Оранжевое небоDark corner
 •

Рыжий Бесстыжий Романтический Автор

Да, это - Я!


Забор :)


Круги огня

К Гарри Поттеру все нижеследующее не имеет отношения...

...а имеет это отношение к аниме "Мистическая игра" - "Fushigi Yuugi", поэтому...


Мужчин сразу же прошу не беспокоиться, потому как все нижеследующее - классический вариант "седзи-манги", суть - манги для девушек.

Кто смотрел "Мистическую Игру" (Fushigi Yuugi) - эта встроенная история развивается во 2 ОВе - между сериями о Нурико и Таски и повествует собственно о любви последнего
(я переводила оригиналы - Новеллы о Хранителях - в разделе Переводы и переводики. Вылком.).

Если же сюда невесть каким ветром задует того, кто не смотрел, и этого кто-то внезапно проявит желание прочесть нижеследующее: два слова о героях, дабы иметь представление, где тут собака порылась, собссно...

Юуки Миака, 16-17 лет, старшеклассница.
Примерно год назад с ней случился некий казус: она оказалась затянута в странную древнюю книгу "Вселенную Четырех Богов", где была вынуждена стать Жрицей бога Сузаку - бога Империи Конан в Древнем Китае, куда ее занесло.
Ей пришлось собирать Хранителей, сражаться и учиться быть сильной, спасать друзей и бороться за свою любовь (вощим, кто хочет подробностей - смотрите аниме).
Однако по окончании всего она не утратила способности путешествовать между мирами.
Девушка довольно милая - искренняя и добрая, в частности, только вот несколько прямолинейная, неуклюжая, наивная и, впридачу, страшная обоЖрица.

Ее парень - Така.
Он же - Хранитель Жрицы Сузаку по имени Тамахоме.
Получил возможность выйти из книги к любимой девушке, утратив силу и память Хранителя. То есть сейчас он - простой 19-летний студент, парень, не помнящий своего прошлого. Однако же должен стать собой прежним в ближайшее время - в противном случае...
Короче, ему надо собрать у друзей Камни Памяти, иначе все будет плохо.

Таски
Хранитель Сузаку, обладатель тессена - веера, способного испепелять врагов.
19 лет. Бандит, вернее, даже атаман бандитов, временно оставивший свой пост. Женоненавистник. С удивлением обнаруживший, что, во-первых, влюбился, во-вторых, влюбился в чужую девчонку.
Собственно, главное действующее лицо и мой любимый герой.

Нурико
Один из Хранителей.
Погиб во время странствий, а потому, навеки оставшись 18-летним, присутствует исключительно в виде призрака.
Личность примечательная: во-первых, он э-э... человек с нестандартной ориентацией, ухитрявшийся довольно долго прикидываться в свое время женщиной, водя всех за нос; а во-вторых, обладает поразительной физической силой, которую ему как призраку помогают приложить к реальности магические браслеты.

Чичири, однако
Хранитель, монах, маг, однако. Ему 26 лет и за плечами много чего, однако. Лицо обезображено шрамом, который он прячет под смеющейся маской, однако...



Хлопнула дверь. Таски, вздрогнув, отскочил из-под окна и бесшумно отпрыгнул за угол: больше всего на свете ему не хотелось оказаться застигнутым в таком неблаговидном положении. Раздались негромкие шаги, почти сразу же смолкнувшие. Он осторожно выглянул: на веранде, опустив голову и, судя по всему, вытирая слёзы с глаз, стояла девушка. Миака.
Опять плачет.
Кулаки его сами собой сжались.
Она спустилась на тропинку, петляющую между деревьев в сторону озера, – проводив её взглядом, он вернулся к окну и, чуть пошире отодвинув ставню, осторожно заглянул внутрь: на кровати под балдахином лежал бледный растрёпанный парень и унылым взором смотрел в никуда. Вид его сейчас не вызвал у Таски ничего, кроме нарастающего раздражения.
Така, блин... Тенко его подери... Тамахоме - вернее, то, что от него осталось. Потому что настоящий Тама никогда бы не допустил, чтобы Миака так убивалась; не позволил бы себе и сотой доли того, что вытворяет этот парнишка из того мира! Черт! Путаться с какой-то девкой – если мне кто-то скажет, что парень, пойманный за задницу и едва успевший натянуть на себя трусы, не предал свою девчонку, я сожру свой тессен! - потом впустить в себя демона... Устроить всю эту дешевую показуху в доме Его Величества Императора Хотохори... - ах, я одолжу вам свое тело, чтобы вы смогли обнять вашего каменноголового наследничка!.. Зато какими восторженными глазами она на него после этого смотрела!
И ради этого слабака с лживым сердцем всем нам приходится... Нет – ей приходится снова и снова страдать!


Таски бесшумно спрыгнул в траву, сморщился от вспышки боли в раненом боку и привычным жестом сунул в рот палец, принявшись с остервенением обгрызать ноготь.
И все равно – как бы мы все ни старались, что бы мы ни делали: для нее существует только этот доходяга, хотя Тайцкун и сказала – дни его могут быть сочтены, и тогда он исчезнет, а она...

Он быстро побежал по тропинке в сторону озера.
- Таски-чян!
- Блин, Нурико, откуда ты выскочил?
- Ну-ну, дружище, не хами, - призрак Нурико вынырнул из листвы ближайшего дерева, - я – человек свободный: куда хочу туда и летаю, откуда хочу – оттуда и выныриваю, ясно? Что слышно в городе? Когда ты вернулся?
- Только что, – соврал Таски и посмурнел, - и мне не кажется, будто тебе понравится то, что я услышал. Во всяком случае, мне оно сильно не понравилось – пришлось забить эти слова обратно в глотку тому языкастому придурку.
- Только не говори, будто ты опять подрался, – неужели ты никак не повзрослеешь, а? Прав был Чичири – тебя никуда нельзя отпускать в одиночку: девятнадцать лет, а ума не прибавляется... А ты ведь уже старше меня, слышишь, рыжий болван! Эй, ты вообще меня слушаешь? - Нурико колыхался в воздухе вслед за целеустремленно бегущим по направлению к озеру Таски.
Наконец, они вышли на берег – Таски замедлил шаг и огляделся, сразу же увидев ее: Миака сидела на обрыве, обхватив колени руками и положив на них подбородок, и смотрела в воду. В ее фигуре было что-то настолько несчастное и одинокое, что у Таски опять защемило сердце и он скрипнул зубами.
Ненавижу девчонок! От них только хлопоты, неприятности, нервотрепка и... и бессонница!
- Блин, Нурико, а ты бы как поступил, услышав первым делом, что твоя семья сейчас является деревенским посмешищем по твоей вине, а сестер не берут замуж, потому как братец у них, дескать, голубой и шлялся с каким-то педиком, которого потом убили. Угадай, про кого это... - договорить он не успел: на руках Нурико красным пламенем полыхнули браслеты, и Таски с тихим скрипом стек по стволу ближайшего дерева.
- Кто здесь педик?! - грохнул Нурико – Ты хоть подумал, КОМУ ты это все вздумал рассказывать?! “Педик”! “Деревенское посмешище”! Прибью гаденыша! Когда ты, наконец, научишься уважать – если не чувства, то хотя бы память безвременно покинувших этот мир друзей?! Тебе уже сто раз говорили: “человек нетрадиционной сексуальной ориентации”! Ясно, нет? А ну, читай, что тут написано! - он ткнул под нос Таски невесть откуда взявшуюся табличку:
- То..ле...толеран...тность...
- Знаешь такое слово, нет? И вообще - я бы в жизни не посмотрел на такого рыжего и лохматого придурка, как ты, даже если б ты был последним человеком на земле!!! Да еще с обгрызенными ногтями!!!
- Кто придурок с ногтями?! - заорал Таски, с трудом поднявшись на ноги и потрясая тессеном.
- Что вы как кричите, однако? Всю рыбу, однако, распугали...
- Таски, ты уже вернулся? - Миака подошла следом за Чичири. - Что говорят в городе?
- Ничего хорошего! - надув губы, заворчал висящий над ними Нурико. - Представляешь, Миака, ходят какие-то жуткие слухи про меня и этого придурка! Словно я и он... Тьфу, гадость какая! Я бы еще понял, если бы в них фигурировал Хотохори-са-а-ама, - Нурико закатил глаза и сложил руки в знаменитом умильном жесте. Всех перекосило.
- Нурико-о-о-о... Ты опять? Ты даже после смерти угомониться не можешь?
- Пошутил-пошутил... - Нурико хихикнул и снова взмыл вверх, уворачиваясь от взмаха тессена.
- Черти тебя задери, что за хрень – он, видите ли, пошутил! - бушевал Таски. - Меня же теперь со свету сживут! Меня ж бандиты всего Конан задразнят! С каким лицом я взгляну в глаза Коджи?! Пошутил!.. Этот придурок потом тоже говорил, что пошутил! С трудом. И сильно шепелявя, - мстительно добавил он.
- Таски, ты подрался, - всплеснула руками Миака.
- Быстрые руки и длинный язык, однако, не доведут тебя до добра, Таски-кун, - покачал головой Чичири. - Сначала ты кричишь на всех углах, что ненавидишь девчонок, потом лезешь в драку там, где можно все решить по-другому, однако... Мало тебя змея цапнула. Может, полежал бы еще пару дней, успел бы хоть чуть-чуть поумнеть, однако...
- Чичири!
- Придурок – он и есть придурок, - Нурико попробовал дать поникшему Таски подзатыльник, но безуспешно. - Вот что: не позволю тебе очернить мою светлую память столь мерзкими слухами, ясно? Чтобы люди запомнили меня, путающимся с каким-то рыжим обормотом...
- Не обормотом! Атаманом бандитов с горы Лейкаку! - возмущенно взвился Таски
- ...в общем, чтоб все исправил, иначе – не смотри что я покойник, я душу из тебя вытрясу! Буду являться тебе во сне – каждую ночь!
- ...только не это!
- ...и тогда тебе уже никакие камни памяти не помогут – только надгробные! Кстати, Миака, ты не знаешь - Ньян-Ньян еще не вернулась?
- Увы, - Миака, с трудом сдерживающая смех при взгляде на злую физиономию Таски, снова погрустнела. - Мы вряд ли сможем двинуться в путь до ее появления: если она не приведет Мицукаке, Така еще долго не поправится...
- Да, однако, тот демон здорово подорвал его силы, - Чичири обеспокоенно покачал головой. - Даже я сейчас ничем не могу ему помочь. Если бы у Тамахоме-куна была полная сила Хранителя, однако... - вздохнув, он забросил снасти на плечо, двинулся в сторону дома Лорда Роко. - А так - нам остается только ждать, однако...
- Скажи, Чичири, а Император Хотохори не собирался... - ветер отнес в сторону удаляющиеся голоса Нурико и Чичири, а кусты и деревья скрыли их с глаз.
...Будем надеяться, демон Тенко не найдет Камни Памяти раньше нас...
- Миака прикусила губу, вздохнула и присела на траву у ближайшего дерева, снова уставившись на озеро. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовато-золотые тона.
Потоптавшись в стороне, Таски неуверенно подошел и опустился рядом, лихорадочно соображая, чем бы ее развеселить. Как назло, в голове крутились обрывки уличного скандала, лица сестер и родителей; при мысли, что именно про него говорят, он снова оскалился, а рука сама собой потянулась к тессену за спиной.
- Таски... ты никогда не думал, зачем ты живешь?
- Я?.. Ч-что?.. - опешив, он уставился на Миаку. Запустил пятерню в рыжую шевелюру и неуверенно промямлил: - Ну, не знаю... Раньше я жил ради горы Лейкаку – защищал ее от всякого сброда... Потом год странствовал, искал лекарство для вожака... А потом появилась ты – и с тех пор я живу только ради тебя... - слова сорвались с языка раньше, чем он успел сообразить, что именно он сказал. - Ну, то есть, - покраснел он, - ты ведь по-прежнему наша Жрица, а я – твой Хранитель... и все такое.
- Да, Таски, я понимаю... - рассеянно кивнула Миака. - Но ведь... иногда я думаю – рано или поздно, последняя страница наших странствий будет перевернута, мы выполним нашу миссию, и расстанемся – что тогда? Неужели мы снова станем просто людьми? Будем жить, вставая рано утром, делая обычные дела, вечером чистя зубы и ложась спать - ничем не отличаясь от прочих... Так ради чего мы живем?
...мы расстанемся? Как расстанемся?! Хочешь сказать - ты больше не вернешься?- едва не закричал Таски. Ему показалось, будто Тайцкун снова швырнула с немыслимых высот горы Тайкьоку прямиком в озеро Тайчи, и он барахтается там, не в силах добраться до берега. Хотя слова “чистя зубы” заинтересовали его сакральностью своего смысла.
- Я... знаешь, я никогда не думал об этом, - он озадаченно потер лоб и покосился в ее сторону: она сидела, глядя вдаль – такая грустная, такая одинокая... Его рука сама собой потянулась, чтобы обнять Миаку за плечи, однако он успел себя остановить и просто дружески похлопал девушку по спине. - Эй, Миака, слышь - не грусти: все будет хорошо. Ньян-ньян отыщет и приведет Мицукаке, тот поставит Таму на ноги, мы соберем камни, и этот придурок... ну, то есть твой парень обретет свою память и силу... А потом мы победим Тенко, и вы спокойно вернетесь в свой мир... Жить-поживать... Ну там, зубы чистить и в кровать – разве в том, чтобы быть обычным человеком, есть что-то настолько плохое? Я вот, наверное, вернусь на гору Лейкаку... - как он ни старался, голос сорвался. - И все будет хорошо, - тихо закончил он.
Может быть, ты все же будешь заглядывать в наш мир?.. Хоть иногда...
- Спасибо тебе, Таски. Ты – настоящий друг, - Миака улыбнулась и вдруг положила голову ему на плечо, заставив онеметь от неожиданности. - Даже если ты говоришь это, чтобы просто поднять мне настроение. Кстати, - в глазах ее мелькнули веселые искорки и она снова выпрямилась, заставив Таски быстро отдернуть уже занесенную для объятий руку, - о чем таком странном вы с Нурико так громко орали?
- Да ну, такая хрень: встретил парня из моей деревни, а тот мне заявил, дескать кто-то распустил про меня слухи, будто я педик и путался с Нурико. Сама понимаешь – деревушка маленькая и все такое... словом, теперь моих сестер считают их чуть не порчеными, а мать – так вообще голосит и убивается с утра до ночи. Мало они меня доставали, пока я с ними жил, ухитрились даже сюда дотянуться, словно... Чего ты ржешь?! - возмущенно осекся он, увидев, как Миака зашлась в истерическом смехе.
- К-кто педик?! Ты?! Хотя... жаль, они не видели тебе в стране амазонок – женское платье тебе удивительно к лицу! Кошмар! Но неужели у тебя хватило ума рассказать это Нурико в таких выражениях? Понятно, почему он так кричал - удивительно, что ты после этого еще жив! Какой же ты бестолковый временами, Таски!.. Но... кому вообще пришло в голову?.. - задыхаясь, с трудом выговорила она.
- А я почем знаю?! Они даже Коджи сюда приплели, гады, – дескать, не зря мы с ним друзья не разлей-вода! Не, мне, конечно, наплевать и все такое – пусть Аидоу попрыгает, ох, знала бы ты, сколько крови она из меня выпила, но...
- Нет, Таски, ты должен рассеять эти слухи, - стараясь не смяться, Миака решительно подняла вверх кулак. - В конце концов, подумай о Коджи... И о своей репутации тоже. Ты ведь все еще атаман...
- И что, по-твоему, я должен сделать? - хмыкнул он, и закатное солнце блеснуло на его клыках. - После того, как я выбил из этого дебила всю дурь вместе с мозгами, – не ехать же мне к себе домой и не стучаться в каждую дверь, доказывая, что я не голубой, верно? И что на самом деле у меня просто прорва этой... как ее... туалетности...
- Таски! Толерантности! - истерично всхлипнула Миака.
- Одна фигня, - покраснел он.
- Стой-ка... А почему бы тебе не поехать туда вместе с невестой или женой? Ты покажешься родственникам и соседям, познакомишь всех со своей супругой – и все вопросы снимутся раз и навсегда!
- Дура! Я не женат и вообще - я баб не переношу!
- Таски, какой же ты бестолковый! Я не говорю, что ты должен жениться! Ты должен туда поехать с девушкой – только и всего!
- Н-но... - замялся он, боясь поверить в свое счастье. - К-кто... Не с Нурико же мне, действительно...
- Иногда я начинаю думать, что “бандит” – это показатель интеллектуального развития, - покачала головой Миака. - Итак, “для особо одаренных”, как говорит Юи: если хочешь, я поеду с тобой.
Хочу!!!
Таски мысленно вознес благодарственную молитву всем Четырем Богам, услышавших и откликнувшихся на его призывы и стенания.
- Но... Тама... Как он отнесется, что ты... Что мы с тобой... Вдвоем...
- Я ему все объясню. Он обязательно поймет – ведь мы же с тобой друзья, верно? А друзья должны помогать.
- Конечно, - с трудом сглотнув горячую слюну, Таски снова уставился на озеро: предзакатное солнце нависло прямо над купами окружающих озеро деревьев, словно намереваясь, оттолкнувшись, нырнуть на самое дно. В голове у него гудело, сразу стало так жарко, словно его сунули в кипяток. - Что-то душно... Может, искупаться?
Миака с подозрением покосилась в сторону рыжего бандита, лицо которого пошло пятнами аккурат под цвет его огненных волос.
- Таски, тут глубоко, а ты, вроде, отродясь плавать не умел – ты ведь у нас человек гор! Еще утонешь - я ведь искусственное дыхание делать не умею.
От этих слов и, главное, от вида ее губ, прикосновение которых – пусть холодных и безжизненных тогда – преследовали его день и ночь, Таски тут же захотелось утопиться. Чтобы она сделала ему искусственное дыхание!.. Голова закружилась, и он вдруг понял, что искупаться уже не получиться: даже вставать сейчас было не слишком-то прилично.
- И потом, наверное, у тебя рана еще не затянулась... - налетевший порыв ветра неожиданно оказался наполнен упоительными запахами, перед которыми Миака не могла устоять: от голода в животе настойчиво заурчало, она тихонько поднялась и незаметно для грезящего наяву Таски исчезла на ведущей к дому брата Нурико дорожке.
- Рана? Д-да... Может... ты взглянешь? - он скинул рубашку и поднялся, оказавшись нос к носу с выразительно задравшим бровь Нурико. - А-А-А-А! Придурок!!! Чертов транс!
Неловкий шаг назад и - плюх! - озеро распахнуло Таски мокрые прохладные объятия.
- Перегрелся на солнышке? - елейным голосом поинтересовался Нурико, наблюдая за отчаянными барахтаниями приятеля. - Кстати, осторожно: насколько я помню, тут глубоко: еще утонешь, неровен час, а я ведь призрак – так что я-то как раз вряд ли смогу сделать тебе искусственное дыхание. Вот по шее надавать – это другое дело...

***

- Така, я вернусь через два дня – не волнуйся. За это время Ньян-Ньян наверняка приведет остальных, и мы сразу двинемся в путь! А может, Чирико и Мицукаке уже обнаружили свои Камни Памяти – и тогда...
- Не волнуйся за меня, Миака, - тихо откликнулся он и улыбнулся. - Со мной все будет хорошо, ведь рядом ты и друзья. Я так им обязан.
- Мы скоро вернемся... - она присела рядом с кроватью, наклонилась к нему и нежно коснулась губами лба, щеки, губ.
- Миака...
- Така...
- Миака...
- Миака-чян!.. - тихий голос Нурико над ухом заставил их шарахнуться друг от друга.
- Нурико! - сердито воскликнул Така. - Я помню: ты обещал присматривать за нами, но мне и в голову не приходило, что это стоит понимать так буквально!
- Вот только не делай вид, будто я тебя напугал – я ведь и обидеться могу. Не такая уж у меня и страшная физиономия, - Нурико вытащил из кармана пудреницу и изучил в зеркале свое отражение. - Миака, пойдем, посмотрим, что тебе подойдет...
- В смысле? - все еще держась от испуга за сердце, она удивленно приподняла брови. - Куда подойдет, и что ты хочешь со мной сделать?
- Пойдем, бестолковка, – тебе надо переодеться: не можешь же ты путешествовать и изображать жену Таски в таком виде, верно? - он махнул рукой в сторону полосатой футболки и шортиков. - Не знаю, как уж там в вашем мире, а у нас это не носят. Сейчас мы из тебя сделаем настоящую женщину, хотя... - Нурико с состраданием посмотрел на Миаку, которая, вставая, запуталась ногами в покрывале и с грохотом растянулась на полу, - если ты не будешь смотреть под ноги, тебе это не поможет, косолапая ты наша дурочка.
Они вышли на веранду, где у перил стояли чрезвычайно серьезные Чичири и Таски – последний уже в дорожной одежде – и тихо о чем-то беседовали. Увидев Миаку, Таски заулыбался во весь свой клыкастый рот и приветственно взмахнул рукой:
- Привет, жена!
Миака улыбнулась и следом за Нурико вошла в соседнюю комнату, не обратив внимания, как разом помрачнело лицо Чичири.
- Таски-кун... Ты, однако, не заигрывайся...
- О чем ты, Чичири? - с наигранным недоумением поднял брови Таски. - Я же шучу – и потом, нам с Миакой пора привыкать – ведь следующие два с половиной дня мы будем изображать страстно влюбленных молодоженов...
- Думаю, кое-кому это удастся безо всяких усилий, однако, - Чичири поднял руку и снял с лица улыбающуюся маску – теперь на Таски серьезно смотрело обезображенное шрамом лицо. - Таски, я ведь, однако, был тогда у озера – или ты забыл? Когда ты вытащил Миаку из воды...
- Какого черта! Я тебе уже говорил, это было искусственное дыхание!
- Даже после того, как она пришла в себя, однако?
Внезапно в глазах Таски вспыхнули злые огоньки – такие же беспощадно-яркие, как и пламя, вырывающееся из его тессена, но он тут же повернулся к приятелю спиной и низко опустил голову. В тихом голосе зазвучали предупреждающие нотки:
- Слышь, Чичири... Не знаю уж, что ты там себе напридумывал и что тебе примерещилось, но только... не лезь не в свое дело, ясно?
- Таски, - крепкая рука легла на плечо, и Таски замер, не в силах тронуться с места. - Однако, остановись, пока не еще поздно. Они твои друзья. И Така тоже.
- Не понимаю, о чем ты, Чичири. Да и понимать не хочу... И вообще - ...
Договорить он не успел: из покоев, куда удалились Нурико с Миакой, донесся раздраженный возглас Нурико и почти сразу же – ее отчаянный визг. Таски, Чичири и мгновенно вылетевший из своей комнаты Така бросились к двери и распахнули ее...

- Ну, вот, Миака – выбирай, - Нурико с гордостью продемонстрировал роскошные одеяния, которых бы с лихвой хватило на всех принцесс императорского дворца. - Согласись, у меня есть вкус, верно? Ах, какая бы из меня получилась женщина... - Нурико вздохнул и взглянул на Миаку, ожидая восхищенных причитаний, но девушка стояла, тупо хлопая глазами, не в силах разобраться, что делать с этой горой расшитой и вызолоченной материи, серебряными и золотыми поясными застежками, шпильками, гребнями, ожерельями... Нервы Нурико не выдержали. - Ну, что стоишь, давай, переодевайся быстро – лошадь уже ждет!
- Н-но...
- Никаких “но”, снимай свои обноски, сейчас мы будем делать из тебя приличную девушку. Наденешь это... это и это, - Нурико взмахом руки указал на изящное дорожное платье цвета киновари с изысканным поясом, расшитым шелковыми и золотыми пионами.
- А ну, отвернись! - нахмурилась Миака, берясь за футболку.
- Опять ты за свое... - застонал Нурико. - Переодевайся – нашла, кого стесняться – мало того, что в душе я всегда чувствовал себя женщиной, я тыщу раз видел тебя голой... Или забыла, как я тебя перевязывал?.. К тому же, сейчас я вообще призрак, поэтому...
- Нурико-о-о... - угрожающе протянула она.
- Я кому сказал! Знаю я тебя – ты вечно все перепутаешь! Я собираюсь сделать из тебя не чучело, а женщину – пойми меня правильно...
- Нурико-о!
- Ну, ты сама напросилась! - на полупрозрачных руках вспыхнули браслеты, и через мгновение Нурико, невзирая на отчаянный визг, уже вытряхивал Миаку из майки.
- Ай! Не трогай лифчик! Отдай, кому говорю!
- У нас это не носят!
- Какого черта, Нурико! Я же не собираюсь там раздеваться!
- Я сказал, ты будешь одета по всем правилам! Отдай тряпку!
В этот миг дверь распахнулась, и в комнату влетели перепуганные Така, Таски и Чичири, тут же окаменев в дверях при виде представшей их взорам картины.
- Ми...миака...
- Всем привет. Мы тут немножко заняты, - деловым тоном сообщил Нурико, приветственно взмахивая рукой с кружевным предметом нижнего белья.
Миака истошно завизжала, прикрываясь руками:
- Вон! Извращенцы! Нурико!!! Я тебя убью!!!
- Что ты с ней делаешь, мать твою! Да я из тебя сейчас душу выну! - тессен с руках Таски дохнул огнем.
- Не смотреть! - Така, сам не осознавая, что на него нашло, одним ударом отправил Таски и Чичири обратно на веранду и, с грохотом захлопнув дверь прямо перед их ошарашенными лицами, накинулся на Нурико:
- Что ты делаешь с Миакой?! - призрак устало закатил глаза и, скрестив руки на груди, взмыл под потолок. - Миака, он тебя обидел?! Почему ты в таком виде?! Тебе не больно? Тут не больно? А тут?
- Убери от меня руки...
- Что?
- УБЕРИ ОТ МЕНЯ РУКИ!!! - удар - и Така с грохотом вылетел через дверь, присоединившись к еще не пришедшим в себя Таски и Чичири, один из которых вылезал из ближайших кустов, а второй свисал с перил.
- Сильна твоя подруга... - Таски приподнял голову. - Ты бы занялся ее перевоспитанием, а то она тебя однажды просто угробит...
- Пожалуй... - согласился Така, проверяя, все ли зубы целы.
Прошло четверть часа. Потом еще столько же. Троица сидела под дверями, прислушиваясь к тихим смешкам, шорохам и вполне мирным разговорам, доносящимся из покоев.
- Что они там делают столько времени?! - Таски сгрыз последний ноготь и теперь не знал, чем заняться.
- Не действуй мне на нервы, однако, ты это уже в двенадцатый раз повторяешь. Нурико ее одевает. ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! Это моя рука, отпусти, однако! - Чичири с ужасом отдернул свою руку, которую Таски в глубокой задумчивости уже почти донес до рта.
- Он же парень, парень, парень!!! - внезапно взорвавшись, доселе молчавший Така стукнул кулаком по перилам - те треснули и, не удержавшись на ногах, он рухнул с веранды в куст цветущего рододендрона. - Я этого не вынесу! - страдальчески сообщил он, вылезая и стряхивая с волос лепестки.
Таски довольно ухмыльнулся и не удержался:
- Ревнуешь?.. А тебе не кажется, что чья бы корова мычала... Или это не ты прилетел сюда, в воздухе натягивая трусы?..
- Т-ты!.. - кулак мелькнул в воздухе, и Таски едва успел увернуться.
- Прекратите, однако! - в отчаянии воскликнул Чичири, кидаясь к взъерошенным парням, уже примеривающимся друг к другу. - Сколько можно!.. Вы ни в той, ни в этой жизни не можете жить без драк, однако!
Скользнула, открываясь, дверь и...
- Вот... Я готова... - пряча глаза и смущенно теребя шелковые кисти на поясе, Миака вышла на веранду. Позади нее триумфально колыхался Нурико.
- Ну, я сделал все, что мог. Получайте.
- Миака?.. - Така потрясенно разинул рот, и его кулак, занесенный над Таски, сам собой опустился тому на голову – в свою очередь, Таски, чего с ним доселе не случалась, выронил из рук вскинутый над головой Таки тессен. В результате оба, закатив глаза, рухнули на пол.
- Однако, Миака, в таком виде тебя можно использовать как секретное оружие – один взгляд, и двое в ауте.
- Я всегда говорил, “красота – это страшная сила”, - Нурико кокетливо поправил волосы. - Ну, доброй дороги.
- Миака... - Така сидел, разинув рот.
- Я похожа на дуру, да? - робко спросила она.
- Ты... ты очень красивая... Тебе очень идет. Честно, - он нежно прикоснулся к ее руке. - Миака...
- Така...
- Эй, Тама, чем это ты занимаешься с моей женой? - всунул между ними физиономию Таски и тут же отпрыгнул назад, напоровшись на его взгляд. – Пошутил-пошутил! Но... если мы собираемся засветло поспеть в Соул, нам надо поторопиться.

***
- Та-аски... Долго еще? - проныла Миака. Начинало смеркаться, а по обе стороны по-прежнему возвышались горы, расстилались леса и равнины без признаков человеческого жилья. От голода уже мутило, от многочасовой скачки изрядно укачало, а все тело болело, будто ее били. - Может, остановимся и перекусим, а? И отдохнем... Я сейчас умру...
- А кто полдня возился с барахлом и не мог распрощаться со своим ненаглядным?! Нам бы теперь поспеть в Соул до темноты, чтобы переночевать на постоялом дворе, а не под кустом - тут неспокойные места... - Таски обвел глазами окрестности, задержавшись взглядом на подернутой дымкой горе вдалеке, и его руки сами собой натянули вожжи. От неожиданности Миака со всего маху ткнулась ему носом промеж лопаток и едва не сковырнулась с лошади.
- Ой! Что такое?
- Моя гора... гора Лейкаку... - он смотрел вдаль со смешанным чувством печали и радости, гордости и горечи.
...Однажды я вернусь туда... Навсегда. Один.
- Та-аски... может, мы переночуем там? - жалобно спросила она, ёрзая за его спиной и разминая затекшее тело. - Я устала... я есть хочу... я спать хочу... Та-а-аски...
...Вот за это я и ненавижу баб!- закатил глаза он.
- Нет, пока я не разберусь со всеми этими слухами, я не хочу там появляться. И, кроме того, привести в банду девчонку - не лучшая идея, знаешь ли... Парни у нас горячие - придется всю ночь глаз с тебя не спускать, караулить: украдут, - усмехнулся он, слегка пришпоривая коня. - А мне не кажется, будто тебе понравится, если я буду сидеть и таращиться на тебя ночь напролет, да? К тому же больно надо, я сам уже спать хочу: завтра сестрицы мне жизни не дадут, стоит собраться с силами.
- У вас ведь в банде нет женщин, да? Я не видела ни одной... - припомнив первый и единственный визит к бандитам на гору Лейкаку, Миака чуть вздрогнула. Мерзкий колобок Эйкен - пьяный и похотливый, тянущий к ней свои жирные лапы... Появление Хотохори с Нурико, радость избавления от неизбежной, казалось бы, участи, но... уже через миг она болталась через плечо у невесть откуда взявшегося парня, с удивительной скоростью бегущего по тайным тропам.
Таски...
- Откуда бы они там взялись! - фыркнул Таски. - Я ни одну бабу к горе и не подпущу - от них только проблемы: не хватало, чтобы мои парни из-за какой-нибудь смазливой дуры перерезали друг другу глотки... - он осекся, сообразив, что, наверное, его слова прозвучали не слишком-то вежливо по отношению к сидящей за спиной девушке. - Ну, я, типа, не тебя конкретно имею в виду.
- И на том спасибо, - надувшись, пробубнила она в ответ.
- Да, и вот еще что: мое настоящее имя - наверное, моя жена должна его знать, верно? Шун-У, Коу Шун-У. Но ты называй меня Генро, ясно? А я тебя буду звать... - он снова взглянул на теряющуюся в лиловом сумраке гору и вздохнул в ответ на нахлынувшие воспоминания почти пятилетней давности, - скажем... Рейрей... Хорошо?
- А почему мне нужно обязательно менять имя? - с подозрением поинтересовалась она.
- Бестолочь! Все же в Конан знают мое имя как Хранителя и твое - как Жрицы! И... всем известно про вас с Тамахоме, - как он ни старался держать себя в руках, брови его чуть дрогнули и сошлись на переносице.Да что со мной такое???- Нас сразу раскусят!
- А почему тогда Рейрей?
- А чем тебе имя-то не понравилось?
- Ну, не знаю... Странное какое-то имя - Рейрей, Хойхой, Хейхей...
- Рейрей! Запомни. Потому что это имя я точно не забуду.
- Ла-а-адно. Та-а-аски... е-е-есть хочу... - проныла Миака, все мысли которой снова вернулись к чашке риса и тарелке мисо.
- Вот уж... у всех Жрицы как Жрицы, а у нас - обожрица... Осталось недолго – Соул не за горами. Там заночуем и к обеду будем у меня дома, в Кошу Тайто. А пока – на, держи, - он сунул руку в карман. - Я для тебя перед отъездом натаскал пирожков с кухни, РУКУ ОТПУСТИ, ДУРА!!! - взвыл он, с трудом выдергивая у нее прямо из зубов прокушенный палец.
- Прошти, Ташки... - невнятно пробормотала Миака, запихивая в рот очередной пирожок.
Впрочем, он не сердился – пришпорив лошадь, Таски улыбнулся себе под нос, прислушиваясь к сосредоточенному чавканью и счастливым вздохам за спиной.
- Ты - слышь! - держись крепче, а то еще свалишься...
Умяв последний кусок, она снова обхватила его поперек тела и прижалась щекой к закрепленному за спиной тессену. Теплая сытость и усталость растеклась по телу, Миаку начало неудержимо клонить в сон, руки сами собой разжались...
- Эй, дурища! Обалдела совсем! Держись!... - Таски едва успел подхватить клюющую носом девушку. - Вот что: давай-ка, садись вперёд: так и мне будет сподручней, и ты не потеряешься по дороге. А то Тама, поди, мне этого не простит, а? Как думаешь, что будет, если я не верну ему подружку в целости и сохранности? Если я не верну ему подружку?..
- Спасибо... ты настоящий друг... - сонно улыбаясь и даже не понимая, к кому Таски обратил последние слова, она доверчиво прижалась к нему, положила голову на грудь и задремала.
Лошадь мерно печатала шаг по лесной дороге, вокруг устало вздыхали деревья, на небе появились первые звезды.
Теперь только я и она... У нас два дня... И три ночи... Только я и она...
Они добрались до Соула ближе к полуночи, когда все вокруг уже наполнилось подозрительными шорохами, а ночная тьма взирала на них пристальными и весьма недоверчивыми взглядами звезд. Причем у Таски были подозрения, будто звезды - не единственные наблюдатели. Ему было хорошо знакомо это чувство - чувство надвигающейся опасности, а потому осторожно, дабы не потревожить прильнувшую к груди девушку, он вытащил тессен из-за плеча и крепко сжал в руке. Нет, он не боялся - напротив, всегда радовался возможности пересчитать кому-то ребра, особенно за правое дело, но сейчас...
Он опустил глаза, увидев ее белеющее в темноте лицо, и улыбнулся. Сердце кувыркнулось в груди, и кровь прилила к лицу: конечно. Чичири не появится невесть откуда, и черти не принесут сюда никакого Таму... А потому... Будто в первый раз, он провел кончиками пальцев по ее щеке, наклонился, коснулся губами скулы, тут же опьянев от этого, как от залпом выпитого кувшина саке. Еще раз - уже смелее - скользнул по подбородку - вверх.
Миака глубоко вздохнула, сонно почмокала губами.
Таски осторожно переложил ее голову поудобнее, облизнул свои разом пересохшие от волнения губы, затаил дыхание, чтобы не разбудить, - и через миг уже чувствовал мягкость, тепло, вкус ее губ - вкус прилипшей в уголке рта крошки...
- ПИРОЖОК!!! - почуяв у рта что-то мягкое и теплое, Миака спросонья клацнула зубами, и он, заорав от ужаса, шарахнулся назад, чуть не свалившись с лошади. - Где мой пирожок?! - она сердито уставилась на Таски, который трясущейся рукой приглаживал вставшие дыбом рыжие вихры. - Куда ты дел мой пирожок?!
- Тебе приснилось, балда! - не вдаваясь в подробности, хрипло ответил он. - Кстати, мы приехали - слезай, сейчас налопаешься до отвала.
Перед ними над входом в таверну светились, покачиваясь на ветерке, разноцветные бумажные фонарики.

***

- Та-а-ак... - хмурясь, Миака изучала меню. - Я возьму себе вот отсюда... и досюда, - она отчеркнула ногтем большую часть перечисленных блюд. - А ты что будешь, Таски?
- Я не хочу есть, - рассеяно отозвался он, обводя настороженным взглядом сидящих за столиком мужчин, которые сразу оживились, едва на порог шагнула молодая парочка. - Ты ешь, ешь... Только не заказывай сразу гору - а то подумают еще, будто у тебя в брюхе монстр - типа того, что мы на днях вытащили из Тамы... Или вообще - что-нибудь похуже...
- Таски! Как ты можешь! Что ты несешь! - рявкнула Миака, вскакивая и хлопая обеими руками об стол. - Че-о-о-орт! Как больно!
В таверне стало тихо, только пьяницы в углу продолжали над чем-то смеяться. Обведя глазами развернувшихся в ее сторону мужчин, на лицах которых расплывались игривые усмешки, Миака резвенько плюхнулась на место и приложила все усилия, чтобы прикинуться невидимой.
- Я же тебе сказал: Генро. Меня зовут Генро. И вообще - ты бы орала потише, а то я наживу из-за тебя кучу проблем, - не поведя бровью, продолжил Таски, привалившись к стене и по-хозяйски забросив ноги в сапогах на лавку.
- На себя посмотри, учитель, - прошипела она. - Кто только тебя воспитывал - вот приедем, я еще поговорю с твоими родителями...
- Чем больше ты гадостей на меня наговоришь, тем больше они порадуются, - с неожиданной горечью вдруг сказал он и обернулся к подошедшему и почтительно склонившемуся трактирщику. - Слышь, папаша, гони сюда кувшин саке и...
- ...все меню от сих до сих, - упрямо повторила Миака.
- О, уважаемый, ваша жена так много ест, наверное... - Таски напрягся, а Миака открыла от ужаса рот, - наверное, она беременна? Да будет благословен плод во чреве ее...
- ЧТО ТЫ НЕСЕШЬ, БОЛВАН?! - хором заорали они, покраснев, как маков цвет, а рука Таски сама собой дернулась за спину, к тессену. Хозяин удивленно вскинул брови, присмотрелся и позеленел на глазах: только сейчас в неярком свете висящих под самым потолком бумажных фонариков он узнал этого клыкастого рыжего парня и его железный веер.
- Сию секунду все будет сделано! Сию секунду! Сию секунду, господин Генро! - припадая в поклонах, он задом отполз от стола. - Что ж вы сразу не сказали, что это вы!..
Все запоздалые путешественники и завсегдатаи снова уставились на странную парочку, теперь даже шумная пьяная компания чуть притихла и мутными глазами воззрилась на сидящих в углу молодых мужчину и девушку. Тем временем, за столом после замечания трактирщика воцарилась неловкая тишина: Миака кипела от ярости, с трудом удерживаясь, чтобы не влепить кулаком по какой-нибудь гнусной пьяной ухмыляющейся роже, а Таски пытался с разных сторон осмыслить сказанное.
...Этот дурак решил, будто мы с ней...- комок встал в горле, и он судорожно сглотнул. -А что такого - вполне может быть, что она с Тамой... вернее, не с Тамой, а с этим лживым изменником... Словом, что они с ним уже... Ведь недаром же они ночуют в одной комнате... Не сказки же он ей всю ночь напролет рассказывает... И это не мешает ему путаться с другими девками, заставляя ее плакать и страдать,МАТЬ ЕГО!!! - вскочив и едва не своротив стол, Таски со всего маху стукнул по нему кулаком, тут же взревев от боли. - Я ему!
- Та... то есть - Генро, ты что?
Тишина в таверне стояла такая, что было слышно, как клацают зубы хозяина, возглавляющего процессию несущих тарелки слуг. Таски зыркнул на посетителей бешеным взглядом и чуть приподнял верхнюю губу, обнажив острые клыки, - в ту же секунду все снова уткнулись в свои тарелки.
- Ничего. Сиди тут, я сейчас, узнаю насчет комнаты... - он повернулся к Миаке, но увидел только ее затылок, едва выглядывающий из-за горы тарелок, и с состраданием покачал головой. - Только не лопни к моему возвращению, слышь?..

- Короче, отец, мне нужна самая лучшая комната.
- Да, господин Генро, конечно, господин Генро... Все, что угодно - для вас и ваших друзей и...мнэ-э-э... подруг, господи Генро... - на губах трактирщика мелькнула глумливая усмешка.
- Заткнись. Это моя жена, - с каждым разом это слово давалось ему все легче.
- Конечно-конечно. Так вам с одной кроватью или двумя?
Таски опешил и покраснел.
- К-к-конечно с... - трактирщик изогнул бровь и, собравшись с духом, Таски закончил, - с одной!
- Да-да, несомненно... Кстати... по старой памяти, господин Генро... - голос хозяина упал до едва различимого шепота, - только для вас... Памятуя о... Словом... у нас появились новые девочки - ежели ваша жена в положении, думаю, вы не прочь развлечься, верно? Или... - взглянув на вспыхнувшее в глазах Таски бешенство, трактирщик истолковал его неправильно и закончил, только ухудшив положение, - или же это правда, что вас больше интересуют мужчины?
Закончить он не успел: спустя мгновение, хрипя и пуская по подбородку пузыри, он уже бился в руке бандита, крепко стиснувшей его дряблую шею. А в нос ему угрожающе смотрел тессен, окаймленный тихим, но яростным, как и глаза его владельца, пламенем.
- Еще одно слово, старый пердун, и от твоего сарая останется пара головешек. А твоих костей так и вовсе не найдут, ясно?! Или ты меня плохо помнишь?!
Если тот и хотел ответить, то не мог: железная рука на горле сжалась крепче - лицо трактирщика посинело, глаза закатились. И только тогда Таски его выпустил.
- Ты меня понял?!
- Кха-кха-кханечно, - хрипя и трясясь от ужаса, закивал скрючившийся на полу хозяин. - Лучшая комната для вас и вашей жены, господин Генро. И никаких девочек или - упаси меня боже - мальчиков.
- То-то. И чтобы все как надо - а то ты меня знаешь...
- Конечно...
В этот момент из обеденного зала донесся пронзительный женский крик, и Таски, словно дикий волк, рванулся туда. Но, едва он сделал шаг в дверь, как чья-то рука ударила ему в горло, сбив с ног.
- Таски! Таски! - визжала Миака, крутясь в лапах трех выпивох. Еще двое сейчас стояли над самим Таски и, судя по их глазам и ножам в руках, ничего хорошего это им обоим не сулило.
- Эй, парень, негоже оставлять... эт-та... такую хорошенькую девочку в одиночестве. Коли ты не в состоянии присмотреть за ней, мы... эт-та... прихватим ее с собой... И... эт-та... развлечем как надо. Да и сами... повеселимся... - скаля гнилые зубы, дохнул перегаром ему в лицо краснолицый парень примерно одного с ним возраста, но куда шире в плечах и массивней.
- Точно! - один из тех, что держали Миаку, рывком поднял за подбородок ее лицо и развернул к свету. - Вон какая симпатяга... И все у нее на месте, - сообщил он, бесцеремонно сунув руку девушке за пазуху, отчего она перешла на ультразвук, перемежаемый руганью. - Самое оно...
Закончить он не успел: алый знак полыхнул на руке Таски, и уже через миг держащие его прохвосты бесчувственно упокоились в дальних углах таверны. Тем, кто схватил Миаку, пришлось еще хуже - завывая от боли в переломанных конечностях и отплевываясь окровавленными осколками зубов, они разлетелись сквозь окна и двери и плюхнулись на пыльную дорогу.
- Ну, что еще хочет поближе познакомиться с моей женой? - подхватив одной рукой трясущуюся от пережитого страха и унижения Миаку, Таски тряхнул тессеном, который только что использовал в качестве боевого меча. Веер, лязгнув, развернулся и на концах его вздохнуло пламя. - Подходи по одному, кому горяченького захотелось - я так дам прикурить, что угольков не останется!..
- Это же... Это же... Генро - атаман бандитов горы Лейкаку! - шепоток пробежал по таверне, и уже через минуту зал почти опустел.
- То-то, - Таски заложил тессен за спину, подхватил Миаку на руки и спокойно прошел к их столу. Как он и думал, за время его отсутствия она сумела подчистить все тарелки. Усадив девушку к себе на колени, он плеснул в чашку сакэ и почти силком влил ей в рот. - Пей. Полегчает. И не бойся - когда ты рядом со мной, с тобой ничего не случится. Ну, почти ничего, - тут же поправился он в ответ на ее затуманенный слезами возмущенный взгляд. - Только не плачь, хорошо? Ну, я тебя умоляю - не плачь! Я не выношу девчачьего рева! - почти взвыл он, глядя на закипающие в глазах слезы. - Вот, глотни еще, тебе полегчает. И мне, пожалуй, тоже стоит промочить горло...
Однако, блин, поездочка началась...
Через пять минут Миака подозрительно разрумянилась, а глаза у нее заблестели - причем в этот раз отнюдь не от слез.
- Вку-у-усно, Таски... Налей мне еще, - наконец-то придя в себя, она протянула свою чашку, и он машинально выполнил ее просьбу, тут же осознав свою ошибку.
- О... черт, Миака, да ты же напилась!
- Не-а... просто мне... н-немного жарко... Хи-хи... Как расстегивается это дурацкое платье?
Прежде чем она успела это выяснить, Таски уже схватил ее на руки и, в два прыжка преодолев лестницу, вошел в отведенную им комнату.
- Ой... какой ты сильный... - жмурясь, рассмеялась Миака. - Спасибо, Та-а-аски...
- Да на здоровье... - ответил он, не двигаясь с места и не сводя глаз с огромной кровати, стоящей посреди комнаты, покрывало на которой было призывно отогнуто. Потом, глубоко вздохнув, медленно подошел и опустил Миаку. Еще чуть помедлив, отстегнул тессен и осторожно присел рядом.
- Ох, до чего хорошо... - она блаженно вытянулась на шелковом покрывале. - Ничего больше не надо... Нет... надо... надо снять все это - я не шелкопряд, чтобы спать в таком коконе... - ее руки скользнули к расшитому поясу, неуверенные от выпитого сакэ пальцы затеребили сложный узел, справившись с ним после кратковременной борьбы, потом направились к узорчатым застежкам.
Таски судорожно сглотнул, но не шелохнулся и взгляда не отвел.
- Че-е-ерт... дурацкая булавка... не расстегивается... Ой! Больно! - вскрикнув, Миака отдернула руку: острие проткнуло палец, и теперь на кончике висела рубиновая капля крови.
Прежде чем он успел что-то сообразить, он уже сунул ее пораненный палец в рот, слизнул кровь.
- Таски...
- П-п-прости, я не... То есть - ну ты и дура неуклюжая! Даже раздеться не можешь, чтобы себя не поуродовать! Или тебе обычно Тама помогает, да? - он пригнулся, увернувшись от подзатыльника.
- Таски!!! Дурак!
- Что – Таски! Сейчас бы заляпала кровью платье - Нурико бы тебе башку потом оторвал! - рявкнул он, изо всех сил стараясь скрыть смущение и заливший лицо румянец. - И вообще - спи давай.
- А... где ляжешь ты? - обводя глазами комнату, недоуменно поинтересовалась она.
- На полу. Мне не впервой. Я однажды из-за одной девчонки несколько месяцев кряду так спал... - мрачно пробурчал он, вытягиваясь на голом полу рядом с ее кроватью и закидывая руки за голову.
- Расскажи... - она шуршала одеждой где-то в стороне, и он разрывался между желанием взглянуть туда и осознанием, что это может оказаться последней каплей... - И - погоди, я не могу смотреть, как ты лежишь... Вот.
Босые ноги опустились на пол рядом, Миака - уже в знакомой ему розовой пижаме - слезла с кровати и стянула на пол одеяло.
- Могла бы, кстати, пригласить меня к себе под бочок. В знак благодарности за спасение, - словно между прочим, заметил он и тут же, взглянув на ее изменившееся лицо, торопливо замахал руками. - Просто пошутил! Но хотя бы на поцелуй перед сном я могу рассчитывать?
- Ты же терпеть не можешь эти телячьи нежности! - Миака ехидно приподняла бровь.
- Я такое говорил? - вздохнул он, скидывая кафтан и рубаху. Теперь всю его одежду составляли штаны да туго обхватившее грудь бинты. - Шучу-шучу... - закинул руки за голову, он устроился на полу и уставился в потолок.
- Не больно? - она указала пальцам на прокушенный чудовищем бок.
- Не очень. Это... поможешь мне завтра сменить повязку, ладно?
- Конечно...
Девушка на кровати возилась, устраиваясь поудобнее, сопела, вздыхала - и это снова вернуло его почти на пять лет назад. Все было почти так же - и совсем не так.
- Так ты расскажешь? - ее лицо выглянуло из-за края кровати. - Почему ты спал на полу?
- Просто... Ну, давно это было, - к нам в банду попала заложница. А поскольку все были в курсе, что я девчонок на дух не переношу, то и жить ее отправили в мою комнату - знали, что я ее и пальцем не трону. Вот, типа, и все.
- А потом?
- А потом она умерла, - не вдаваясь в подробности, отрезал Таски и, взглянув на его лицо, Миака воздержалась от вопросов. - Ее звали Рейрей, - добавил он после паузы.
- Понятно... - прошептала она. - Тебе она нравилась, да?
- В нее был влюблен Коджи.
- А она?
- А она... нет. Слушай, спи давай. Завтра вставать рано. И... целый день общаться с моими родственничками. А для этого нужно собраться с силами, - он задул лампу и снова вытянулся на полу.
- Таски... - шепотом позвала Миака через пару минут, но он не откликнулся, прикидываясь спящим. - Таски, ты спишь?.. - она снова перегнулась через край кровати, взглянула на его закрытые глаза, прислушалась к ровному дыханию. Вздохнув, тихонько погладила по голове. - Спокойной ночи...
...Какой, нахрен, спокойной,- в тон ей мысленно откликнулся он.

***
Прошло четверть часа. Потом где-то еще столько же. Потом Таски показалось, что миновала целая вечность, а сам он давно умер, родился заново, снова умер, снова родился, опять умер - причем в этот раз на редкость мучительно.
Все пространство сузилось до расстояния вытянутой в сторону кровати руки, все звуки мира - до ее тихого глубокого дыхания. Хотя нет - еще до гулкого стука в ушах собственного сердца (даже казалось, будто оно переползло непосредственно в голову, и та вот-вот взорвется. Вместе со всем остальным телом).
Наконец, терпение лопнуло.
...Я же нормальный мужик, а не средний род какой-нибудь! Это просто невыносимо! Прав был Чичири, чтоб его...- он в сотый раз перевернулся с боку на бок, будто под ним было не сбившееся в ком одеяло, а раскаленная сковородка. Таски привстал, чтобы его поправить, невольно взглянув на спящую на кровати Миаку.
Разметавшиеся по подушке волосы - намного длиннее, чем когда он впервые встретился с этой чокнутой девчонкой, откинутая рука, приоткрытый рот - в комнате царила кромешная тьма, но Таски, словно волк, прекрасно видел и в темноте.
...я не должен... не имею право... это плохо по отношению к... к...- но поздно: он сам не понял, как очутился у кровати, как осторожно взял ее руку, как, обняв за плечо, развернул к себе лицом - медленно, чтобы она не проснулась.
Стоя на коленях на кровати - будто у алтаря - он опустил голову на ее подушку - теперь их лица почти ничего не разделяло, и ее дыхание касалось его приоткрытых губ, щекотало зудящее небо и язык, дразнило и манило.
Миака...- по щеке девушки скользнула слезинка, он осторожно слизнул ее, - солоноватая... такая же, как вкус ее губ сегодня... -Если бы я мог... если бы ты... если бы мы с тобой... ты бы никогда больше не плакала... никогда... только смеялась - тебе бы всегда было весело... Всегда...всегда... Если бы его не было... Ах, если б только его не было...
Дыхание стало хриплым и частым, оно становилось все громче и громче, но, утомленная долгой дорогой и тяжелым днем, Миака беспробудно спала.
- ...М-миака...
- М-м-м?.. - она сонно приоткрыла глаза и в темноте даже не увидела, а, скорее, почувствовала на своей подушке еще чье-то присутствие. - А, это ты, Таски... - снова смежила веки, но тут же вытаращила глаза. - ТАСКИ?! Что ты тут делаешь?
Он шарахнулся в сторону и сел, лихорадочно собираясь с мыслями.
- Ты кричала во сне, - соврал он. - И плакала, - тут же добавил уже чистую правду.
- Прости... - она уселась на кровати и потерла глаза, пытаясь сообразить, который час. - Я разбудила тебя, да?
- Типа того, - мрачно буркнул он. - Ты спи, спи - еще ночь. А я пойду промочу горло...
И раньше, чем Миака успела сообразить, что под это дело можно попросить его принести что-нибудь перекусить, он уже вскочил, набросил на плечи рубашку и, схватив тессен, хлопнул дверью; с грохотом промчался по ступенькам, метнулся в сторону хозяйских помещений, бесцеремонно распахнул дверь, заставив застигнутого врасплох хозяина взвизгнуть от страха и смущения.
- Гос...господин Генро? Чего изволите-с?
- Слушай, ты... - задыхаясь, выпалил он, - что ты там говорил про девочек?
- О, господин Генро, - на лице хозяина появилась понимающая ухмылка, а щеки задрожали от сдерживаемого смешка, - конечно-конечно, все для вас - как пожелаете... Ступайте за мной... Вы каких предпочитаете?
- Мне все равно.
- Худышек? Полненьких? Норовистых? Или...
- Я сказал - мне все равно! - рявкнул Таски так, что тот присел.
Подойдя к двери, над который покачивался колокольчик, хозяин распахнул ее и заглянул внутрь:
- Майо! К тебе клиент! И не просто клиент - мой дорогой гость, так что... - он подобострастно склонился, пропуская расхристанного разбойника в покои, но тот брезгливо отпихнул его рукой и, войдя, рывком захлопнул дверь. Демонстративно потопав, будто бы уходя, хозяин на цыпочках вернулся и приник глазом к одному ему ведомой щелочке.
В комнате царил приятный розовый полумрак - розовые лампы, розовые обтянутые шелком стены с фривольными картинками. Сидящая перед зеркалом девушка не поднялась, чтобы встретить гостя, - кокетливо чуть склонив голову, она следила за стоящим в дверях Таски в зеркало. Потом, медленно поведя плечами, позволила шелковому платью чуть стечь вниз, обнажив ровную гладкую кожу. Но, не взглянув на соблазнительную обитательницу розовых покоев, тот прошел прямо к кровати и плюхнулся на спину, даже не сняв сапоги.
- Поди сюда.
Майо обиженно надула губки - она не привыкла к подобному обращению, однако же, памятуя указание хозяина, послушно приблизилась к странному гостю - молодому мужчине с совершенно бандитской рожей и такими же замашками. Словно этого кому-то показалось мало, в ушах у него красовались здоровенные серьги, а на шее - разноцветное ожерелье. Майо с тоской посмотрела на шитое шелком покрывало, поверх которого теперь возлежали пыльные сапоги и какая-то здоровенная железяка, но перечить не посмела; с нежной улыбкой (он все равно не оценил этой вежливости, потому что лежал с закрытыми глазами) она опустилась на кровать рядом, кончиками пальцев коснулась его огненно-рыжих волос, лица, медленно скользнула по шее, распахнула рубаху... И чуть не охнула от неожиданности: вся грудь клиента была туго перебинтована. Она поняла, что не ошиблась:
...Бандит. Вот это я влипла! Ну, хозяин, ну удружил! Живой бы остаться...
Почувствовав заминку, Таски догадался о причине:
- Не обращай внимания. Шрамы украшают настоящего мужчину. Работай, крошка.
На этот раз она с трудом удержала возмущенное фырканье - хоть уже и привыкла держать норов при себе, время от времени попадались такие кадры... Разжав стиснувшийся сам собой кулак, Майо продолжила поглаживать и пощипывать его покрытое шрамами тело. Ей потребовалось почти полчаса и все умения и навыки, пока строптивый гость наконец-то не расслабился. Или, скорее, напрягся. Одним словом - перестал лежать на кровати, как перебинтованное бревно, а подал хоть какие-то признаки жизни. Точнее, не какие-то, а весьма определенные. Положим, глаза он так и не открыл, однако же теперь с ним вполне можно быть иметь дело...
Но к делу перейти Майо не успела: едва она скинула с себя платье и скользнула к нему, как увидела: губы его шевельнулись, будто что-то шепча. Она поцеловала его шею, пощекотала языком мочку уха - он стиснул зубы, сверкнув удивительно длинными - не по-человечески длинными - клыками, снова что-то пробормотал... Майо с любопытством прислушалась.
...Женское имя?..- девушка насмешливо улыбнулась. -Вот оно что. Все ясно... брошенный любовник прискакал утешить тоску и развеять грусть-печаль. Не в первый раз...
Она прильнула к нему всем телом, дохнула жарким шепотом..
- Иди ко мне, иди же... Я помогу тебе забыть ее в моих объятиях...
Эффект оказался прямо противоположный ожидаемому: клиент вдруг уставился на нее, будто увидел в первый в первый раз, - и была она, как минимум, обнаруженной на подушке ядовитой змеей. Глаза его распахнулись, в них вспыхнуло бешенство - он подавился каким-то жутким ругательством, схватил девушку за плечи и с размаху отшвырнул прочь. Последнее что мелькнуло у нее перед глазами, когда она летела через всю комнату, - алый знак, засиявший на его руке.
- Ты что?! Рехнулся?! - заверещала она, но он уже вихрем слетел с кровати: с грохотом захлопнулась дверь, придавленным котом взвыл не успевший отскочить, сбитый с ног и размазанный по полу хозяин, раздались чертыхания, какой-то грохот...
С трудом поднявшись на ноги после увесистого кулака бандита и чувствуя, что пол под ногами внезапно стал норовистым, словно необъезженный жеребец, Майо вышла из комнаты.
Хозяин с набухающим на лице синяком и полным отсутствием выражения в глазах и на лице вообще лежал поперек коридора.
- Кого ты ко мне приволок?! Это и есть твой дорогой гость?! В таком случае - обслуживай своих дорогих гостей сам! - в бешенстве рявкнула девушка и прицельно пнула ногой. Хозяин пискнул и окончательно затих.

***

Миаку разбудил крепкий запах перегара. Для обнаружения источника оного не пришлось далеко ходить: пьяный до умиления и полной потери сознательности, Таски раскинулся на полу у кровати, все еще сжимая одной рукой тессен, а второй - чашку. Попытки разбудить его успехом не увенчались: сначала он что-то невразумительно замычал, грозя любому, кто посмеет его тронуть, такими карами, что Миака только пискнула. Потом, приоткрыв мутные глаза и увидев, кто конкретно его будит, счастливо заулыбался и пустил в ход руки, в результате Миаке пришлось пустить в ход его тессен: аккуратно тюкнув Таски по темечку, - он хрюкнул и снова умолк - она бережно уложила его обратно на одеяло.
Тихонько скрипнула дверь, и в поклонах припадая головой к самому полу, в комнату вполз хозяин, а следом робким косячком вплыли слуги. Безмолвно заставив стол кушаньями, они испарились раньше, чем Миака успела поинтересоваться, кто это заказал и почему у всех такой изможденный и побитый вид, словно ночью через этот трактир прошла вся армия Кутоу. Причем во главе с Накаго - царство ему подземное.
Таски на полу сладко всхрапнул, она с подозрением покосилась на него, но... впрочем, какая разница, когда так вкусно пахнет... - все такое соблазнительное, такое ароматное...
...Как же я люблю настоящую китайскую кухню... Но, наверное, мне стоит дождаться Таски - это будет неприлично, если я сяду завтракать одна, верно? Или прилично? Нет... все же – неприлично...
Она застонала и героическим усилием воли отогнала себя от стола к окну.
Синее небо.
...как есть-то хочется...
Птицы...
...как есть-то хочется...
Если призвать на помощь чуть-чуть воображения, можно подумать, что никуда не уезжала из дома Лорда Роко... И за спиной Така...
Така...- Миака сжала руки и зажмурилась. Как она ни старалась, мысли о последствиях вынужденного промедления не отпускали. -Предупреждение Тайцкун - насколько оно серьезно? Как далеко продвинулся Тенко в поисках камней? Сколько демонов еще придется изгнать, чтобы обрести желаемое?
- Така... как мне тебя не хватает... как я боюсь за тебя... - за окном закурлыкали голуби. Миака стояла, глядя в синее утреннее небо, не чувствуя, как слезы сами собой текут из глаз, - сил не было даже зарыдать, поэтому они просто тихо переливались и капали с подбородка... - Как мне страшно... Как мне плохо... Только держись, Така - мы все равно что-нибудь придумаем... Я... я все сделаю...
Она сама не заметила, как начала говорить вслух - звук собственного голоса успокаивал, к тому же волей-неволей приходилась держать себя в руках, чтобы не разбудить Таски. Хотя...
Да его сейчас можно проволочь за ногу через весь Конан - и то, он вряд ли что-нибудь почувствует - надо же так напиться! Нам же надо спешить! Можно подумать, это представление с фиктивной женитьбой нужно мне!
Миака развернулась и гневно уставилась на Таски, тут же с удивлением обнаружив, что тот уже не спит: хмурый, помятый, он, держась за голову, сидел и ел ее мрачным взглядом.
Упс...- Миака усилием воли втянула слезы обратно в глаза и возмущенно уперла руки в боки.
- То есть наша с тобой семейная жизнь начинается именно так? С хорошим же лицом ты покажешься сегодня перед домашними! Ты только глянь на себя!!! - она вытащила из кармана зеркальце и сунула ему под нос. Таски хватило одного взгляда: он вытаращил глаза и, мучительно сморщившись, согнулся пополам.
- Как мне плохо... Моя голова...
- И неудивительно! Сколько, интересно, ты выпил? Значит, это у вас называется "промочить горло", да? А ну, ляг, я сейчас сделаю из тебя человека... И повязку надо сменить... Но сначала... Я так понимаю, завтракать ты не будешь?
При слове "завтрак" Таски снова застонал и зажал рот рукой.
- А я поем!!!
Следующие полчаса Миака находилась на грани блаженства, а мучающийся от похмелья и сочного чавканья Таски - на грани смерти; наконец, убедившись, что в тарелках ничего не осталось, она смилостивилась.
- Ну, я готова. Раздевайся!
- Э... - Таски покраснел, побелел, снова покраснел. - Я, правда, немного не в форме, но если ты так настаиваешь...
*Хлоп!*
- Что это ты имеешь в виду?!
- Миака! - проныл он. - Не по голове, дурища! Мозги выбьешь!
- Будто они у тебя были!.. Сиди смирно! Подними руки! Вот так...
- ...и ты останешься вдовой раньше, чем мы доберемся до Кошу Тайто! Еще один удар – и я просто сдохну по дороге! Кто тогда обогреет молодую вдову?..
- Еще одно слово - и ты до дороги даже не доберешься! - она смотала старые бинты, все в пятнах засохшей крови, осмотрела и промыла рану. Потом, порывшись в сумке, вытащила прихваченные из дому медикаменты и как положено ее обработала.
Таски послушно выполнял все указания, не сводя с нее проясняющихся глаз.
- ...Миака... Я...
- Таски, помолчи! От тебя так разит, что если ты будешь болтать, до твоего дома не доеду я: умру от алкогольного опьянения!
Он покраснел и замолчал, однако, судя по лицу, внутри у него шла нешуточная борьба - вот только сам он вряд ли мог точно сказать, что было ее причиной: то ли ее близость и быстрое тепло рук, осторожно и бережно касающихся его тела, или же тот самый, последний кувшин саке, явно оказавшийся лишним...
- Не туго?
- М-м, - стараясь не дышать в ее сторону, он мотнул головой и тут же скривился от боли.
- Так. Теперь ляг... ага, вот так... - она пристроила ему на лоб мокрое полотенце, - и съешь это...
- Хочешь меня отравить? Не мучайся! Я сам сейчас сдохну...
- Вот еще глупости! Открывай рот! Таски, я кому говорю! Это просто таблетка! Скажи "а"!
Чувствуя себя полным идиотом и стараясь не думать, как сейчас он выглядит со стороны и что конкретно сказали бы по этому поводу сотоварищи по горе Лейкаку, Таски покорно открыл рот, куда Миака тут же засунула лекарство.
- Запей. Вот и молодец. Через полчаса ты уже будешь в порядке, - она улыбнулась.
- Спасибо, Миака... Ты... так заботишься обо мне... Я... я не заслуживаю этого - ведь я вчера...
- Какая ерунда, Таски! Мы же друзья, верно?
Однако на этот раз он ничего не ответил.

- Господин Генро!... Такая честь... всегда рады... премного благодарен... - ночной синяк оттенял нежную белизну лица хозяина постоялого двора. За спиной его склонилась челядь, причем каждый смотрел на мир только одним глазом, потому что - совершенно симметрично - левые части физиономий опухли и заплыли, делая их братьями-близнецами. - Приезжайте еще... всегда... батюшке привет... Детишек вам... Матушке долгих лет... И здоровьичка...
В толстеньких, как сосиски, пальцах хозяина трясся мешочек с - как он убедился, несмотря на торжественность момента, - золотом.
Все еще держась одной рукой за раскалывающуюся голову, Таски другой подсадил Миаку, потом с некоторым трудом вполз в седло сам (да-да, именно вполз, потому что сама идея о резком движении сейчас вызывала ужас) и чуть пришпорил коня - тот, будто понимая состояние хозяина, тронулся в путь неспешным шагом.
Проводов молодую чету полным трогательных слез взглядом, хозяин вздохнул:
- Господин Генро... Какой же вы добрый... когда трезвый... - и, развернувшись, с тоской окинул разнесенный вдребезги и пополам трактир.

***

...Как же я вчера напился... Что я делал? Где был? Ничего не помню... Надеюсь, я не сделал с Миакой ничего недозволенного?.. Нет, тогда бы я просто не проснулся, она бы меня убила. И вообще, в таком случае это было бы весьма досадно - ничего не помнить с утра... О... голова моя... Надо меньше пить... Пить надо меньше.
- Таски... Может, передохнём? - Миака с состраданием посмотрела на профиль сидящего впереди Таски. Профиль оный казался вырезанным из замшелого камня. То есть такой же зеленый, многострадальный и неподвижный. - В тенечке?..
Лошадь шла неспешно, и укачало даже Миаку - что же говорить про него. Желудок за компанию с головой и вовсе объявили себя независимыми частями тела и вытворяли, что хотели... Таски собрал все мужество и отрицательно мотнул головой, но тут же позеленел еще больше, одним прыжком оказался на земле и, зажимая рот рукой, кинулся в ближайшие кусты.
...В третий раз... Бедный... Нет - идиот! Надо меньше пить!- Миака недовольно нахмурила брови и снова полезла в сумку за аптечкой. Решение оказалось не самым лучшим, потому что почувствовавшая свободу лошадь предприняла пару резвых шагов к сочному клоку травы на обочине - Миака поняла, что вот-вот свалится, вскрикнула от неожиданности и вцепилась в гриву изо всех сил; почуяв на себе неопытного наездника и, вдобавок, перепугавшись от резкого движения и визга, лошадь сорвалась с места. Причем, когда она неслась, не разбирая дороги, сквозь кусты, трудно сказать, кто был более напуган: верещащая девушка или же почти оглохшее от этого верещания животное.
- Та-а-а-а-аски!!!
Вытирая на ходу губы, Таски вылетел из кустов и, чертыхаясь, со всех ног кинулся следом. Его скорость всегда потрясала окружающих, однако сейчас он явно находился не в лучшей форме: как ни старался, расстояние не сокращалось, а - наоборот - стремительно увеличивалось. Под аккомпанемент ломающихся ветвей и миакин визг обалдевшее животное на полном скаку влетело в лес.
- Миака!
- Та-а-а-ас...
Крик оборвался где-то поблизости.
Когда Таски, весь исцарапавшись, пробрался сквозь заросли, глазам его предстала печальная картина: лошадь мирно паслась, пощипывая травку и меланхолично помахивая хвостом, а около поваленного дерева... лежала, раскинувшись, не подающая признаков жизни девушка.
УБИЛАСЬ!!!
- Миака! Эй, Миака! Ой, Миака!!!
Он плюхнулся на колени рядом, осторожно коснулся шеи, с облегчением почувствовав пульс, но тут же в голову пришла не менее страшная мысль: а вдруг она сломала себе шею? Или еще что-нибудь?
Он осторожно ощупал ее руки и ноги - целы.
Надо бы ее осмотреть...- покраснел он. -Исключительно из врачебных целей. Исключительно...
Он осторожно расстегнул скалывающие платье булавки, расстегнул многочисленные застежки и пряжки, развязал пояс. Глубоко вздохнул и взялся за отвороты.
Четыре Бога, помогите мне... Исключительно из врачебных целей. Врачебных. Господи... Ребра вроде целы... Синяков нет. И грудь вроде не помялась... Нет!!! Я не должен ее трогать... Врачебные цели. Общечеловеческий гуманизм. Первая помощь. Непрямой массаж сердца. Внутренний массаж. Стоп. Забудь, парень, это из другой оперы... Ребра... ребра... О.... Так... А это у нас что?.. Ой! Нет! Я не могу... Дай мне силу, Сузаку, Хранитель Юга!!! Господи, как это выдерживает Мицукаке?! Или он не мужик?!
Таски прошиб пот.
Воды мне, воды... И надо положить на лоб что-нибудь холодное. Кстати, наверное, ей это тоже не помешает...
Он обмакнул рубашку в журчащие воды крохотного лесного ручейка, обтер свое взмокшее лицо. Потом, сообразив, что, кажется, делает что-то не то, осторожно положил холодную тряпку на лоб Миаке. Веки девушки дрогнули, она открыла глаза:
- Таски...
- Живая!!! - он кинулся ей на шею, захлебываясь от облегчения, но был остановлен упершимся в челюсть кулаком. - Миака. Ты ишпортишь мне вшо лицо!
Следующие полчаса Таски с уже несколько меньшим энтузиазмом помогал ей одеться, кляня неуклюжесть и неспособность самостоятельно разобраться с женским барахлом, Миака же вяло отбрехивалась, ссылаясь на то, что в их мире такого количества текстиля хватило бы на пару классов старшей школы.
- И, кстати, - они снова продолжали свой путь, покачиваясь в седле, и как раз поднимаясь на холм, когда Таски решился перейти к вопросу, волновавшему его с того момента, как за их спинами закрылись ворота дома брата Нурико, - понимаешь, ну... у меня дома - короче, нам придется себя вести так, чтобы никто ничего не заподозрил.
- Конечно... мы ведь договорились... - кивнула Миака, думая о своем.
- Ну, типа того, - мы только поженились и все такое...
- Да-да, я помню...
- И... ну... это... типа - любим друг друга...
- Угу...
- И, наверное, нам придется целоваться...
- Ага... ЧТО?!
- Что слышала! - рявкнул Таски, краснея. - И не надо делать такого лица - мне тоже не больно-то и хочется с тобой лизаться! Но...
- А без этого никак нельзя? - жалобно спросила Миака.
- Почем мне знать, - он сам не понял, почему вдруг так взбесился и расстроился: в конце концов, смешно было бы ожидать, что девчонка, у которой уже есть парень, обрадуется перспективе целоваться с другим, верно? И вообще - его самого это нисколько не волнует, пральна? - Хорошо, конечно, если можно... Но... Я бы не хотел, чтобы ты меня оставила без зубов, если что...
- Ладно, - нахмурилась Миака, с тоской изучая физиономию приятеля. Словно в первый раз обнаружив у Таски существование губ, она уставилась на них таким взглядом, что его передернуло.
- Я... конечно, я понимаю, - забубнил он, - это плохо по отношению к Таме и все такое... Я постараюсь, чтобы...
- Я все Таке объясню, - она покачала головой и Таски снова передернуло от серьезности выражения ее лица, - и потом, это ведь все в шутку, верно? Просто нечто вроде...
ЧМОК!
Она чмокнула воздух совсем близко от его губ - от неожиданности он едва не выпустил поводья.
- ...игры, ага?
- Типа того, - мрачно буркнул Таски. - И что? - через некоторое время не выдержал он. - Нынешний Тама совсем не обидится, да? Просто тот Тама, которого я знал... Он бы никогда не отпустил тебя с парнем... И никогда даже не взглянул бы на другую девчонку...
- Ты опять, Таски?! Сколько раз тебе повторять - если Така говорит, что между ними ничего не было, - значит, это правда! Мы доверям друг другу - потому-то он и отпустил меня с тобой: он верит мне и тебе - своему другу. Ясно?
- Ясно, - настроение у Таски испортилось окончательно, однако в этот миг дорога повернула, открыв их взорам окраину Кошу Тайто.Я бы свою девчонку никуда и никогда бы не отпустил. Она бы всегда была со мной. И никогда бы не плакала и не грустила... А Тама - ублюдок. Точно. - Ну, жена, приехали, - он приосанился и окинул Миаку критическим взглядом. - И... спасибо тебе еще раз... За помощь.
- Я же еще ничего не сдалала.
- Авансом, - усмехнулся он.
- Матушка!!! Матушка!!! - от истошного крика и грохота хлопающих дверей тарелки полетели в разные стороны, засыпав весь пол осколками, а державшая их женщина схватилась за необъемных размеров бюст, пытаясь унять выскакивающее из-под него сердце. - Шоу Кун-У!.. Он приехал!..
- Что?! - толстуха уставилась на пол, и лицо ее начало медленно багроветь от негодования. - Конечно, кто бы еще мог, даже не войдя в дом, устроить в нем такой переполох и беспорядок...
- Матушка!!! Он не один... Он... С ЖЕНОЙ!!!
- ЧТО?! - матушка Таски покачнулась, взмахнула рукой, сметя с полки оставшуюся посуду, ноги у нее подогнулись, и она грузно опустилась на содрогнувшийся под ней пол.

***

Таски спешился, помог спуститься с лошади Миаке, и рука об руку они пошли к дому, у входа в который выстроилась вся семья, - огромная маман, напоминающая гору воздушных шариков, наспех напиханных в женское платье, - то один, то другой время от времени норовил вырваться наружу: потрескивали застежки, поскрипывали пряжки; отец, фактурой и выражением лица похожий на долго не кормленного богомола, пять сестер - все, как на подбор, рыжие. И двое молодых мужчин с затравленными взглядами - видимо, мужья или женихи. Аборигены во все глаза смотрели на нежданных гостей, и, шаг за шагом, Таски ежился и сутулился все больше и больше - Миаке даже начало казаться, будто он в лучших традициях Чичири обернется во что-то компактное или же вовсе растворится в воздухе.
- А ну, возьми себя в руки, - шепнула она, пихнув его локтем в бок.
- На себя посмотри, - буркнул в ответ Таски. - У тебя на физиономии можно рыбу жарить.
- Зато у тебя такой вид, будто тебя вот-вот стошнит... - не сдаваясь, прошипела Миака.
- Дык так оно и есть... Как представлю, что сейчас будет... Ну, типа, вот я и дома, - пререкаясь, они подошли вплотную к безмолвствующему семейству. - Здравствуйте, мать, отец... Привет, сестрицы. Ну, и вы тоже, - Таски по очереди отвесил всем вежливые поклоны.
- Ну, здравствуй, Шун-У, - басом, не предвещающим ничего хорошего, поприветствовала его матушка. Взглянув попристальней, Миака с ужасом обнаружила у нее под носом усы. - Добро пожаловать домой.
Тем не менее, она не сдвинулась ни на шаг, продолжая, словно валун, загораживать своим могучим телом двери. Теперь все взоры обратились к Миаке - и той показалось, будто из ушей у нее вот-вот с яростным свистом вырвется пар. Как у вскипевшего чайника. Со свистком.
- Это... это моя жена, Миака, - забыв про конспирацию, во всеуслышанье объявил Таски, подталкивая девушку в спину, - оступившись, та плюхнулась на четвереньки, мысленно проклиная тяжелую руку новообретенного муженька и надеясь, что ее вечная неуклюжесть будет принята за выражение глубочайшего почтения.
- Я... счастлива познакомиться... бла-бла-бла...
- А уж мы-то как, - одна из сестер помогла ей подняться на ноги. - Я - Аидоу, - и, не успела Миака ответить что-то соответствующее обстановке, как... ловкие руки девушки схватили ее за... за...
- Ай! - взвизгнула Миака, отпихивая руки от своей груди.
...Извращенка!!! Куда я попала?!
- Что ты делаешь? - вытаращил глаза Таски.
- Проверяю, действительно ли это женщина, - ледяным тоном пояснила сестрица. - После слухов, которые тут ходят, от тебя всего можно ожидать.
- Ну, что ж, Миака-чян, добро пожаловать, - гороподобная маман с неожиданной бесшумной легкостью двинулась в сторону, давая дорогу.
На подгибающихся ногах, не зная, откуда ждать следующего нападения и морально готовясь к нескучным суткам, Миака вошла внутрь. Таски двинулся за ней, но матушка все с той же легкостью задвинулась обратно.
- А ты, Шун-У, ступай - дров наколи, воды наноси, двор прибери, скотину покорми... - во мгновение ока в одной руке у Таски очутился топор, в другой - вилы, а в зубах - ведра.
- И не забудь посадить двенадцать розовых кустов, - высунулась из-под локтя матери старшая сестрица. От лопаты, которую ему тут же попытались заткнуть за пояс, Таски ухитрился увернуться.
- Мы пойдем займемся стряпней - в честь твоего возвращения стоит устроить пир горой... - в голосе средней сестры зазвучали саркастические нотки.
- Тьфу! - ведра полетели на землю. - Возвращения? И не надейтесь! Мы проездом - завтра мы отправимся дальше.
- Тем более поторопись. И захвати на реку белье прополоскать, - указующий перст матушки, похожий на перетянутую в нескольких местах аппетитную сардельку, указал на груду мокрого белья, размерами сравнимую с горой Лейкаку.
- Но...
- Ты еще здесь?
- Уже ушел... - покорно понурив плечи, Таски впрягся в телегу и поплелся со двора.
- А вы что глазами хлопаете? - донеслось до него. - А ну, один - марш чистить хлев, а другой - доить скотину. И быстро!!!
- Ничего в этом мире не меняется... - бурчал Таски, направляясь к реке и ловя на себе удивленные, заинтересованные и ехидные взгляды односельчан. Вслед ему показывали пальцем и шушукались. Это было совершенно невыносимо, и вот спустя миг опрокинутая тележка полетела в сторону, белье плюхнулось в пыль, а сам Таски с полыхающим в руке тессеном развернулся к крадущейся следом толпе. - Ну, какая сволочь сказала, что я - голубой?
- Что ты, что ты! - улица тут же опустела, посреди дороги остался только здоровенный парень с ехидным выражением лица и длинными черными волосами, собранными в косичку.
- Значит, ты и есть Шун-У, непутевый братец моей бывшей невесты Аидоу, да?
...А, так вот из-за кого мне приходится терпеть все эти издевательства...
Таски скрипнул зубами.
- А ну, повежливей, а то я тебя быстро манерам научу! Хочешь, убедиться, что я не этот.. не...
- Говорят, ты жену сюда приволок - это правда? - парень стоял, не вынимая руки из карманов, но, судя по задиристому тону и сломанному в нескольких местах носу, он тоже был не дурак подраться.
- А твое какое дело?
- Да просто могу себе представить, что у тебя за жена... И как его зовут?
- Ах ты, гад... - огненный знак Хранителя полыхнул на руке. - Lekka Shinen!!!!
- Что-что-что... ч-что это было?.. - захлопал глазами нахал, напоминающий теперь хорошо пропеченный пончик. Запахло паленым. Косичка рассыпалась на земле горкой пепла.
- Первый урок хорошего тон, придурок, - рявкнул Таски. - Отныне ты зовешь меня Генро-сан и рот открываешь только когда я разрешу, понял? - для убедительности он снова занес тессен, и незадачливый жених хлопнулся в пыль у его ног.
- Так точно, Генро-сан, я понял, Генро-сан, все будет, как вы скажете, Генро-сан...
- Вот и хорошо. А теперь впрягайся в телегу и махом на речку. Воды принесешь и белье прополощешь. И чтобы ни одного пятнышка, понял? ...А я отдохну чуток... А то, блин, эти бабы кого хочешь со свету сживут... - Таски плюхнулся в ближайший стог сена и блаженно захрустел костями.
- Ну, (...), я тебе покажу... Я с тобой за это посчитаюсь, - бухтел под нос Тейкун, закатывая штаны и устраиваясь на отмели рядом с обитательницами Кошу Тайто, хихикающими и показывающими на него пальцами. - Одно слово - (...).

***

Выспавшись в душистом стогу и слегка восстановив исчерпавшиеся силы, Таски, пинком отправил бормочущего проклятья Тейкуна восвояси и вернулся домой. Судя по запаху, насчет праздничного застолья матушка не шутила. А судя по муке, присыпавшей ее от макушки до кончиков туфель, Миака тоже принимала участие в стряпне.
- О... только не это, - прошипел Таски, утаскивая ее в угол. - Говори, что ты готовила, быстро! Чтобы я заранее знал, что людям жрать нельзя!
- Таски... - припорошенные мукой руки сжались в кулаки, и уже через миг Таски, тихонько подвывая, сползал по стенке. - Если ты будешь охаивать то, что я готовлю...
- Не собираюсь я ничего охаивать! Ты готовишь просто чудесно! Во время войны ты одна можешь заменить всю мою банду - всего-то: забросить тебя в тыл врага поварихой. ОЙ! Да не дерись ты! Я правду говорю! - Таски снова сполз по стене, однако на этот раз успел подсечь готовую продолжить битву Миаку, и та плюхнулась сверху.
- Как я погляжу, наши молодожены так и норовят перейти к делу, - насмешливо пропела Аидоу.
Покраснев, Миака и Таски вскочили с пола и отпрыгнули друг от друга на пристойное расстояние.
- Погодите - у вас еще вся ночь впереди, - на губах ее мелькнула странная улыбка. - Эй, Миака-чян, что за странный запах? А, кажется, твое жаркое подгорает...
- Только не это!
- Только не это... - простонал Таски. - Конечно, я терпеть не могу своих сестриц... да и вообще - баб не переношу, но не до такой же степени, чтобы желать им долгой и мучительной смерти... С другой стороны, если я решу прикрыть их своей грудью... вернее - желудком, то быть мне сегодня отравленным...
- Не волнуйся, - я взяла с собой таблетки от несварения. И поноса, - ядовито фыркнула Миака и показала "мужу" язык. - Так что можешь есть - не щадя живота своего.
- Шун-У! - донесся со двора басовитый раскат матушки. - Ступай копать огород! И съезди в лес за дровами! Да поторопись, а то без обеда останешься!
- Нет, жениться надо на сироте, - фыркнул, глядя ему вслед, затаившийся за забором Тейкун. - Так-так... Значит, эта цыпочка и есть твоя молодая жена. Ну, что ж... Думаю, ты еще пожалеешь, что опозорил меня перед всей деревней, заставив, как последнюю бабу, полоскать белье на речке!

Под вечер Таски едва держался на ногах. Миака тоже - не столько от работы (неимоверными усилиями ей все же удалось отвертеться от готовки, в результате чего досталась гора посуды и чистка овощей, с чем она - с грехом пополам - справилась), сколько от нервного напряжения: то одна сестра, то другая, то сама матушка задавали ей каверзные вопросы, от прямоты которых ее кидало то в жар, то в холод. Но даже не это удивило ее больше всего - а то пренебрежение, с каким они отзывались о Таски. "Болван", "дубина", "бестолковый идиот" - какими только терминами они его не награждали! И пусть Хранители, бывало, тоже не церемонились - не говоря о том, что временами Таски и Тамахоме иначе, как "козел" и "придурок" друг к другу не обращались, но в этом не было ни капли ненависти или пренебрежения... Перечить старшим Миака не смела, боясь своим резким языком испортить и без того неважную репутацию Таски среди домашних, однако далось ей это дорого.
- Ну, давайте-ка к столу... - под грандиозным бюстом матушки едва ли можно было понять, что именно находится на блюде. - Пока не остыло...
- Кушать! Кушать! - запрыгали близнецы Чжан и Тяну. Их мужья, как по команде, оставили домашнюю работу, а из дальнего угла выполз полузасушенный отец Таски.
- Хорошо, матушка. Я сейчас позову Та... то есть Шун-У... - Миака, кинулась к дверям, однако же оказалась остановлена ловкой и быстрой рукой Аидоу.
- Да брось ты! Есть захочет - сам прибежит. Возиться с ним еще.
- Но...
- Садись-садись, пусть этот бездельник еще поработает, а то шлялся эти годы невесть где - пришло время отдать все долги...
- Но как же... - протестующий возглас был оборван звонким хлопком пухлого кулака:
- Садись! Не будем же мы откладывать семейную трапезу из-за этого болвана! Он отродясь по-человечески ничего сделать не успевал - впредь ему будет наука: кто успел - тот и съел.
- Точно! Ему стоит быть порасторопней, а то останется без обеда, как раньше! - хихикнула средняя сестра, острые - как у Таски - зубы которой вызывали у Миаки почему-то особую неприязнь.
- Вот-вот. Он вечно был тормозом...
- ...задохликом...
- ...но забиякой...
- ...упрямцем, из которого и слезинки нельзя было выбить...
- ...тупорылым идиотом...
- ...придурком, которого было так смешно доводить...
- ...а еще всегда просыпался в мокрой постели!.. Эй, Миака-чян, сейчас он тоже утром встает с мокрыми штанами?
В дверях что-то грохнуло, и, повернувшись, ошеломленная Миака увидела замершего в дверях Таски, из разжавшихся пальцев которого на пол выпал топор. На фоне цвета лица его огненная шевелюра сейчас казалась почти бесцветной. Он встретился взглядом с онемевшей Миакой и шарахнулся прочь, однако рука матери размером с небольшой окорок ухватила его за шею и втолкнула в дом.
- Заходи, чего встал, сынок... и чтой-то ты так покраснел? А... расстроился, что твоей женушке выдали твои маленькие детские секретики?.. Ну, чего уж там - дело-то житейское...
- Аидоу-сан... Ли-сан... Тану-сан... Да как вы можете... да как вы смеете... - Миака встала так резко, что упавший стул загрохотал по полу. - Как вы можете так обращаться с вашим сыном... и братом... вы хотите его опозорить... причинить ему боль... и на глазах девушки... Как вам... Как вам не стыдно!..
- Миака... - онемевшие губы Таски шевельнулись, но горло отказалось служить, а потому с них не сорвалось ни звука.
- Вы... вы ничего про него не знаете! Вы не смеете так говорить!
- Вот как? - насмешливо хмыкнула Чжан. Впрочем, может, это была Тану - сестры-близнецы были похожи настолько, что Миака лишь диву давалась, как их ухитряются различать мужья. - Так-таки и не знаем?..
- Конечно, не знаете! - все больше распаляясь, Миака сама не заметила, как начала повышать голос, хотя всего пару часов назад дала себе клятву держаться в рамках приличий. - Тас... то есть Шун-У – он же самый... самый мужественный и сильный парень, которого мне приходилось встречать!.. Он... он искренний и добрый, он всегда придет на помощь слабому, он... он...
- Миака... - Таски стоял, не в силах поднять глаз. После такого позора на глазах любимой девушки жизнь для него кончилась. Атаман бандитов горы Лейкаку. Хранитель Сузаку Таски.
...просыпался в мокрой постели...
- Он - честный, он - бесстрашный и преданный, он верный и порядочный, он... он... Он - один из Хранителей, спасших ваш... наш мир!
- О... звучит так, будто ты его действительно любишь, - прищурившись, хмыкнула Аидоу.
- Я... Да! - едва сдерживая слезы обиды и негодования, Миака вдохновенно топнула ногой. - Я его люблю! - и, дабы подкрепить эти слова чем-нибудь еще более неопровержимым, решительно подошла к пылающему от стыда Таски, двумя руками взяла за щеки, наклонив его голову к своей, встала на цыпочки и крепко поцеловала.
- Ми... - она увидела, как потрясенно распахнулись его глаза. Потом медленно закрылись. - Миака... не... надо... - шевельнулись под ее губами его губы.
Или надо?
- Мы немедленно уезжаем! - развернувшись, решительно заявила она растерянно хлопающему глазами семейству, тогда как Таски за ее спиной продолжал обнимать руками воздух, сладострастно причмокивая. - Говоря по правде, это я настояла на нашем приезде сюда - я думала, вы будете рады повидать Шун-У и узнать, что у него все хорошо. Как я ошибалась!.. Я не хочу, чтобы дорогому мне человеку причиняли боль! Простите нас за то, что побеспокоили! Только... можно мне подкрепиться перед дорогой?!
- Ну, положим, сейчас вы уже никуда не поедете... - Аидоу перевела задумчивый взгляд с Миаки на Таски и обратно. - Дороги вокруг небезопасны по ночам... А ты... странная девушка, Миака, - заметила она, чуть склонив голову. - И, похоже... Да подбери же ты слюни, братец и перестань обниматься с косяком! Твоя жена уже давно за столом!

- ...Таски...
- Прости, что тебе пришлось все это выслушать, - они сидели на ступенях залитых неярким светом луны. Таски все еще старательно отворачивался и прятал взгляд.
- Нет, это ты прости - я понимаю, как тебе неприятно все то, что наговорили про тебя родные. Но... не обращай внимания. Я уверена - на самом деле они любят тебя...
- Миака...
- М-м?
- Знаешь... - голос его звучал хрипло, будто он простудился, и Таски откашлялся, пытаясь прочистить горло, хотя это мало помогло. - Так странно - меня никто никогда не защищал... Спа...спасибо.
- Но как же! Ведь все мы защищали друг друга и продолжаем защищать...
- Я не об этом.
Миака чуть покраснела.
- Не надо меня благодарить - все, что я сказала, - чистая правда. Я действительно так думаю. И совершенно неважно, какими мы были когда-то, главное – какие мы сейчас.
Его сердце кувыркнулось в груди.
...и я его люблю!
- Что ты говорила – это пра...правда? - он медленно повернулся, и его глаза странно блеснули в лунном свете.
- Конечно. Ты действительно честный, сильный, мужественный, верный... ты просто замечательный...
- Я не об этом... - он медленно придвинулся и накрыл ее руку своей. - Миака... Я... Ты сказала...
...ну же, парень, смелей!- перед его глазами ободряюще замахал крыльями клыкастый Купидон.
Кусты неподалеку хрустнули, и все трое - Таски, Миака и Купидон вздрогнули.
- Таски принеси мне, пожалуйста, воды - пить хочется: у вас в мясо кладется столько перца, все внутри прямо горит...
- Погоди... Я... Х...хорошо, сейчас... - он поднялся, чувствуя, как - едва ли не впервые в жизни - ноги дрожат.
Сейчас я выпью глоток саке и все ей скажу. Сейчас. Только соберусь с мыслями.
- Ты это... никуда не уходи, хорошо?
- Конечно, - кивнула она, не отводя задумчивого взгляда от подернутой тонкими прядками облачков луны. - Я посижу тут...
- А вот это мы еще посмотрим... - удостоверившись, что дверь за Таски задвинулась, Тейкун одним прыжком оказался у дома - не успела Миака и пискнуть, как он перебросил ее через плечо и, зажимая ей одной рукой рот, побежал прочь. - Посидишь ты тут... или полежишь... где-нибудь в другом месте. Цыпочка.

***
***

- Миака, вот - держи свою воду... Миака?.. Миака?! Где ты? - вода расплескалась, чашка глухо стукнулась об землю, а Таски в отчаянии ударил себя кулаком в лоб.
Конечно, как же я сразу не понял - после того, что про меня наговорили, она просто хотела от меня избавиться, я теперь ей противен... И зачем я вообще потащился с ней сюда... Дурак... Да лучше б меня считали голубым... - Таски снова покраснел и весь сжался, припомнив слова матери и сестер. -Но куда эту идиотку понесло на ночь глядя?! И все же - какой я дурак... Я надеялся, что за эти три дня... Но куда, куда ее понесло?!
За спиной раздались шаги:
- Шун-У, я приготовила вам комнату... - увидев брата, Аидоу осеклась, словно ее ударили по губам: такой отчаянной ярости ей не доводилось видеть на его лице. Рыжие волосы стояли дыбом, как у взбешённого кота, глаза горели в темноте, верхняя губа вздернулась, обнажив клыки. А на правой руке пламенел огненный иероглиф "Крыло".
- Как же я... Как я же вас всех ненавижу! - он выхватил из-за спины тессен, пламя вздохнуло по краю, на мгновение выхватив из темноты распахнутые ворота и беспокойно переступающего у изгороди коня. - Как же я... Что вы наделали...
Аидоу сжалась и зажмурилась от ужаса: ей показалось, будто брат сейчас спалит дом вместе со всеми его обитателями. Рука с тессеном поднялась, но, скрипнув зубами, Таски резко повернулся, метнулся во тьму и взлетел на лошадь.
Глухие удары копыт, крик "Миака!" - и все стихло.
- Что тут еще такое?! - басовито проворчала, выходя на крыльцо, матушка. - Опять наш оболтус свихнулся? Куда его понесло? А где его женушка?
- Ничего не понимаю... - Аидоу спустилась на землю. - Он ровно взбесился...
- Тоже мне, невидаль, - хмыкнула Тану.
- Вот-вот, будто он когда-то был нормальным... - поддакнула Ли.
- Нет, тут что-то не так... - покачала головой Аидоу и пошла к воротам. - Я его таким никогда не виде... - что-то, повисшее на раскидистом кусте у ограды, привлекло ее внимание. Она протянула руку и почувствовала, как сердце сначала замерло, а потом забилось вдвое быстрее.
Шейный платок. Подаренный ею бывшему жениху, Тейкуну. А рядом - её, Аидоу, собственная туфля. Из той пары, которую она сегодня дала Миаке.
Не может быть...

Отчаянно погоняя коня и неустанно крича, Таски мчался по дороге. Вот последний деревенский дом, мосток через речку, поле, потом лесок - Миаки нигде не было.
Она не могла за такое короткое время уйти так далеко. Должно быть, я ошибся направлением...
Захрипела вставшая на дыбы лошадь - и вот Таски уже стрелой летел обратно через деревню - припозднившиеся прохожие кидались в сторону, давая дорогу сметающему все на своем пути всаднику.
Снова поле, блеск речки вдалеке, разбавленная ночным серебром темнота - и тишина, не считая обычных ночных звуков.
- Миака!!! Где ты!!! МИАКА!!! - в отчаянии закричал он во мрак, совершенно не представляя, где ее можно искать. С соседнего дерева с унылым криком взмыла в ночь разбуженная его воплем птица.
Че-е-ерт! Был бы тут Чичири, он бы махом ее нашел... Он чувствует ее чи... А может, мне тоже стоит попробовать?..
Таски спешился и застыл, молитвенно сложив пальцы и склонив голову.
Сузаку, Защитник Юга, дай мне силу!
Отчаянная молитва вознеслась в небеса. Огненный знак засиял в темноте.
Таски сосредоточился изо всех сил - представил ее лицо... ее глаза... улыбку... услышал ее голос...
Миака!..
И тут же почувствовал.
Отчаяние. Боль. Ужас...
Она в опасности. Она...- тело само развернулось в нужном направлении, -ТАМ!
Со всех ног Таски рванул сквозь кустарник в сторону реки, на бегу вытаскивая тессен из-за спины.

- Молчи, дура, а то хуже будет... - Тейкун сжал ее горло: как Миака ни старалась, с ее губ срывался теперь едва слышный хрип. - Сейчас-сейчас... Какая ты... Ах, дрянь!
Попытка вырваться ни к чему хорошему не привела: не раздумывая, он наотмашь ударил ее по лицу - перед глазами вспыхнули яркие искры - и заломил руки за спину. Ей показалось, будто она слышит хруст кости в суставе.
Беззвучно завыв от боли, Миака упала на колени, ткнувшись лицом в мокрый песок. Рука на горле на миг ослабла - но она едва успела пару раз глотнуть воздуха, даже не собравшись с силами снова заорать: будто почувствовав это, незнакомец снова заломил ей руки.
- Будешь плохой девочкой - будет очень больно. Очень.
Запястья стянула веревка.
Чужие руки зашуршали ее платьем, раздался треск рвущегося полотна...
- Нет! - взвизгнула она, тут же снова скорчившись от боли и плечах.
- Непонятливая девочка... Ну, как хочешь... - он вдруг запрокинул ей голову и что-то ткнул в рот: стекло звякнуло о зубы. Что-то булькнуло, обожгло рот, горло - Миака закашляла, захрипела, попробовала выплюнуть, но он снова силком разжал ей зубы.
- Пей, тебе говорят! Это тебя успокоит.
Уже через миг ей стало ужасно горячо внутри, все тело обмякло, став резиновым и непослушным.
Таски... Така... помоги...- сознание трепыхнулось в последний раз, и Миака отключилась, ткнувшись головой в песок.

Я ее потерял! Я ее больше не чувствую! Но она... где-то рядом! Неужели! Не может быть,чтобы она...
- Миака!!! - заорал Таски во всю глотку, и услышал подозрительную возню в соседних кустах. - Миака, это ты?..
Луна осветила небольшую полянку, на которой в полуразорванном платье лежала бесчувственная девушка, а рядом, судорожно натягивая (или снимая) штаны, топтался...
Дальше Таски не рассматривал: ярость помрачила его рассудок. Одним взмахом тессена он мог спалить мерзавца заживо, однако это была бы слишком легкая смерть, не способная утолить ненависти и бешенства: сейчас Таски хотел слышать это - хруст ломающихся костей, мокрое хлюпанье разодранной плоти, затихающие стоны...
Он бил и бил - тессеном, кулаками, ногами; его ничто не могло остановить. Он даже не видел лица своего соперника: взор его помрачился, и все, что стояло перед глазами - запрокинутая голова, растрепанные волосы, задранная юбка, обнажившая ноги.
- Убью... убью...
- ШУН-У!!! СТОЙ!!! - чья-то рука схватила его за запястье. Не глядя, он отшвырнул случайного свидетеля, снова занес тессен... - Шун-У, это же я, Аидоу! Не надо! Остановись!!!
- Убью... Убью... - задыхался он. - Спалю дотла... Все.. Всех...
- Шун-У!!! - он не реагировал. Рука с тессеном взлетела в воздух.
- Lekka...
Крепкие руки обхватили его поперек тела.
- Шун-У! Нет... Таски! Хранитель Сузаку Таски! Довольно! Остановись! Ты не поможешь ей, если убьешь его! Помоги ей!
Таски замер. Повернулся к лежащей на песке Миаке и опять увидел и бледное лицо с кровоподтеком на щеке... раскинутые обнаженные ноги... закрытые глаза...
- МИАКА!!! - он подбежал, упал на колени, не зная, что делать. - Миака, ты слышишь меня? Эй, Миака, - тронул шею, проверяя пульс: сердце билось часто-часто, а девушка была горяча, как огонь. - Миака...
- Отойди-ка... - Аидоу с каменным лицом опустилась рядом. - Я так и думала. Это наркотик... Для начала ей надо прочистить желудок, пока она не отравилась... И снять жар...
Избитый до полусмерти Тейкун застонал; Аидоу вздрогнула, увидев снова загоревшийся на руке брата знак Хранителя и вмиг перекосившееся лицо.
- Я сейчас его...
- Оставь его мне, - приказала сестра. - Займись женой - иначе она пропадет. Для начала раздень, промой желудок...
- Как?.. - растерянно спросил он.
- Как обычно: два пальца в рот...
- К-конечно...
Таски бережно раздел девушку и, подхватив на руки, внес в теплую воду.
- Терпи, Миака... Девочка моя... - он плеснул водой ей в лицо, смыл кровь и песок. - Миака, ты прости... так надо... - он наклонил ее над рекой и разжал ей зубы.

- Мерзавец.
- Спасибо... Аидоу... Он бы меня убил... - слабо проблеял Тейкун.
- Не благодари. Я сама тебя убью. Отвечай: что ты с ней сделал?
- Н-ничего... Я... я не успел... - он шевельнулся и застонал. - Прости меня, если можешь... Я просто...
- Заткнись!.. За полгода тут нашли тела трех девушек. Значит... Это был ты?!..
- Я не хотел... Это выходило слу...
- Заткнись! - в ночи раздался глухой удар, сдавленный стон. Теперь тишину нарушал только плеск воды, кашель Миаки и бормотание Таски:
- Вот молодец... Попей еще водички... Умница... А теперь еще разок... Хорошо...
Наконец в глазах Миаки появилось осмысленное выражение.
- Что со мной?.. Где я?..
- Миака... - Таски прижал ее к груди.
- Таски... Это ты?.. Ты... - она всхлипнула и зарылась лицом ему в рубашку на груди.
- Все хорошо, девочка моя. Все хорошо. Я успел. Прости меня. Прости меня... Это я во всем виноват... Это я... Только не плачь... Миака...

- ...Прости меня... прости меня... - сидя рядом с ней на постели, твердил Таски. - Прости меня...
Голос дрожал и срывался от сдерживаемых рыданий.
- Таски, не надо... - она выпростала руку из-под одеяла и коснулась его щеки - действительно мокрой. - Ты ни в чем не виноват. Ты же меня спас.
- Прости меня...
- Не надо... - она ласково взъерошила его волосы и улыбнулась. - Ведь сейчас уже все хорошо, верно? Аидоу сказала, что это был убийца, нападавший на девушек... Видишь - все закончилось как нельзя лучше - теперь твоя семья тебя уважает.. И вся деревня будет тебе благодарна...
- Миака, что ты говоришь?!
- Тш-ш... Не кричи, а то я оглохну... Давай спать... Завтра нам предстоит долгий путь... Обратно, - в голосе ее прозвучало такое облегчение, что Таски почувствовал невыносимые угрызения совести и дернулся. - Я не виню тебя ни в чем, Таски. Правда. Ложись спать.
Он покорно поднялся и растянулся на голом полу рядом с кроватью.
- Таски, что ты делаешь?
- Тут одна кровать.
- Таски... - Миака поднялась, придерживая на груди одеяло. - Сейчас не время для таких штук. Ты весь мокрый... Ты простудишься... и вообще - после того, что ты для меня сделал, я не могу позволить тебе, словно коту, спать на полу...
- Миака, ты сама не понимаешь, что говоришь. Ты девушка, я - мужчина. Это неправильно.
- Но в походах мы частенько спали все вместе. И потом Таски, ты ведь будешь вести себя как мужчина, верно? - она улыбнулась своей шутке и приглашающе хлопнула рядом с собой.
...Этого-то я и боюсь...
Он скинул рубашку и осторожно лег рядом поверх одеяла. Потом, подумав, как следует подоткнул под Миаку края, спеленав ее, будто куклу. Она улыбнулась.
- Спокойной ночи, Таски, - ее глаза были близко-близко и казались огромными окнами, ведущими в ночь.
- Спокойной ночи, - едва шевеля губами, выдохнул он. - Не бойся, я никого к тебе не подпущу. И никому тебя не отдам.
Она закрыла глаза, а он все лежал и смотрел на нее. Потом придвинулся ближе и крепко обнял. От ее волос пахло чем-то сладким.
Я никому тебя не отдам...

Ее дыхание стало ровным - Миака уснула. У Таски же сна не было ни в одном глазу, его била мелкая дрожь - то ли от того, что он действительно начал мерзнуть, то ли от этой ее близости и, в то же время, абсолютной недоступности.
Абсолютной ли?
Сейчас, во сне, ее лицо утратило обычную приветливую беззаботность - откуда-то появилась горькая складочка у губ, брови страдальчески изогнулись. Будто лопнула перетянутая тетива у лука - Таски сгреб Миаку в объятия, положил ее голову себе на плечо, нежно погладил по щеке - она глубоко вздохнула и доверчиво прильнула к нему; лицо разгладилось, посветлело, губы чуть заметно шевельнулись:
- Та... - сладко зачмокала она, но в тот миг, когда он собрался ее поцеловать, Миака повернулась на другой бок, заехав Таски по лицу с такой силой, что искр, посыпавшихся из его глаз, с избытком хватило бы на освещение всех улиц во время Звездного Фестиваля.
- Однако... - пробормотал он, осторожно ощупывая челюсть и возвращая ее на место. — Быть твоим мужем - рискованное занятие: никогда не знаешь, когда и где тебя настигнет смерть... - он уставился ей в затылок. Миака снова завозилась, суча ногами и по-детски заматываясь в одеяло. Таски тут же начал мерзнуть. Край одеяла лежал совсем рядом, а под ним...
Такая близкая... такая теплая... Но ведь я не могу...
Впрочем, борьба с самим собой оказалась недолгой и совершенно некровопролитной: вяло - исключительно для вида - посопротивлявшись, совесть с удовольствием улеглась на обе лопатки, а Таски, чувствуя себя разбойником, собравшимся совершить грабеж, причем - как знать? - ежели повезет, даже со взломом, забрался к Миаке под одеяло. Надо сказать, согрелся он сразу - более того, его тут же бросило в жар и в пот, что не помешало ему прижаться к спящей девушке всем своим умоляющим о пощаде телом. Он прильнул щекой к ее спине, обхватил обеими руками.
Тонкая ткань данного Аидоу халата почти не служила преградой - он ощущал под двигающимися помимо его воли ладонями каждый изгиб ее тела, его тепло, ему даже казалось, будто он чувствует нежную бархатистость ее кожи; голова закружилась, комната смазалась, он почувствовал, что задыхается, что его сейчас разорвет от напряжения.
Почти бесшумно открылась дверь - на фоне непроглядной темноты ночного дома Таски скорее звериным инстинктом ощутил чье-то присутствие, нежели увидел замершую в дверном проеме фигуру. Тессен скользнул в руку раньше, чем незваный гость успел шелохнуться, а сам Таски под прикрытием темноты о мгновение ока оказался рядом и железной рукой стиснул чью-то тонкую шею. К его удивлению, никакого сопротивления оказано не было: незнакомец жалобно пискнул и умоляюще замахал руками.
- Ч-черт, это ты, Аидоу? Надо было стучаться, а то я мог бы тебя ненароком и пришибить...
- Ты что-то какой-то нервный, Шун-У - потирая шею, саркастично заметила сестра. - Думаю, вопрос, не разбудила ли я тебя, неуместен? Она спит?
- Да. Тебе чего? - хмуро спросил Таски, мысленно уже захлопнув за Аидоу дверь и вернувшись в постель.
- Нужно поговорить, - коротко ответила она.
- Говори. И побыстрей.
- Не здесь. Пойдем из дома...
- Ну? - напряженно уставился на нее Таски, когда они вышли в сад. Его чуть-чуть трясло, и приходилось следить, чтобы зубы не клацали. Мрак вокруг уже был не таким непроглядным, на востоке небо чуть просветлело, оповещая о близящемся рассвете.
- Ты... ты... - сестра с опаской покосилась на неизменный тессен у него за спиной (какого черта он всюду его с собой таскает - можно сказать, почти без штанов, но со своей железякой...) и решительно закончила: - Ты знаешь, что жена тебе изменяет?
Веер лязгнул, развернувшись, и сам собой вспыхнул. Аидоу окаменела: это выражение лица она сегодня уже видела. Но уже через миг брат постарался взять себя в руки.
- Ты что - совсем обалдела? С чего ты несешь всякую хрень?! - он старался говорить как можно грубее и насмешливее, чтобы скрыть испуганно побледневшее лицо (по счастью, не видимое в ночи), дрогнувший голос, а главное - прогнать от себя ощущение ледяной руки, безжалостно стиснувшей его многострадальные внутренности. - И ради этого бреда ты выдернула меня из теплой супружеской постели?..
...причем в самый неподходящий момент...
- Она изменяет тебе, - уже намного уверенней повторила Аидоу, не спуская глаз с тессена: тот горел ровным пламенем, хотя сам Таски этого сейчас не замечал. Странное дело - она чувствовала, будто случайно попала в "яблочко". - Скажи-ка, кто такой этот Така, которого она все время звала, когда ты нес ее домой?
Наверное, Таски надо было рассмеяться. Что-нибудь сочинить. Или нагрубить ей и вернуться в дом. Но - сам не зная, почему, - вместо этого он опустился на землю и ткнулся головой в колени. Тессен внезапно погас, превратившись в кусок холодного мертвого железа. В ужасе от нахлынувших подозрений Аидоу плюхнулась рядом и, косясь на веер, положила руку брату на плечо.
- Шун-У... Скажи мне... Она... действительно твоя жена?
Молчание.
- Шун-У... Кто она?.. На ней странное белье, в ее сумке странные вещи - откуда она?..
Молчание.
- Не может быть... - Аидоу взяла брата за подбородок и вскинула его голову вверх. - Постой... Не может быть... Она ведь не Жрица Сузаку, правда? - вопрос прозвучал почти умоляюще.
Молчание. И вдруг... лежащий в траве тессен вздохнул и окаймился пламенем - но не яростным, истребляющим все живое, а чуть заметным, теплым, почти нежным.
- Шун-У... - она позвала Таски, и он поднял лицо, кажущееся в свете умирающей ночи совершенно серым. Впрочем, оно бы сейчас было таким же и в лучах солнца. Пустые глаза смотрели в никуда. - Но ведь... Люди говорят, Жрица вернулась в свой мир... со своим возлюбленным - Хранителем Сузаку Тамахоме...
За Таски ответил тессен - он снова ожил и трава рядом с ним обуглилась, по ней медленно поползла огненная кромка. В глазах Таски вспыхнул такой же мрачный огонь, он дернул головой, высвобождаясь из пальцев сестры.
- Така.
- Ты хочешь сказать, этот самый Така и есть...
- Я люблю ее, - деревянным голосом ответил он. - Я не хочу, чтобы она страдала. Больше не могу это выносить. Рядом с ним она несчастна. Он уже не тот, кого она когда-то любила. Ей просто надо помочь избавиться от него - тогда все кончится и сразу станет легче. И... она сказала, что любит меня.
Аидоу молча смотрела на брата, видя в его взгляде то же упрямство и готовность пойти на все ради задуманного - как и в тот день, семь лет назад, когда, бросив дом и семью, он сбежал к бандитам на гору Лейкаку.
- Она... она не... - начала Аидоу, Таски весь подобрался, сжал рукоять веера и развернулся с таким видом, что сестра взвизгнула и отпрыгнула прочь, не удержавшись на ногах и плюхнувшись во влажную ночную траву. - Не смотри на меня так!
- Говори, что хотела сказать, - верхняя губа приподнялась в злобной улыбке, руки сжались в кулаки. В этот момент Аидоу поняла, почему сотня головорезов беспрекословно подчиняется каждому его слову. - Я ... тебя не трону... - он тяжело дышал, было видно, что эти слова ему дорогого стоят.
- Пойми - я говорю это как женщина... Просто она... она смотрит на тебя как на друга, товарища, но... не видит в тебе мужчину... И эти слова о любви... Боюсь, она имела в виду совсем другое. Я же видела, как она тебя поцеловала.. Как она на тебя смотрит...
- Врешь, - монотонность его голоса не могла сбить ее с толку: она видела, как напряглись на обнаженном торсе мышцы, а на траву подсветил идущий от Знака Хранителя красный свет. - Впрочем, это неважно. Я могу исцелить ее сердце от боли. У меня еще есть время до возвращения. У меня есть еще один день. И одна ночь, - он посмотрел на сестру в упор.
- Вот что - я помогу тебе. Ведь... я так долго была к тебе несправедлива, и потом - ты как никто другой заслуживаешь любви и тепла. Я дам тебе кое-что. Просто подмешай ей это в питье перед сном - и она сама придет к тебе...

***

- Миака-чян! Доброе утро! Как спалось? Как ты себя чувствуешь? Нам Аидоу все рассказала! Он ничего не успел тебе сделать? - едва открылась дверь, как поджидающие снаружи сестры Таски загалдели, как стая сорок. Миаке даже показалось, будто ее сейчас и вовсе снесет от гвалта.
- Доброе... хорошо... спасибо... нет...
- Может, позвать доктора? Правда, у нас в деревне есть только ветеринар, но он тоже временами дает хорошие советы...
- Нет-нет, не надо! Ничего страшного - пара синяков и ссадин, пустяки, я справлюсь...
- ШУН-У!!! - надвигающаяся со стороны кухни мать Таски раздувалась на глазах: казалось, если она не лопнет от гнева и ярости сию секунду, то просто разнесет своим телом весь дом. - КАК... ТЫ...МОГ... ПОЗВОЛИТЬ... ЧТОБЫ...У ТЕБЯ... УКРАЛИ... ЖЕНУ...
Огромная поварешка на длинной ручке взлетела в воздух, Миака зажмурилась и пригнулась, решив, что в этой семье заведено достаточно гуманное правило "добей, чтобы не мучилась", однако, просвистев у нее прямо над головой, поварешка со звоном соприкоснулась с затылком непутевого новобрачного: зеленый, с черными кругами под глазами после бессонной ночи, Таски как раз собирался зевнуть - да так и замер с открытым ртом.
- Только такой пустоголовый идиот мог допустить нечто подобное! Сперли! Прямо из дома! Можно сказать - из постели! И у тебя еще хватает наглости утверждать, будто ты какой-то там атаман! Идиот! Идиот! Идиот!
- Клац! клац! клац! - жизнерадостно выстукивала поварешка.
- Да если бы состоялся конкурс идиотов, ты занял бы там последнее место!
- Почему последнее-то? - жалобно пискнул Таски, безрезультатно пытаясь увернуться.
- Потому что ты - ИДИОТ!!!
- Не надо! - спохватившись, прервала экзекуцию Миака. - Это моя вина: я замечталась и не заметила, как он подкрался...
- И потом, это был тот неуловимый насильник, из-за которого уже который месяц девушки боятся выходить из дому после наступления сумерек... - примирительно заметила Аидоу. - Так что наш братец отказался не таким уж бесполезным дебилом, как нам всегда казалось... - весь вид все еще стоящего с открытым ртом Таски противоречил этому утверждению. Аидоу пихнула его в плечо и улыбнулась. - Не зря шлялся все эти годы невесть где.
Все молча воззрились на девушку: ни для кого не было секретом, что убийцей оказался бросивший ее жених, по которому она продолжала молча страдать.
- Аидоу... деточка... - наседкой заквохтала, кидаясь к ней, мать, из глаз которой потекли огромные - под стать ей самой - слезы, и прижала голову младшей дочери к своей необъятной груди.
- Задыхаюсь! - взвыла та, высвобождаясь. - Пойдем, Миака. Я вам нагрела воды для купания: погляди, ты до сих пор вся в песке, а впереди у вас неблизкая дорога... Кстати, куда вы направитесь отсюда?..
- Мы? Ну...
- К одному моему приятелю, - перебил Таски, потирая шишку на затылке. - Я хочу представить ему жену. А потому мы вернемся на гору Лейкаку - поди, мои парни уже заждались, - невольная улыбка вспыхнула на его лице. - Коджи, конечно, отлично справляется, но и мне тоже хочется размяться, пора снова потрясти этих зажравшихся толстосумов. Как раньше... - он мечтательно улыбнулся.
...Под ногами поскрипывали половицы, из поднебесья доносилась радостная песня невидимой птицы, сквозь неплотные облака проглядывало солнце. Впереди ждала дорога - и уже завтра... У Миаки задрожали губы, она сама не понимала, чего ей хочется больше - улыбнуться или заплакать.
Как там он... Поправился ли?.. Не вернулась ли Ньян-Ньян? Нет ли известий о новых Камнях? Как знать - вдруг, обнаружив камни Чирико и Мицукаке, Така уже вернул себе свою память и силу Хранителя? И тогда...
- Сюда-сюда, - Аидоу подтолкнула ее в спину, прервав размышления. Скрипнула бамбуковая дверка, в лицо ударил идущий от большого чана с горячей водой пар. - Ступайте. Шун-У, держи полотенца. И последи, как бы жене не стало плохо - она ведь все же еще не совсем отошла от вчерашнего... Заодно спинку ей потрешь.
...Последи?! Потрешь?!- Миака оцепенела на пороге. -Стоп-стоп, что это значит?.. Э, нет, мы так не договаривались!
- Ну, что ж ты замерла? Или он тебе не муж? - насмешливо приподняла бровь Аидоу. - Ступай-ступай! - она втолкнула покрасневшую девушку внутрь. - ...Не забудь мои слова и не потеряй, что я дала... - шепотом продолжила она прямо в ухо стоящему с окаменевшим лицом Таски. Он крепко стиснул правый кулак. - Ну, не буду вам мешать...
- Постой! - дернулся он следом за ней, пока Миака, воспользовавшись одиночеством, быстренько скидывала с себя одежду и залезала в воду. - Хочешь сказать, стоит мне это дать ей, она... она, типа, сама на меня кинется?
- Ищешь легких путей, братец, - щелкнула его по носу Аидоу и усмехнулась. - Если ты просто дашь ей это, ничего не случится. Ты должен...
- Но ты же сама сказала...
Бац!
- ...не перебивай старших!
- Больно же! Далась вам сегодня моя голова...
- ...но если вы поцелуетесь, она немедленно в тебя влюбится. И тогда...
- И тогда?.. - торопливо подхватил Таски, с недоверием уставясь на свой крепко сжатый кулак.
Бац!
- Сказано - не перебивай! И тогда не зевай и не теряй времени даром: у тебя будет двое суток, чтобы заняться с ней... э... ну, ты меня понял, - тогда она больше никогда и никуда от тебя не уйдет.
- Заняться с ней... - Таски покраснел. - Ты имеешь в виду... Типа, мы должны...
- О, как все запущено, братец... - Аидоу с видимым удовольствием окинула его снисходительным взглядом. - Хочешь сказать, вы с ней ни-ни?.. И вот уже две ночи провели вместе?.. Слушай, я просто даже и не знаю, что должна сейчас сделать - порадоваться твоей выдержке или посочувствовать ей. Братец, я тебя уважаю!!! - она склонилась в поклоне. - Наконец-то небеса услышали наши молитвы, и послали тебе капельку терпения... Хотя какую капельку? Целую гору!..
- Кончай издеваться! - взвился Таски и тут же прихлопнул рот рукой.
- Не ори, идиот, - снова вернулась к деловому шепоту Аидоу. - Слушай: как только дашь ей это, у тебя есть два дня, чтобы затащить ее в постель. Не волнуйся, она не будет сопротивляться... - почему-то от усмешки, мелькнувшей по губам сестры, Таски затошнило. - В противном случае...
- В противном случае?.. - не удержался он.
Бац!
- Больно!
- Поделом, неслух. В противном случае, чары постепенно рассеются. Да! И смотри, чтобы в течение этих суток она не поцеловала никого другого - тогда она немедленно перевлюбится в него...
- Ну уж за этим я послежу...
- Аидоу-сан, вы еще не ушли? - донесся из-за бамбуковой загородки приглушенный голос Миаки. - Вы... Не могли бы вы принести воды... Мне что-то не очень хорошо...
- Конечно-конечно, милочка! Держи! - спустя пару минуту она сунула в руки Таски глиняный кувшинчик. - Ну же, это шанс! Не теряй времени!
Он недоуменно хлопнул глазами и направился к купальне, но был остановлен подзатыльником, от которого у него едва не выскочили из орбит глаза.
- Нельзя быть таки дубиноголовым! Двадцать лет, а мозгов, как у куренка! Дай сюда порошок! Да разожми же кулак, я сама все сделаю. Вот так, - не успел Таски протестующе вскинуть руку, как порошок булькнул и тут же растворился, оставив воду такой же прозрачной. - Ступай же, она ждет, - сестра ободряюще улыбнулась и подтолкнула его в спину.
Спотыкаясь и путаясь в собственных ногах, Таски подошел к двери и еще раз обернулся.
- Иди! Удачи! - одними губами прошептала Аидоу.
- Миака... я вхожу, - кашлянув, выдохнул он и, зажмурившись, сделал шаг внутрь. - Я не смотрю.
- Да сколько угодно, - буркнула она. - Я в простыне.
- А-а-а... - разочарованно протянул Таски, открывая глаза.
- Шун-У принес тебе воды, - медовым голосом пропела Аидоу из-за загородки.
- Правда? Где же она? - Миака с недоумением уставилась на Таски.
Тот покорно вынул руки из-за спины.
- Братец, чего же ты стоишь? Подай жене воды!..
- Ступай к черту и не подсматривай, извращенка! - рявкнул Таски.
Аидоу шарахнулась.
- Таски... Подай, пожалуйста, кувшин.
Он не двинулся с места. Ноги будто налились свинцом. Таски уставился в кувшин, будто ища там ответ на свой незаданный вопрос. В воде отражалось небо. И краешек неспешно ползущего облака.
- Таски, ты что - спишь на ходу?.. - Миака с подозрением уставилась на него и улыбнулась. - Ну же, дай кувшин...
- Сплю?.. Типа того... Сейчас... - он не шелохнулся.
- Ты давай уж, просыпайся - нам скоро в дорогу... И уже завтра мы снова будем все вместе, - на разрумянившемся от пара лице Миаки засияла улыбка. - Я так соскучилась по всем... И так переживаю - как там Така... Знаешь, наверное, не стоит его волновать рассказом о вчерашнем, ладно? Ему сейчас и так плохо, ведь он...
- Пей давай, - Таски толкнул кувшин ей в руки с такой силой, что вода едва не расплескалась.
- Да что с тобой?.. Спасибо, - она удивленно взглянула на него и сделала несколько больших глотков. Он дернулся, чтобы ее остановить, но потом замер, прикрыв глаза. - М-м... Холодная... Как хорошо. Спасибо... Держи.
Он взял кувшин, чуть бултыхнул его, прислушался к плеску воды и решительно поднес к губам.
...Так будет честно.

***

Оставшееся до отъезда время Аидоу вилась вокруг Таски и Миаки, делая страшные глаза и вопросительно шевеля бровями, - в конце концов он не выдержал и, подхватив сестру под белы ручки прямо во время прощального обеда, выволок ее из дома в сад, где их никто не мог подслушать:
- Какого хрена ты тут устраиваешь эту дурацкую пантомиму? Черт, скоро обо всем не догадается только конченный идиот, от рождения лишенный мозгов!
- Ух ты, какая самокритика!..
- Аидоу! Не играй у меня на нервах - не будь ты девчонкой, я бы давно...
- Прекрати дергаться: твоя Миака по уши залезла в тарелку и ест так, что не заметит, даже если ты сделаешь с ней что-нибудь куда серьезней поцелуя - причем не один раз. Так что я бы на твоем месте времени не теряла, - она расхохоталась, взглянув на вздыбившегося братца, разом превратившегося в рассерженного рыжего кота. - Да уймись уж, дурачок. Мне просто интересно, как обстоят дела, и – кстати - вообще мог бы быть повежливей и поблагодарней, - Аидоу обиженно оттопырила губу. - Ну, так как - вы уже целовались?
- Вот еще! Кончай нести чушь! И вообще - это не твое дело! - рявкнул он так громко, что с вишневых деревьев в небо с гомоном взвилась стая дроздов.
- Не ори так! Тебе бы пугалом работать - точно польза была бы, - Аидоу беззлобно щелкнула Таски по носу. - Ладно тебе, я ж за вас переживаю. Всего-то и надо - один поцелуй. Для начала, - она потянулась к брату, будто намереваясь продемонстрировать, что именно имеет в виду - Таски сообразил не сразу и очнулся в тот момент, когда ее губы почти коснулись его щеки. Он изо всех сил оттолкнул сестру - Аидоу отлетела к другому дереву, спугнув ещё одну стайку крылатых воришек.
- Ты что - совсем рехнулся от своей любви? - возмущенно подбоченилась она, шаря глазами по земле в поисках какого-нибудь дрына: физический перевес сейчас был явно на стороне брата, а всыпать ему очень уж хотелось. - Я ведь всего-то и собиралась - поцеловать тебя...
- То-то и оно!
- Ох, как ты был диким, так и остался... Постой... Не может быть... Неужели ты оказался таким идиотом, что тоже глотнул приворотного напитка?
- Да пошла ты... - он раздраженно пнул ближайшее дерево.
- О! Я сейчас умру от смеха! Теперь смотри, Шун-У, как бы тебя матушка не поцеловала... или батюшка... - она снова подскочила к Таски и издала пару поцелуйных звуков. - Да и за Миакой следи, балбес! А то, неровен час кто-нибудь тебя опередит...
Таски побледнел и со всех ног кинулся к дому.
- Ты бы уж поцеловал ее поскорей да и делу конец, что ли... Хм... Делу - конец... - Аидоу расхохоталась и, пританцовывая, побежала следом.
Таски ворвался в дом как раз вовремя: именно в этот момент на колени к Миаке взбирался кто-то из племянников.
- Отойди от нее, маленький паршивец! - в броске он ухватил мальчишку за ногу.
- Таски! Это же ребенок! - громче всех возмутилась Миака - мальчуган захныкал, и она присела рядом на корточки, гладя его по голове: - Бедняжка... Дядя тебя напугал... Ну-ну, все хорошо...
- Дядя меня напуга-а-ал!.. Я только хотел к сестричке на-а-а руки... - заливался тот, размазывая слезы по чумазому личику.
- Грубиян! - процедила Миака в сторону Таски, потирающему ноющую от затрещины шею - мать "маленького паршивца" не спустила ему это с рук. - Как тебе не стыдно - ты и с Боошином... и раньше - ты никогда не умел находить общий язык с детьми! Не то, что... - она замолчала, а Таски надулся, как шар, и заскрипел зубами, прекрасно понимая, кого она имеет в виду.
- Точно-точно! - кивнула Ли, поглаживая хнычущего уже по инерции сынишку. - Пора ему собственными обзавестись - разом научится...
- Вот еще! Чтобы у меня вечно путалась под ногами орда визжащих маленьких негодяев? Больно надо!
Миака фыркнула еще более негодующе, и это не ускользнуло от глаз Аидоу, тут же взявшей инициативу в свои руки:
- Шун-У, еще пару слов и, похоже, ты сможешь забыть о детях надолго: жена и близко тебя к себе не подпустит, - все вокруг захихикали, глядя на разом смутившихся "молодоженов" - Ну же, дети мои, не дуйтесь: милые бранятся - только тешатся. Давай уж, поцелуй жену в знак примирения.
Миака замерла с раскрытым ртом, а он опять покраснел:
- Аидоу, у тебя ко мне что-то личное, да? - прошипел он. - За что ты мне мстишь?!
- Молчи, дурак! Целуй ее скорей, пока она не очнулась!
Однако когда Таски неловко обнял "жену" за талию и попытался притянуть к себе, оцепенение с Миаки разом слетело, она с недовольным видом решительно уперлась ему кулаками в грудь.
- Надо же, - пробасила матушка, поднимаясь из-за стола и едва не переворачивая его своим массивным бюстом, - первый раз вижу такую неласковую жену...
- Так в зеркало посмотри, - пискнул отец Таски и тут же с выработанной годами тренировок ловкостью увернулся от массивной ладони, одного удара которой наверняка хватило бы, чтобы выбить дух из его тщедушного тельца.
- Миака - наш человек, - кивнув, заключила Тану. Они с Ли насмешливо покосились в окно, в сторону своих мужей: две согбенные фигурки на фоне бескрайнего рисового поля. - Она нашего рыжего крикуна в бараний рог согнет.
- Вот уж точно: в хороших руках и мужчина может стать человеком... - зевнула Ли. - Пойду-ка я посплю часок...
Миака почувствовала, как на ее талии ладони Таски сжались в кулаки. Блеснули на миг клыки, но он тут же справился с собой - только едва слышно чертыхнулся, отпустил ее и отвернулся, не обращая внимания на отчаянную жестикуляцию Аидоу: та вертела пальцем у виска и вообще - проявляла крайнее недовольство его пассивностью в данной ситуации. Но, ко всеобщему удивлению, на этот раз инициативу проявила Миака: она ухватила Таски за руку, развернула к себе.
- Я не сержусь, - буркнула она. - В твою семью надо феминисток водить - для острастки, - добавила она полушепотом изрядно озадачившую его фразу и звонко чмокнула куда-то в район подбородка.
И в тот же миг...
Миака оцепенела - ей показалось, будто смерч, тайфун и торнадо накрыли ее одновременно, поставив все с ног наголову, сбив с толку, закружив, оглушив, заставив задохнуться. Она ахнула и пошатнулась - Таски, сам с трудом держась на ногах, - кровь разом вскипела в его жилах - подхватил ее, прижал к себе.
- Таски... что это? - она ткнулась лицом ему в рубашку на груди, глубоко вздохнула, вдыхая его запах, внезапно ставший удивительно пьянящим. Запах, совсем непохожий на запах Таки.
Така?.. Така... Хм...
Она покачала головой, стряхивая странное наваждение. Подняла раскрасневшееся от смущения и радости лицо.
- Таски...
Он наклонился к ней так порывисто, что окружающие аж зажмурились, не в силах выдержать вида выбитых зубов - судя по его энтузиазму, меньшим бы они не отделались, но... Покраснев еще больше, Миака увернулась и снова ткнулась ему в рубашку.
- Нет.. мы не можем при всех... это так неловко...
Аидоу мученически закатила глаза, а Таски с трудом подавил рвущийся из груди вопль разочарования.
Да что б тебя! Опять не слава богу!!!

***
- Таски... Таски... - глаза Миаки сияли, и больше для Таски сейчас ничего не существовало. Одной рукой он сжимал поводья, а второй обнимал девушку; предоставленный сам себе, конь меланхолично брел по дороге, то там, то сям прихватывая листочек-другой, а временами даже останавливался, чтобы пощипать сочную травку на обочине. Никаких возражений со стороны поглощенных друг другом и забывших о спешке седоков это не вызывало: они смеялись и вздыхали, не сводя друг с друга глаз. Миака то затихала, то впадала в чрезмерную болтливость, перескакивая с пятого на десятое, - рассказывала о своем мире, о школе и учебе; делилась мечтами и опасениями. Да и сам Таски внезапно поймал себя на том, что уже, оказывается полностью поведал свое жизнеописание, включая историю о побеге из дома, банде, Коджи и Хакуро, тессене и долгих скитаниях.
- ...и когда я только-только стал в банде своим, Хакуро сказал, что однажды мне суждено стать спутником и Хранителем Жрицы Сузаку... Он специально довел меня до белого каления, чтобы я взбесился и проявил знак Хранителя. Блин, как я орал, когда он мне это заявил: прислуживать какой-то глупой бабе - это мне-то, честному разбойнику!
- Глупой бабе? А по шее? - Миака притворно нахмурилась, но тут же улыбнулась. - А почему ты все же пришел к нам на выручку? - спросила она, деликатно опуская эпизод с возвращением Генро в банду, похищением ее - Миаки - из лап Эйкена, а также недвусмысленные действия Таски в заброшенном домике (которые почему-то теперь отнюдь не казались ей чем-то возмутительным: в конце-то концов, он ведь не успел ничего сделать, верно?).
- Знаешь, мне стало так неспокойно, когда вы уехали, - словно увезли какую-то часть меня самого, и я непременно должен ее вернуть. Черт, мне кусок в горло не лез... я даже спать по-нормальному не мог, чесслово! Коджи посмотрел-посмотрел, как я маюсь... Короче, ребята устроили сходку и отпустили меня с миром. Я не знал, куда вы отправились, но меня будто что-то вело за вами. За тобой, - он посмотрел ей прямо в глаза, и Миака покраснела.
- Таски...
- Миака... - он опять потянулся к ней, и опять она смущенно отвернулась - в результате поцелуй пришелся куда-то в лоб: - Эй, так не честно - отворачиваться! Не стесняйся, здесь же никого нет, кроме нас с тобой, - впереди раздалось протестующее ржание. - А ты вообще помалкивай, бестолковая животина! - тут же взвился Таски. - Плетешься, будто кляча заморенная! - в следующий миг конь сорвался с места, видимо, решив безумным галопом опровергнуть столь бездоказательное утверждение. - Че-ерт! Что - опять?! А ну, стой! Стой, тебе говорят! - конь резво взбрыкнул, взвился в воздух - Миака не выдержала и минуты этого безумного родео.
- Миака! - к счастью, ее отбросило на куст и она благополучно съехала на землю по упругим ветвям.
- Таски! Осторожно!
Но тот принял вызов: в насмешливом оскале блеснули клыки:
- Ага! Как там говорится - разбойник объездит любого жеребца, жеребец сбросит любого разбойника. Хочешь проверить, старая ты шкура? - рявкнул он, не упуская возможности порисоваться перед девчонкой. Конь встал на дыбы, вскинул круп, лягаясь задними ногами, - не тут-то было, тогда, пронзительно заржав, он помчался через лес напролом - уже знакомый Миаке маневр. Она зажмурилась, представив, как ветви деревьев с силой хлещут Таски по лицу.
- Таски...
Они вернулись спустя примерно полчаса - конь был тих и послушен, а Таски вид имел потрепанный, но счастливый.
- Видала? Теперь он у меня тише воды, - бахвалясь, сообщил он, панибратски похлопал по холке косящего лиловым глазом коня и спешился. - Как я его...
- Каконтебя! - всплеснула руками Миака, с ужасом взирая на ссадины на его лице и руках. - Дай-ка я обработаю...
- Да прекрати, - отмахнулся он. - Пара царапин.
- Нет-нет, я должна... - она боязливо подошла к понуро опустившему голову коню и вытащила аптечку из седельной сумки. - Давай, присядь и подними голову.
Если Таски и сопротивлялся, то только для вида: когда Миака опустилась перед ним на колени и, взяв его лицо в ладони, развернула к свету, он подумал, что, наверное, с готовностью рухнул бы физиономией в колючий куст - лишь бы эта процедура повторялась снова и снова. Он не сводил с Миаки глаз, она же делала вид, будто полностью поглощена оказанием первой помощи, хотя на щеках выступил счастливый румянец.
- Миака... - одним движением Таски опрокинул ее в траву.
...у тебя будет двое суток...
В этот раз все было по-другому: она не сопротивлялась, с готовностью откликаясь на его поцелуи; ее пальцы ерошили его рыжую шевелюру; так же, как и ему самому, ей не хватало воздуха - она задыхалась, шепча его имя:
-Та... Та... Таски...
И вдруг...
- Така...
Он похолодел и, отстранившись, посмотрел на нее: раскрасневшаяся и улыбающаяся, она шевелила губами:
- Таски... Таски...
Показалось...
Однако камешек из его груди не исчез и, решив раз и навсегда избавиться от него, Таски принялся расстегивать пуговки на ее платье. Миака ахнула, широко распахнула глаза, уставивишись на него с удивлением и... ужасом и вдруг заорала истошным голосом:
- Не-е-е-ет!
- Что?!
Таски настолько опешил, что даже не сразу сообразил, что Миака кричит, глядя не НА, а ЗА него. Он повернул голову и взвыл сам: на его голову медленно, но неуклонно опускалось огромное (впрочем, насчет размера Таски мог ошибиться - у страха глаза, как известно, крупноваты) копыто. За мгновение, пока земля остановила свое вращение и мир замер, Таски успел разглядеть стершуюся подкову, качающийся в ней гвоздь; успел подумать, что, наверное, стоит заглянуть к кузнецу по возвращении... а еще - что пожил так немного... и что пора не о плоти подумать, а о душе...
Через мгновение он, прижимая Миаку к груди, резко откатился в сторону, а там, где они только что лежали, в землю с силой впечаталось копыто.
- Ах ты, волчья сыть, травяной мешок! Я из тебя сейчас дурь-то выбью! - трясясь от бешенства, Таски выхватил из-за спины веер, но Миака успела встать между ним и конем.
- Постой!
- Не влезай - убьет!
- Я сказала - постой! - отчаянно закричала она, растопырив руки. - Так нельзя! Нельзя так обращаться даже с животными! Нельзя никому причинять боль, нельзя добиваться своего силой - да как ты не понимаешь! - Таски в ужасе смотрел на медленно вздымающиеся над головой Миаки копыта вставшей на дыбы лошади. Рука крепко стиснула тессен, дернулась...
- Lekka...
Но вдруг... Конь заржал, осторожно опустился на четыре ноги и положил Миаке на плечо голову. - Ой... - она испуганно зажмурилась, но, поняв в чем дело, погладила бархатистую морду. - Вот видишь... Все просто...
- Чертова животина... - Таски оторопел.
... нельзя добиваться своего силой...
- Ну-ну, хороший... - ворковала Миака, словно беседовала с котенком.
- Ладно, нам пора, - Таски протянул руку к поводьям, но конь изловчился и тут же цапнул его за палец. - Ах ты!!! - он покосился на девушку и проглотил оставшееся слово. - Ну, я тебе этого...
- Таски, нет так... - Миака пошарила в сумке и вытащила оттуда положенные заботливой ручищей матушки припасы в дорогу. - Вот, держи. И угости его.
- Ха! Нашла дурака! Чтобы эта тварь мне руку оттяпала?
Судя по обозленному фырканью, "эта тварь" именно так поступить и собиралась.
- Таски, прекрати говорить глупости! Вот уж действительно: язык твой - враг твой. Ты сначала перед ним извинись...
- Что?! Может, ему еще в ножки поклонитсья?! Да ты обалде... - Миака предусмотрительно прикрыла ему рот ладонью.
- Таски. Я тебя прошу...
Он набычился. Нахмурился. Наконец неохотно кивнул и опустился на землю.
- Ладно уж. Типа, ты это... прости меня... Блин, чувствую себя полным идио... - конь снова фыркнул, и Таски торопливо поправился. - Больше этого не повториться... Вот, - он протянул на ладони кусок хлеба и зажмурился, морально подготовившись к тому, что через мгновение крепкие крупные зубы с остервенением вонзятся ему в руку.
Ничего подобного: лишь прикосновение - и хлеб с руки исчез. Таски вспрыгнул в седло - конь не шелохнулся.
- Надо же... Блин, Миака, как тебе это удалось? - он подал девушке руку, одним рывком поднял ее и усадил перед собой.
- Так ведь все просто, Таски: главное - уважение и ласка, - она пожала плечами. - Сила ничего не решает... Ты никогда не добьешься желаемого с ее помощью.
Он снова обнял ее, зажмурившись, ткнулся лицом в густые каштановые волосы.
...Сила ничего не решает... Ласка?.. Что ж - попробуем...
Он пришпорил коня, и тот резво понес их через лес в сторону Соула.

***

- Ну, ты наелась, наконец, нет? - Таски потрясенно смотрел на Миаку, которая, в свою очередь, взирала с задумчивым видом на громоздящиеся перед ней пустые тарелки.
Она сосредоточенно прислушалась к своим внутренним ощущениям и кивнула.
Замерший в отдалении хозяин заведения с облегчением выдохнул: такую прожорливость ему довелось наблюдать впервые, и он всерьез начал опасаться полного истребления всех припасов.
- Тогда пойдем наверх. Спать... Завтра рано вставать, - в голосе Таски прозвучало нечто такое, что заставило ее покраснеть.
- Да-да, завтра рано вставать, надо выспаться, - торопливо кивнула она и изо всех сил попыталась сделать вид, будто при всей двусмысленности этих слов, совершенно ничего не понимает. Однако в ответ Таски многозначительно промолчал, а от его буравящего взгляда ей стало не по себе.
Небольшую комнатушку освещала одинокая свеча. Скрипнув, закрылась дверь, и, не успела Миака сделать и шаг вперед, как его руки обхватили ее сзади.
- Таски!..
- Т-ш-ш... - прошептал он, судорожно прижимая ее к себе.
Ей становилось все больней - казалось, ребра вот-вот хрупнут и сломаются.
...Да он же ничего не соображает!.. Точно - он почти не ел за ужином, зато, кажется, пил... - она остекленела. - И, похоже, решительно настроился на...
- Та...м-м-м...ски! Мне нужно... - она вывернулась из его рук: Таски дышал так, что капля огня над фитильком свечи, стоящей на столике у кровати, опасливо зашаталась и запрыгала - будто собралась в ужасе сбежать, оставив их в полной темноте. По многим причинам Миаке этого сейчас совершенно не хотелось - она сама не могла понять, почему: вроде бы, теперь ничего не должно их останавливать, верно? Они же любят друг друга, так?
- Что тебе еще нужно? - хрипло спросил Таски. Тессен, с которым он никогда не расставался, который холил и лелеял, с которым разговаривал украдкой (Чичири за время их странствий видел это неоднократно), полетел на пол. Рука легла на ворот кафтана и рванула его вниз - Таски сейчас было не до завязок и застежек.
- Та-та-та... Та-Таски, что ты делаешь?
- Ты очень дорога мне, Миака... И я хочу показать тебе, что ты значишь для меня... - вот и рубашка отлетела в сторону, Миака с ужасом уставилась на перебинтованный торс и руки, столь же решительно потянувшиеся к ремню.
Он его тоже порвет?! А потом - меня?!
Знак Хранителя на его руке сиял как никогда ярко.
- Погоди! - взвизгнула Миака. - Одежда...она такая пыльная... Мне нужно переодеться...
- Не-ет... сейчас тебе это не нужно, - в улыбке блеснули клыки.
- Тас...Боже... - Миака растерянно следила, как он продолжает раздеваться, не сводя с нее взгляда исподлобья, - она никак не могла понять, чего в этих глазах сейчас больше - страсти или злости. -Боже, какой ужас!!!Но... - она попятилась к окну: Таски наступал на нее, отрезав выход. - Ведь мы же только что поели...
- Ничего страшного...
- Но... но... мы даже не приняли ванну с дороги...
- Наплевать.
- Постой! Я в этом платье... я вся вспотела по дороге, я не могу...
- Все равно сейчас мы вспотеем еще больше...
Мама!!! Он совершенно точно собрался...
- Таски, но...
Она сама не поняла, как они очутились на кровати, - через минуту ее закружило от страха и вскипевшего в крови желания, от его поцелуев и сильных и бесстыжих рук. Она едва ли могла вспомнить, случалось ли с ней когда-то нечто подобное, - память будто подернулась зыбким туманом. А может, это и вовсе не ее воспоминания? Может, она видела это в каком-то аниме... или прочитала в книге?
В любом случае, сейчас время казалось совершенно неподходящим для исследований глубин собственной памяти: Таски протиснулся между ее колен, навалился всей тяжестью. Затрещали застежки платья... Его живот, коснувшийся ее обнаженной кожи, оказался удивительно прохладным - это было даже приятно, но вдруг... Миака сама не поняла, что случилось: ее тело дернулось будто само по себе - в лицо Таски, чуть приподнявшегося, чтобы избавить и ее, и себя от последних деталей туалета, полетела подушка, а ее небольшие, но крепкие кулаки уперлись ему в подбородок:
- НЕ-Е-Е-ЕТ!
Он молча отшвырнул подушку (пламя свечи испуганно пригнулось), потянулся с поцелуем - Миака зажмурилась и отвернулась; тогда, сжав ладонями виски, он решительно развернул ее лицо к себе и попытался снова раскрыть ее губы.
- М-м-нет! Таски! - она мотала головой, отчаянно брыкалась, метя в самые уязвимые места.
- Но... тебе же... понравилось!.. - с трудом переводя дух, прошипел он. - Меня не обмануть! Эй, ты... В чем дело?!
Он в ярости... он просто в ярости... Но что со мной? Почему? Почему я оттолкнула его?
- Нет-нет-нет! Это не то, что ты подумал... Таски... прости... пойми меня правильно - ты мне очень нравишься, но... я просто не готова прямо сейчас...
- Не пори чушь. Хе, меня не проведешь - ты же хочешь этого так же, как и я. А я больше не могу терпеть... Не бойся - я буду нежен...
- Но я же...
- Да замолчи, наконец! - глаза снова полыхнули, и он по-звериному оскалился. Миака почувствовала, что не в состоянии шевельнуться: железная хватка на запястьях, сила, которой невозможно сопротивляться, горящие глаза... Он перехватил ее кисти одной рукой и стиснул так, что она всхлипнула от боли.
Дежавю?
- Помо... Помогите! - шепнула она чуть слышно. Брызнули слезы, она замотала головой, и, взглянув ей в глаза, Таски шарахнулся, слетев с кровати. Его всего трясло, но постепенно лицо прояснилось, и он, ахнув, закрыл его ладонями.
- Прости, Таски...
- Нет, я единственный, кто должен извиняться... Прости, Миака, я... я слишком надавил на тебя, я хотел тебя поторопить... Я... я не мог остановиться. Умоляю - извини... Я - простой парень, мне все эти ваши девчачьи штуки недоступны... Если нам хорошо вместе, почему нам не ... ?
-- Как ты можешь говорить вслух такие слова?! Лю...любовь... не только... ну...это, - Миаку еще немного потряхивало от пережитого. Поймав устремленный на нее пристальный взгляд Таски, она судорожно запахнула платье. - М-мы должны сначала лучше узнать друг друга, привязаться... полюбить и только потом... Но ведь у нас еще будет время, правда?
Полюбить?.. Но ведь я уже...
Таски протолкнул комок в горле:
- Миака, я... типа - я уже... я... - и замолчал.
Я никогда не видела у него столь печального выражения лица...
- Таски...
Нет... у нас не будет времени... Поэтому - прости меня, Миака...
Он тряхнул головой так резко, что она снова шарахнулась, испуганно пискнув. По его губам скользнула грустная усмешка. Таски встал и легонько тюкнул ее по затылку костяшками пальцев.
- Не бойся, дурочка. Я тебя не трону... - он подхватил с пола свой кафтан, рубаху. Привел в порядок штаны. Поднял тессен и провел большим пальцем по его поблескивающей в полумраке поверхности. - Извини, братишка... Бывает. Похоже, твой хозяин сегодня слегка облажался...
Он отошел к окну, прислушиваясь к возне на кровати.
- Таски...
- М-м?
- А не могли бы мы... поспать вместе? Не в смысле - заниматься сексом, - тут же, вспыхнув, поправилась она, заметив, как напряглась его спина, - а просто - побыть рядом?..
- Ты что - ду... - рявкнул он возмущенно: бешенство снова раскалило его докрасна, однако последним усилием воли Таски удалось удержать себя от грубостей: ...ра - совсем, что ли, обалдела - я тебе здоровый нормальный мужик, а не кастрированный кот, чтобы совать меня под бок!!!- ...маешь, это хорошая идея? - вместо этого дрожащим от прикладываемых усилий голосом выговорил он.
- Просто... просто мне почему-то постоянно снятся плохие сны... Тенко... кровь... мертвые люди... Много людей - будто поля битвы... Мне так страшно в последнее время... Но если ты не хочешь, - она улыбнулась и виновато шмыгнула носом. - Прости, что поставила тебя в неловкое положение: я действительно не подумала, что для тебя...
Спать вместе?.. Конечно... Я видел это...
... - Миака, враг на пороге, где это чертов Тамахоме?! - он распахнул дверь одного из покоев императорского дворца в Конан, и слова застряли в глотке от увиденного: на ее кровати спал Тама, а сама Миака посапывала, прильнув к его груди...
...Ведь если она потом смогла вызвать Сузаку, значит, она с ним не... значит, они не... Ведь Жрица должна быть девственницей. Неужели Тама это вынес?! Столько находиться рядом с ней и - ни-ни? Или, может, у него просто ничего неполучалось?! Точно - наверняка у него с этим делом проблемы. Хе. Хе-хе. Потому-то он и бегает по девкам, поди - пытается доказать, что тоже полноценный мужик. Впрочем, это его половые проблемы, в любом случае, я-то не слабак какой, верно? Я же не слабее Тамы, я это выдержу!
- Хорошо, Миака, - Таски старался скрыть нотки мрачного торжества в голосе. - Давай спать вместе.
Она примостилась у него под боком, уткнулась в плечо - представив, как они сейчас выглядят со стороны, Таски скрипнул зубами.
- Спокойной ночи... - ее теплое дыхание щекотало его кожу.
...или не выдержу...
Через полчаса ему уже казалось, что он лежит в муравейнике - все тело начало чесаться, а щека нервно задергалась.
Нет, блин, Тама точно - либо герой, либо импотент. Третьего не дано. Неужели они действительно до сих пор проводят ночи, тихо посапывая в обнимку?! Вот ведь бред какой! Понятно, что она столько плачет: какая нормальная девчонка вынесет рядом парня, который ничего не может ни днем, ни ночью, - только киснуть и у всех просить прощения... Импотентом я не являюсь по определению, и факты это, блин, подтверждают. До героя мне, похоже, тоже далеко... Значит...
...У нас нет времени, Миака... Я так хочу быть с тобой... Ты забудешь обо всем рядом со мной - ты будешь смеяться днем и стонать по ночам...

Он провел рукой по ее груди, нащупал пуговки на пижаме, потянул вниз резинку. Миака сонно улыбнулась, обняла его за шею.
- Така... я люблю тебя... Я так люблю тебя... Така... поцелуй меня...

***
Та ночь вошла в местную историю как Ночь Пламени - не потому, что после нее от городка осталось пепелище (нет, сгорели только старые склады на окраине) - просто очевидцы говорили, будто пожар начался из-за того, что на лугу у реки разбушевался огненный демон. Дескать, он выбрасывал из руки пламя, выл и плакал. Было то иль не было, что там случилось на самом деле, - никому неведомо: история тут же обросла фантастическими подробностями - будто и сам демон этот был из огня, и ростом он доходил до небес, и на голове у него вместо волос тоже было пламя, и говорил - вернее, завывал он на неизвестном языке - не иначе, адском. Потом на лугу два года не росла трава, а люди и даже животные обходили это место стороной.
Проснувшись наутро, Миака увидела, что Таски сам меняет себе повязку - та была покрыта гарью. Если какие вопросы по этому поводу и возникли, то, едва Таски повернулся, от одного взгляда на его угрюмую закопченую физиономию они тут же отпали.
Опять подрался... И без тессена не обошлось,- скрестив пальцы наудачу, -надеюсь, он никого не убил... Когда только успел - засыпали-то мы вместе - или решил размяться с утра пораньше?- Миака выдавила из себя приветливую улыбку:
- Д-доброе утро, Тас...
- Утро добрым не бывает. Помоги.
- А... м-м-м... хорошо.
Миака встала, попутно отметив, что вчера, похоже, совсем ошалела от его напора, - иначе, как объяснить то, что пижама оказалась застегнутой сикось-накось, - такого с ней не случалось со времен раннего детства. Она нежно коснулась его плеча, но Таски лишь раздраженно дернулся, стряхнув ее руку.
- Таски? Что такое?
- Ничего, все нормально, - он сосредоточено завязывал узлы - один, другой, третий.
- Куда ты ходил? Почему ты весь...
- Надо было, - с интонацией "не твое дело" перебил он.
- Погоди-ка... - Миака недоверчиво присмотрелась к охватившей его грудь свежей повязке и ахнула: - Кровь! Тебя ранили? Или...
- Ерунда. Рана снова открылась.
- Таски, что произошло?! Болит?
- Не-а, - соврал он.
- Подожди... я сейчас посмотрю - у меня где-то было обезболивающее... И давай я сама обработаю...
- Оставь - я тысячу раз это делал - пустяк. Это не то, что должно тебя тревожить, - впервые за это утро он поднял к Миаке взгляд, легонько коснулся кончиками пальцев ее подбородка. Улыбнулся - устало и невесело. - Поехали скорее обратно - как знать, может уже нашли Мицукаке, он поможет... Да и вообще - пора с этим всем заканчивать, - Таски поднялся, быстро оделся, подхватил тессен и, больше не взглянув на Миаку, вышел.
- Н-но... - она тупо смотрела на закрытую дверь, потом подскочила и рывком распахнула ее: - Эй, Таски! А завтрак?!
- Некогда. Я велел, чтобы нам упаковали провизию в сумку, - его голос донесся уже с лестницы. - Одевайся. Поешь по дороге.
Однако когда он пришпорил коня, рванувшего с места в карьер, Миака о еде и думать забыла - при такой скорости и тряске можно было запросто остаться не только без языка, но и без пальцев. Она изо всех сил обхватила Таски поперек спины и зажмурилась, пытаясь сообразить, в чем же дело, что его так расстроило, с кем он успел сцепиться - ведь вечером, когда они легли спать, он, кажется, улыбался и даже погладил ее по волосам...
Хотя... Он же кидается в драку от одного косого взгляда.
И тут Миаку осенило:
А может, он сердится на меня?! Конечно! Зря я предложила ему спать вместе... Ведь он все же мужчина, а не плюшевый мишка, чтобы брать его с собой в постель...
- Таски! Е-е-если я тебя-бя-бя обиде-де-де-ла...
- Чего? - он чуть повернул голову, не отрывая взгляда от дороги.
- Про-про-прости меня, если я-я-я тебя...
- Все нормально. Лучше молчи - язык откусишь, - отрезал он и снова склонился к шее лошади. - Не бойся - ты тут совершенно не при чем.
Они останавливались только пару раз - когда Миака переставала чувствовать свои онемевшие руки и молила о пощаде уже не на шутку. Практически в полном молчании, перебросившись от силы парой фраз, уничтожили содержимое сумки с припасами, запили это свежей водой из фляжки и, отдыхая от силы по полчаса (во время которых Таски либо уходил "разведать местность", либо дремал, прикрыв лицо рукой), снова трогались в путь.
Наконец, вокруг замелькали знакомые места... Дорога к храму, где на них напало то ядовитое чудовище... Таски пересадил Миаку перед собой, поэтому, подняв к нему взгляд, она увидела, как он покосился в ту сторону, где всего несколько дней назад она плевалась его отравленной ядом кровью, высасывая ее из раны, и где потом перевязывала пущенной на тряпки футболкой.
Вспомнив, с какими лицами их встретили Хранители, когда она - в лифчике и шортах, буквально на собственном горбу втащила красного от унижения и смущения Таски в дом Лорда Роко, Миака улыбнулась.
Мертвые покраснели, живые побледнели...
Они влетели в город, не снижая скорости, - люди в рассыпную кидались прочь от взмыленного коня с двумя седоками. Что-то крикнул вслед торговец горшками, чей прилавок оказался опрокинутым, - черепки засыпали дорогу, ахнула женщина, едва успев отскочить в сторону, - рулоны ткани покатились в сточную канаву... Вслед неслись проклятья и угрозы. Вот показался дом Лорда Роко. Вздымая клубы пыли и распугивая прислугу, они влетели в ворота, Таски ссадил Миаку, кинул поводья в руки тут же подбежавшего конюха и, ни слова не говоря, прошел в дом.
Миака растерянно огляделась.
И что? Ничего не понимаю... Да что же произошло - не помню Таски в таком состоянии... Он же всегда веселый и жизнерадостный, всегда шутит... Ну, пусть не очень удачно, как правило, но...
- Миа-ка! - Нурико вынырнул из стены дома, кинулся с Миаке с объятиями и, разумеется, провалился насквозь. - С возвращением! Точно в срок - надо же! На Таски действительно можно положи... - тут он окинул взглядом ее наряд, присмотрелся повнимательнее к лицу и ахнул: - Что такое? Откуда эти ссадины? А что с моим платьем?! Неужели Таски оказался таким извращенцем, что напал на тебя?! Да я его... - браслеты вспыхнули, и через миг уже перчатки обхватили полупрозрачные руки, а весь вид Нурико свидетельствовал, что Таски синяками и ссадинами явно не отделается.
- Нет-нет, все хорошо - на меня... на нас напали, и он...
- Миака!!!
Она обернулась - к ней, раскинув руки, бежал Така.
Ой, что с ним такое?- удивленно подумала она. -Почему он... Ох, если Таски это увидит...
- Стой!!! - словно прочитав ее мысли, Таски выскочил из окна комнаты Таки. -Ты-то мне и нужен...А ну, не трогай ее!!!
- Миака... я скучал... я весь извелся, - не успела Миака и глазом моргнуть, Така сжал ее в объятиях и поцеловал.
Что это...
Она вздрогнула:
- Та... Така?
НЕ-Е-Е-ЕТ!!!- мысленно взвыл Таски и из последних сил совершил бросок, которому бы позавидовал натренированный кенгуру: - Не смей!..
Но они уже не слышали: Миака подняла лицо к Таке и, зажмурившись, кинулась ему на шею.
- А почему, собственно, "не смей"? - приподняв бровь, поинтересовался Нурико, ловя Таски за шиворот - тот трепыхался, как вытащенная из воды рыба, силясь вырваться. - Либо я что-то не понимаю, либо он - ее парень. Или ты за три дня уже так вошел в роль, что и тут выйти из нее не можешь?
- Заткнись, болван! И... И отпусти меня. Просто она... она была ранена... - лицо Таски окаменело. - Впрочем... видимо, сейчас уже все хорошо... Ладно... Хорошо же... ладно-ладно...
- Что он несет?! Ты ранена? Где? Эй, ты!!! Я доверил Миаку тебе, да я с тебя шкуру... - Така дернулся следом за развернувшимся в сторону сада Таски, но Миака висела у него на шее, а потому он снова обратил все внимание на нее: - Куда ты ранена? Сюда? Или сюда?.. Дай я посмотрю!..
- О... О... Тама... О... - глаза Нурико полезли на лоб.
- Така... Така!.. ТАКА!!! Ты - извращенец!!! - ее кулак впечатался ему в челюсть, заставив Нурико - даром, что был призраком - содрогнуться. - Ой! Така, я сделала тебе больно?
- Ну, не так, штобы ошень... - он привычным жестом вернул челюсть на место. - Так где ты ранена? Что у вас произошло? Я с него шкуру спущу, ежели...
- Ой, со мной хорошо! Как ты? Как себя чувствуешь? Есть известия от Ньян-Ньян?
- Однако, Миака-чян! - на тропинке, ведущей с озера, показался Чичири. - Вернулись, однако? А где наш Таски-кун?..
- Как водичка, Чичири?
- Отличная - рыба вообще не хочет из нее вылезать, однако...
...Он с меня, видите ли, шкуру спустит... Да я прежде расплющу тебе башку, словно гнилой арбуз, ублюдок!..- Таски в ярости шарахнул тессеном по ближайшему грушевому дереву и тут же получил в темечко увесистой грушей. -Мать твою! Все против меня, даже дурацкая природа!!! Черт, нельзя его было к ней подпускать, выскочил, ровно черт из табакерки...
И вот - дни потекли, как обычно: Миака смеялась и шутила вместе со всеми, но, когда она исчезала из поля зрения, Таски, зная, где ее искать, отправлялся на берег озера, где, прячась за деревьями, с отчаянием смотрел на понуро уткнувшуюся в колени девушку.
...Я не понимаю... Я определенно не понимаю - почему такой придурок... Така... Если бы не ты... Если бы тебя не было... Заноза в заднице... Ну, так я с тобой разберусь... Ради нее. Ради ее счастья.
Он прочесал весь сад и нашел его - Така разговаривал с Нурико на берегу маленького пруда с золотыми рыбками (Чичири в грустные минуты приходил сюда порыбачить).
Вот ты где...
Таски отошел чуть в сторону. Сжал в кулаке тессен. И замер в ожидании. До их встречи с Такой оставались считанные минуты.

Конец.

Всего: 0
Ваше имя:
Сообщение:


"STASY.NET и все, все, все!"
e-mail: info@stasy.net