Оранжевое небоDark corner
 •

Рыжий Бесстыжий Романтический Автор

Да, это - Я!


Забор :)


Если бы...
- Нанакура!
Юскэ вскочил, но запутался ногами в рулонах ватмана и тубусах, последний из которых в этот самый момент еще задумчиво покачивался на краю шкафа, а потом все-таки упал, больно тюкнув прямо по макушке. От неожиданности ноги снова подогнулись - Юскэ чуть не сел на пол еще раз, но устоял и кинулся за эхом ее шагов, которых сейчас почти не слышал, потому что все звуки забивало собственное сердце, колотящееся и огромное - такое огромное, что дышать было больно. Сердце стучало, распухая с каждым ударом, и чтобы оно не вырвалось, пришлось прикусить губу.
Конечно же, он нагнал ее: прыгая на одной ноге, Нанакура пыталась второй попасть в туфлю и, конечно же, не могла. Услышав топот, она оглянулась, и в глазах он увидел совсем не то, на что надеялся, приникая к ее губам какую-то минуту назад.
А на что он вообще надеялся?..
- На...Нанакура!..
Она дернулась, готовая убегать даже босиком, но он сграбастал ее за плечо.
- Нанакура!..
Обеими руками прижимая туфлю к груди, Соноко резко потупилась, боясь, что помрачение еще не прошло и он снова полезет целоваться. Плечо вибрировало под ладонью, Юскэ видел слезы на кончиках ее ресниц, и от этого, а еще от осознания собственного идиотизма, раз и навсегда все испортившего, сам был готов расплакаться.
- Прости!.. Нанакура, я... Я не хотел, правда!..
И тут же понял, что это неправда. Что он хотел.
Соноко потянулась прочь, и он автоматически сжал пальцы.
- Нанакура... Постой! Я... я...
Опять дерг-дерг - только тут он заметил, что в школе они больше не одни: по лестнице к раздевалке кто-то поднимался. Судя по одежде и повадкам - джинсы и рубашка навыпуск, небрежно закинутая за спину сумка, размашистый шаг - студент-вечерник. Он скользнул по ним равнодушным взглядом из-под длинной, до подбородка, челки, словно они не людьми были, а такими же ящиками для сменки, как те, около которых стояли, и прошел мимо. Юскэ молчал, дожидаясь, пока они снова останутся наедине, и, видимо, ослабил бдительность, потому что Соноко вдруг вывернулась и поскакала к двери, обуваясь на ходу.
- Нанакура!..
Он уже не соображал, правильно ли поступает или, наоборот, губит все на корню: снова бросился за ней и снова догнал. Все непоправимое было уже совершено, остался лишь последний шаг, который он и сделал, выпалив ей, уже сбегающей с крыльца, в спину:
- Нанакура, постой! Я серьезно! Я... я тебя люблю!..
Все.
Она замерла.
Он ждал. Не дождавшись, беспомощно повторил:
- Я серьезно... Я тебя... Давно...
Она опустила голову. У Юскэ упало сердце.
- Нанакура...
- Ха... Хасэбэ-кун... Про...
- Подожди!..
Соноко вздрогнула, втянула голову в плечи. И без того невысокая, да еще стоящая тремя ступеньками ниже, она сейчас казалась не больше воробья.
- Подожди... Не надо. Ничего не говори. Ты... Ты подумай, а потом...
Не договорив, он развернулся и вбежал в двери. Что бы сейчас ни прозвучало, он не был готов это услышать.
Особенно это.
Хасэбэ-кун...
...теплый желтый свет, встретившиеся взгляды, замерший смех...
Губы.
Все было так просто. Так хорошо. Зачем?.. Зачем он так поступил?
Она считала его своим другом, и вдруг...
Почему Хасэбэ-кун вдруг... И почему... Почему она его оттолкнула? Ведь это получилось само собой...
Непонятно...
Откуда взялось ощущение обиды, почти предательства?..
Она сделала шаг вниз и снова остановилась.
Но если рассудить, то Хасэбэ-кун не сделал ничего дурного...
"Ты подумай, а потом..."
Что ему сказать?.. Что ответить?
Еще один шаг.
Она не хотела терять друга. Не хотела своим отказом делать ему больно.
Отказом?
Соноко остановилась.
А почему, собственно, сразу отказом?..
Разве Хасэбэ-кун ей настолько неприятен?..
Нет.
Но почему тогда она его...
А! Конечно - просто не ожидала, что он вдруг возьмет и поцелует ее прямо посреди разговора! Потому и оттолкнула - от неожиданности.
Конечно. От неожиданности.
Последняя ступенька осталась позади. Соноко медленно пошла к воротам, и только выйдя на дорогу, сообразила, что чего-то не хватает. Портфеля. Она забыла портфель.
Придется вернуться...
Дверь школы распахнулась прямо ей в лицо. Она испугалась, что это снова он, но на крыльцо вышел недавний вечерник с ее портфелем в руке. Увидев Соноко, он без слов ткнул ей его в руки.
- Спасибо!.. - растерянно сказала она, но он испарился так же безмолвно, как и возник.
За спиной зазвучали голоса - это подошло время второй смены, и школьный двор, буквально пять минут назад еще пустой, становился с каждой минутой все более многолюдным. На учебу подтягивались вечерники, которые поглядывали на девушку в белой матроске и синей юбке кто с насмешкой, кто с любопытством, кто свысока. Потупившись, Соноко бочком выбралась на улицу и медленно, подпинывая коленками портфель, поплелась в сторону перрона. До электрички еще оставалось время, поэтому она позволила себе замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться - запрокинуть голову к вечереющему небу, где только-только просыпались звезды.
Она знала их по именам.
Как ни странно, на душе становилось спокойней. События сегодняшнего вечера постепенно утратили размеры вселенской катастрофы. Наоборот - если подумать, в этом даже есть что-то хорошее: ей впервые в жизни признались в любви.
И поцеловали тоже впервые...
- Ничего страшного.
Соноко сделала глубокий вздох и повторила:
- Ничего страшного.
Действительно: Хасэбэ-кун ей не противен. Он друг - настоящий друг, который всегда понимает и всегда готов прийти на помощь... Значит, все правильно: ведь часто случается, что друзья становятся чем-то большим, верно?..
Но... почему не екнуло сердце?
Она вопросительно посмотрела вверх. Небо быстро темнело, звезд становилось все больше и больше, они разгорались ярче и ярче. Вспыхнули фонари, и Соноко вздохнула: ну вот... А потом снова подумала: ничего страшного. Ведь звезды никуда не делись, просто их теперь не видно.
И в том, что не екнуло сердце, тоже нет ничего страшного: наверное, екнуло, просто она не поняла. Или не услышала...
Ведь такое может быть?..
- Ничего страшного.

***

На следующий день Мадока заподозрила, что дело нечисто, стоило увидеть замершую на лестнице Соноко. Та смешно тянула шею, пытаясь разглядеть, кто именно стоит у дверей в классную комнату. Медленно, чтобы заскрипевшая ступенька не испортила сюрприз, Мадока подкралась и...
- Привет!..
Соноко обернулась с такими глазищами, будто ее не по плечу хлопнули, а выстрелили в спину. В классе она сразу юркнула за свою парту и замерла, уткнувшись взглядом в крышку. Собственно, это-то как раз странным не было - Мадока давно привыкла к тому, что та постоянно уносится какие-то в голубые дали - например, как сейчас, когда сидит и рассеянно рисует на парте кончиками пальцев. Странным было то, что Хасэбэ, который, если приходил раньше, всегда сидел вполоборота к двери (и Мадоке не нужно было объяснять, почему), стоило ему увидеть Соноко, тут же развернулся к ним спиной и застыл.
Хм-м...
Оставить без внимания невесть откуда взявшееся напряжение между этой парочкой было никак нельзя. Чем дольше Мадока наблюдала, тем подозрения становились небеспочвенней: Хасэбэ так и не подошел, украдкой бросая на Соноко взгляды, от которых запросто могла бы воспламениться не только ее парта, но и соседние. Соноко тоже вела себя странно: готовилась ли к следующему уроку, записывала домашнее задание или разговаривала, стоило ему шевельнуться, как она сразу замирала. И заливалась краской.
Так-так.
Мадока не любила пребывать в неведении, поэтому после безрезультатной попытки взять в оборот подругу переключилась на Хасэбэ, "пробить" которого оказалось проще простого. Пара фраз, пара вопросов, на которые она ответа, конечно же, не получила - хотя это как посмотреть, ведь вспыхнувшие уши и забегавшие из стороны в сторону глаза говорили лучше всяких слов, - и дело было в шляпе.
Теперь-то Мадока знала наверняка: Хасэбэ, молчаливый ботаник и зануда Хасэбэ, всю старшую школу верным псом мотавшийся за бестолковой Соноко, все-таки решился! А она-то уж думала, что так и протопчется рядом, ни слова не сказав до самого конца школы!
Когда после уроков Мадока в кафе делилась новостями с Синдзи, ей хотелось пищать от восторга. Бойфренд экстаза не разделял - возможно потому, что алгебраическое выражение, из-за обилия скобок похожее на бронированную многоножку, упрямилось и не хотело превращаться в элегантный, как в учебнике, ответ.
- Хасэбэ и Соноко?.. - рассеянно переспросил он и послюнявил палец, чтобы подцепить страницу.
- Да он по ней уже не первый год сохнет, только все никак смелости набраться не мог!
- Правда, что ли? Хм... - на другой странице ничего подходящего тоже не нашлось. - А... Ну, да... Похоже на то...
- Ой, - вздохнула Мадока, отбирая учебник, - вы, мальчики, всегда такие наблюдательные - просто страх!
- Вот уж была охота за Хасэбэ наблюдать! - Синдзи помолчал, с усилием переключаясь с физики на лирику. - Слушай... А он-то ей нравится, нет?
...он ей?..
Мадока осознала, что понятия не имеет: за все годы дружбы она так и не научилась догадываться о мыслях и чувствах подруги. Возможно, потому, что больше была занята собственными.
- Понравится, - отрезала она. - Соноко просто сама не знает, чего хочет. Ну, посмотри: один из лучших учеников школы - раз, из хорошей семьи - два, собирается в Киодай на юридический - значит, зарабатывать будет... Это, выходит, три. Ее любит. Четыре. И симпатичный, если очки свои дурацкие снимет. Пять! Да если б у меня не было тебя...
- Чего-о-о?!
- Пошутила-пошутила. В общем, помочь им надо!
- Думаешь, сами не спра...
- Пф! Конечно, нет! Соноко вообще ничего вокруг себя не замечает, а Юскэ, вон, два года телился!.. Да пока он сделает следующий шаг, мы три раза поседеть успеем! Знаешь, знаешь!.. - Мадока перегнулась через стол, и Синдзи подался навстречу: - Я ему сегодня: "У тебя такие глаза красивые... Зачем прячешь?". А он ка-ак покраснеет!.. А я ему: "В очках, говорят, целоваться неудобно...", а он...
- А он?.. - эхом повторил Синдзи, не слишком уверенный, что этот энтузиазм ему по душе.
- А он цоп - чуть было не снял! Ой, смешно-о было!.. Давай, Шин-тян, тоже думай, как их свести!..
Спорить с Мадокой было себе дороже, поэтому Синдзи изобразил напряженную работу мысли. И его действительно осенило.
- Стой! - он хлопнул ладонью по тетрадке, и официантка восприняла этот жест в качестве призыва и заторопилась с кофейником. - Знаю!.. Двойное свидание!.. Спасибо-спасибо, нет, кофе больше не надо!.. Я и так сейчас лопну...
- Точно! Свидание! В кино!..
- На последний...
- ...ряд! - подхватила Мадока. - Умница!..
- На том стоим! А они захотят, как думаешь?
Мадока только фыркнула:
- Да куда они денутся!
Синдзи хорошо знал этот взгляд: никуда. Когда Мадока чего-то хотела, она всегда этого добивалась. Вот бы и ему так научиться! - и он опустил взгляд к упрямой алгебре, о которую уже вывихнул себе весь мозг.

***

Когда Юскэ явился в школу в линзах, Мадока торжествовала победу.
Вот это я понимаю! Молодец, Хасэбэ!
Видимо, в качестве бонуса к линзам прилагалось шило в одно место, потому что весь вид "молчаливого ботаника и зануды" выражал нетерпение, и стоило на пороге класса появиться Соноко, как он вскочил, чуть не уронив стул, и рванул навстречу.
Куда?... Куда без команды?! Ну уж нет!
Мадока метнулась наперерез, подхватила Соноко под руку, а в сторону Хасэбэ послала взгляд, который должен был раз и навсегда отбить у него охоту проявлять инициативу. Во всяком случае, на Синдзи это действовало лучше любого "фу!". Юскэ тоже точно на невидимую стену налетел, однако уже на следующей перемене предпринял новую попытку. Правда, удовлетвориться ему пришлось общими разговорами при свидетелях в лице Фуюми, Мадоки и подученного ею Синдзи. Хасэбэ при этом вел себя неестественно оживленно, Соноко отвечала односложно и бросала на него смущенные взгляды из-под ресниц, что Мадока посчитала добрым знаком. Фуюми ничего не понимала в происходящем - просто искренне веселилась, глядя на смущенные лица одной парочки и сосредоточенно-целеустремленные - другой.
Во время обеденного перерыва Мадока без лишних слов схватила Юскэ за рукав и утащила в спортзал.
- Чего тебе?.. - с подозрением спросил он и, на всякий случай, памятуя тот допрос с пристрастием, покосился на дверь.
- Значит, так, Хасэбэ, - Мадока уперла руки в боки, - сам все расскажешь или клещами из тебя вытаскивать?
- Чего тебе надо? - взъерепенился он, однако попытки удрать не предпринял.
- Ты ведь ей признался, да? Вы целовались?..
...а вот теперь предпринял.
- Ну и дурак! - крикнула Мадока в закрывающуюся дверь. - Так ты ее никогда не получишь, хоть в очках, хоть без! - и добавила наугад: - Я тебе помочь хочу! И могу!
Дверь прекратила закрываться.
Мадока затаила дыхание.
Медленно, точно идя на эшафот, Юскэ шагнул через порог, и ей стало не по себе от его лица, столько эмоций там сейчас смешалось - и мольба, и надежда, и неприкрытая боль. Ей впервые пришла в голову мысль, что, возможно, все куда серьезней, чем она думала, и вмешательством можно только навредить.
К несчастью, Мадока была девушкой не знающей сомнений.
- ...значит, признался...
Они бок о бок сидели на полу у стенки: Юскэ - уткнув в колени пылающее лицо; Мадока - поджав ноги под себя и поглядывая на него с участливым любопытством.
Он кивнул.
- ...значит, целоваться полез...
Он кивнул.
- А она убежала...
Юскэ никогда не говорил на такие темы, тем более с девушкой, поэтому предыдущие пять минут и десяток вымученных фраз были, пожалуй, самыми трудными в его жизни.
- Да брось - я вон вообще Синдзи в первый раз пощечину залепила!..
Его это не слишком утешило.
- Ну, и что теперь думаешь делать?
Он поднял голову:
- Но... ты же сама сказала, что...
- Сказала, - кивнула Мадока. - Но сначала ты должен решить, чего именно хочешь.
Его лицо стало совсем растерянным.
- Я?
Она опять кивнула.
Ну...
Он снова замолчал.
- Я хочу, чтобы... ч-чтобы...
И тут Юскэ осознал странное: язык перестал его слушаться. То есть абсолютно - не желал выговаривать слова, которые вертелись в голове.
- Чтобы что?.. - не дождавшись продолжения, Мадока пихнула его в бок.
Он раздраженно отвернулся и уставился на баскетбольное кольцо, куда на его памяти Синдзи пока ни разу не попал.
- Ну, не знаю. Хочу... - он напрягся и выдавил, снова краснея: - Просто хочу, чтобы мы были вместе. И все.
- И что же это значит - "вместе"? - не унялась Мадока. - "Вместе" - понятие растяжимое. Чем тебе сейчас не "вместе"?
Он заерзал с риском получить в одно место к уже имеющемуся там шилу еще и парочку заноз впридачу.
- А ты, значит, не понимаешь!..
- Я понимаю, как я понимаю, но не понимаю, что под этим ты понимаешь. Понимаешь, что я под этим понимаю?
- Э-э... Наверное. Ну-у...
Мадока молчала, и он дал волю застенчивой фантазии:
- Я... Я хочу... чтобы мы с Нанакурой вместе готовились к экзаменам... И... и поехали в Киото...
Ей захотелось схватиться за голову: этого-то она и боялась.
Ботаник и зануда.
- ...ходили в библиотеку...
...держались за руки, - просуфлировала Мадока без особой надежды на успех. Так и есть: даже не услышал.
- ...в кино...
- ...обнимались...
- Что?..
- ...и целовались. Или тебе Соноко нужна, чтобы книжки вместе читать да школьные альбомы делать?
Юскэ опять отвернулся, но не раньше чем Мадока успела заметить побагровевшие щеки. Он и сам чувствовал, насколько сильно покраснел, - лицо зудело, точно нахлестанное крапивой. Пряча смущение, он привычным жестом потянулся к отсутствующим очкам, чуть было не выбив себе пальцем глаз.
- Ну, не только, - буркнул он.
- Тогда скажи это, - Мадока была неумолима. - Скажи: "Хочу с ней целоваться".
В каком-то ступоре он уже даже открыл рот, но вовремя спохватился:
- Да ну тебя!
Рявкнул в коридоре спасительный звонок на урок, и Мадока поднялась, отряхнула юбку:
- Кстати, о кино. В воскресенье идем на двойное свидание, - безапелляционным тоном заявила она. - Мы с Синдзи и вы с Соноко, - и вышла, оставив Юскэ приходить в себя.
Следующий урок он просидел все в том же спортивном зале. Все равно это была самоподготовка, и с учетом его успеваемости и примерного поведения на прогул наверняка посмотрят сквозь пальцы. К тому же, всегда можно сказать, что занимался в читальном зале. Слова Мадоки крутились в голове, и чем дальше, тем осмысленней казались.
Юскэ прочистил горло и едва слышно, стесняясь звука своего голоса, произнес:
- Хочу, чтобы Нанакура была моей девушкой... Хочу с ней ц...целоваться, - от одного только звучания этого слова по спине побежали мурашки. - Хочу... Хочу, чтобы она любила меня...

***

Слова Мадоки упали на благодатную почву, хорошо подготовленную двумя годами томительной влюбленности. Внутри точно плотину прорвало, и Юскэ растерянно наблюдал, как этот бурный поток уносит обломки былой жизни. Попытки удержать хоть что-то оказывались безуспешными - за что он ни хватался, все ускользало сквозь пальцы. На уроках слова учителя замирали на подлете к голове и лопались, как мыльный пузырь, дома кусок не лез в горло; он не понимал ни единого слова из трижды прочитанного параграфа, плохо спал ночью, а на курсах постоянно клевал носом.
Мать уже всерьез начинала беспокоиться.
- Наверное, перезанимался, - встревоженно сказала она, не подозревая, что объект беседы уже вернулся и сейчас переобувается в прихожей.
- Ничего страшного, - отозвался из-за газеты отец. - Вот поступит, тогда и отдохнет. Всего ничего осталось.
- Может, все-таки к доктору его сводить?.. Может, витамины какие надо... Или режим дня поменять...
К доктору?
Юскэ некстати подумал, что отец Соноко тоже доктор, и его сразу бросило в пот.
- Глупости. Витамины, режим дня... Хватит над ним кудахтать - не младенец уже.
Мать всем видом выразила крайнее неудовольствие равнодушием мужа, но, зная его характер, возражать не рискнула. Однако просто умолкнуть не могла:
- А вдруг у него случилось что?
Хасэбэ Тосиюки наконец-то опустил газету. Правда, лишь для того, чтобы смерить жену насмешливым взглядом.
- Что, ну, что у него может случиться? Сейчас не до случаев - пусть учится, иначе вся жизнь псу под хвост пойдет. Самое ответственное время.
Газета вернулась на место, но желание читать испарилось. Страницы раздраженно зашуршали.
- Еще скажи, что он передумал идти в университет и решил после школы жениться и пойти работать на бензоколонку. Ха-ха. Ха.
У Юскэ свело скулы. Небрежность, с какой отец отзывался о его жизни и решениях, всегда вызывала раздражение, но сегодня зацепила сильнее обычного. Сразу захотелось войти в комнату, топнуть ногой и крикнуть: "Это мое дело, чего я хочу! Захочу - пойду машины заправлять! Захочу - женюсь! Это моя жизнь!"
Да, именно это ему и захотелось закричать.
Ну, или сказать.
Негромко.
- Дорогой, всегда-то ты утрируешь!.. Хоть взгляни на него - он же сам на себя не похож!..
Юскэ бесшумно отступил в тень, хотя смотреть на него прямо сейчас никто не собирался.
- Ума не приложу, что с ним творится?.. - продолжала мать. - Может, поговоришь с ним?
- И о чем же?
Юскэ тоже попытался представить разговор и содрогнулся. К несчастью, прежде чем подняться к себе в комнату, нужно было забрать из гостиной школьную сумку. Он как раз собирался дать знать о своем присутствии, когда мать продолжила:
- А вчера, когда я к нему вошла, он разговаривал по телефону.
- И что?
- А то, что он покраснел и сразу повесил трубку!
Юскэ замер с занесенной ногой.
- И что?
- Не знаю, кому он звонил, но я уверена, что девушке... Ну, ты понимаешь...
- Хватит глупостями заниматься! Еще скажи, что он влюбился! Юскэ, слава богу, еще не сошел с ума...
...сошел с ума...
- Знаешь, я у него ведь и фотографии нашла... Нет-нет, не то, что ты подумал, - школьные!.. И на всех...
Юскэ захотел, чтобы этот разговор прекратился. Немедленно.
- Я дома!..
Мать обернулась с торопливо-виноватой улыбкой.
- А, сынок!.. Ужинать будешь?
- Попозже...
Юскэ напустил на себя беззаботный вид, на что ушли все ресурсы, поэтому сначала он не заметил журнальный столик, налетев на который больно ушиб голень, а потом, прыгая на одной ноге, наткнулся на диван и устоял лишь потому, что замахал руками, порвав отцу газету.
- Извини... Я это... - пробормотал он и отступил к лестнице, откуда через секунду донесся грохот вперемешку со сдавленными чертыханиями.
- А может, и впрямь перезанимался... - озадаченно переводя взгляд с правой руки на левую, в каждой из которой находилось по половинке финансового дайджеста, признал Хасэбэ Тосиюки. - Действительно, покажи-ка его врачу. Еще не хватало, чтобы свалился перед экзаменами.
Как Юскэ ни упирался, открутиться от визита к семейному доктору не удалось. Тот не нашел ничего кроме легкого переутомления, что мать немного успокоило. Сам он, со своей стороны, теперь старался как можно меньше попадаться родителям на глаза. Особых усилий для этого не требовалось: дни он проводил в школе, вечера - на курсах, а оставшееся время запирался в комнате и занимался. Ну, или делал вид, что занимается.
Потому что заниматься он не мог.

***

Он дождался Соноко после уроков.
- Нанакура.
Она знала, что разговора не избежать: взгляды, которые Хасэбэ-кун на нее бросал, - то полные надежды, то мрачные, то вопросительные, то умоляющие - она все их видела, все чувствовала, однако что-то мешало подойти и заговорить первой. Она приняла решение, но, хотя и знала, что нечестно и непорядочно мучить человека неизвестностью, поделать с собой ничего не могла.
- У тебя есть минутка?
Соноко замерла. Потом неуверенно кивнула.
В молчании, не глядя друг на друга, они вышли со школьного двора. На душе у Юскэ скребли все кошки мира, он уже жалел, что подошел, так паршиво себя чувствовал, хотя еще четверть часа назад казалось, что хуже этого нескончаемого неведения ничего быть не может.
Если Нанакура согласилась поговорить, значит, уже определилась.
Все. Путей для отступления нет.
Он вытер о брюки ладони, постаравшись сделать это незаметно.
Но когда уже, когда?.. Почему она молчит?
- Хасэбэ-кун...
Юскэ тут же остановился и повернулся с видом приговоренного к расстрелу.
Сейчас. Вот сейчас. Сейчас скажет "Извини..."
Он сделал глубокий вдох.
- Спасибо.
Она робко подняла взгляд. Лицо Хасэбэ-куна не изменило выражения, но в глазах блеснуло что-то вроде озадаченности.
Соноко потупилась.
- Мне... еще никто не признавался в любви.
Еще один взгляд. Если бы она разбиралась в чужих чувствах, то заметила бы тень облегчения, на смену которой пришло еще большее напряжение.
- Я...
Она помедлила.
У Юскэ перехватило дыхание.
Умный.
Хороший.
Внимательный.
Симпатичный,
хотя в очках он ей нравился больше.
Добрый...
Ему перестало хватать воздуха.
- ...согласна, Хасэбэ-кун.
Судорожный вздох...
Лицо Юскэ вспыхнуло, и Соноко робко улыбнулась в ответ.
- Я согласна встречаться с тобой, Хасэбэ-кун.
- Нанакура...
Из-за дурацкой улыбки даже говорить было трудно, и он небеспричинно боялся, что рот сейчас порвется, даже отвернулся и ущипнул себя за щеку. Не помогло: стоило посмотреть на нее, как дурацкие губы опять разъехались от уха до уха.
- Спа...спасибо... Знаешь, - после паузы, заполненной борьбой с собой, добавил он, - если честно, я боялся... так боялся, что ты мне откажешь...
...и искренний.
Они снова пошли по берегу, и все, что мгновение назад наводило на него уныние, теперь излучало радость: и первое прохладное дыхание осени, и обмелевшая речка, и ежики сухой травы, и солнце, щекочущее макушки...
Юскэ покосился на руку Соноко. Она ведь действительно согласилась. Согласилась стать его девушкой.
...девушкой... Моей девушкой...
Он снова вытер ладонь. Подстроился под ее шаг, чтобы все случилось как бы невзначай... К несчастью, не подозревающая об этих терзаниях Соноко выбрала именно этот момент, чтобы переложить портфель из правой руки в левую. Потом снова в правую и опять в левую. Она испытывала странную неловкость: его признание и ее согласие разделили их дружбу на "до" и "после", и где "до" они бы болтали без умолку, "после" было лишь неловкое молчание.
Он задел ее кончиками пальцев...
- Хасэбэ-кун...
- Да! - вздрогнул Юскэ, отшатываясь.
- Мне нужно домой - к контрольной по математике готовиться...
- Я помогу! - выпалил он, совершая при развороте маневр, позволивший оказаться по другую сторону от ее портфеля. Ее рука была так рядом, что он почти чувствовал ее тепло.
- Пр...прямо сегодня, да? - растерялась Соноко. - Спасибо... У меня упрощение почему-то не получается... Вроде все формулы знаю, а куда их применять - не вижу...
- Конечно, - слабым голосом подхватил он, снова весь сосредоточенный на кончиках пальцев, которые начало покалывать от возбуждения. - Я... Я могу сегодня... прямо сейчас...
Руки соприкоснулась, Юскэ торопливо вздохнул и, пока Нанакура не спохватилась, сжал ее ладонь в своей.
Такая горячая и маленькая.
Он точно птичку держал.
- ...я помогу... Объясню...
- Спасибо, - Соноко сделала вид, что ничего не произошло. - Может, и ребят позовем?..
Ребят?..
Он не планировал никаких "ребят"...
- Они... уже ушли.
- А-а-а... А заниматься где будем?.. У... меня?..
Юскэ кивнул с такой горячностью, что были бы на нем очки, лететь им сейчас в дальний куст. Он сжал ее руку уже уверенней. Соноко робко подергалась.
- На...накура... Пойдем в воскресенье в кино!..
Птичка снова трепыхнулась.
Дерг-дерг.
Юскэ не решился удерживать ее дольше.
- Мне Мадока уже сказала.
- Да-а?..
Мадока? Зачем она влезла? Зачем сказала?
Он хотел сделать это сам.

***

В тот день до Соноко они так и не доехали, присев в ближайшем кафе, и то ненадолго: Юскэ вспомнил про подготовительные курсы, куда - смущенно бормочущий извинения - и был практически выпровожен ею под клятвенные обещания в следующий раз объяснить все темы. Он хотел надеяться, что никаких третьих лишних при этом не окажется, хотя понимал, зная Соноко и отметки остальной троицы, что шансы на это эфемерны: она наверняка позовет всю компанию.
"Но ей-то я все равно помогу!" - на этом сердце успокоилось, и он привалился затылком к окну электрички, за которым мелькали дома, деревья и станции.
Дни до выходных пролетели с аналогичной скоростью, и вот, проснувшись утром, он первым делом подумал, что сегодня воскресенье, и в четыре часа они идут в кино. "Они" - это он с Нанакурой и Томияма с Иино. Не стоит и упоминания, что у Юскэ все валилось из рук с самого утра, а причины поминутных взглядов на часы не понял бы только слабоумный. Он явился на условленное место первым, за полчаса до Синдзи, который посмотрел на приятеля с понимающей усмешкой.
- С утра, что ли, торчишь? Вон, уже нос красный. Зря притащился в такую рань - девчонки всегда опаздывают. Мадока отродясь вовремя не приходила.
Не зная, что сказать, Юскэ просто кивнул.
- Распустил я ее, - продолжил Синдзи задумчиво, присаживаясь на лавку и открывая банку с горячим кофе. Вторую он подал Юскэ. - Потакал-потакал, вот она от рук и отбилась... Ты с Соноко давай сразу построже, чтобы свое место знала. А то... - он отхлебнул кофе.
- Что?.. - растерянно спросил Юскэ.
- А то тоже примется хвостом щелкать по поводу и без, - со свойственной ему прямотой пояснил Синдзи и для наглядности сжал кулак: - Короче, сразу бери в оборот, чтобы знала, кто в доме хозяин.
Юскэ совсем растерялся. Он никогда об этом не думал. Зато думал о другом:
- Слушай, Томияма, - бессознательно подлаживаясь под грубоватый тон однокашника, сказал он, и сделал глоток, тут же начав отогреваться, - а у вас с Иино... ну... было?.. - как он ни пытался, выговорить слово не вышло.
Синдзи поперхнулся... повернулся с вытаращенными глазами, и Юскэ стало совсем неловко.
- Ого! Сразу быка за рога! Лучшая пятерка в школе первая во всем! - он засмеялся, и, чтобы не отстать, Юскэ выдавил кривую ухмылку. - И правильно: таких нужно сразу к рукам прибирать, чтобы по сторонам не засматривалась.
- По сторонам?
- Ну, мало ли... Такие овечки как увидят настоящего мужика - и поминай как звали, - нимало не заботясь о том, какое эффект это может произвести на Юскэ, авторитетно заявил Синдзи. - О, ты глянь, глянь! Идут!.. И даже вовремя!
Поднимаясь с лавочки, Юскэ поймал себя на том, что волнуется больше обычно, хотя они уже сто раз ходили гулять вместе. Но раньше они ходили "вместе", а сегодня он шел "с ней", и разницу Соноко поняла в тот момент, когда потянулась за кошельком, чтобы заплатить за свое мороженое: Юскэ остановил ее руку и расплатился за обоих.
- Это свидание, - шепотом выбранила Мадока бестолковую подругу, - мальчики платят!..
- Но как же...
- А вот так!.. И вообще, иди к нему! - прошептала Мадока, подпихивая ее в спину, и добавила, уже в полный голос: - Эй, Юскэ! Ты фотоаппарат взял?
- Конечно! Я ж без него из дома не выхожу. Правда, сегодня только мыльницу...
- Сними нас! - Мадока подхватила Синдзи под руку. - А теперь я вас! - не дав Юскэ ничего сообразить, она выхватила камеру. - В кадр не помещаетесь! Встаньте поближе! Да не ко мне - друг к другу! Еще ближе! Соноко!..
Соноко почувствовала прикосновение его плеча. Такими их и запечатлела пленка: ее с немного испуганными глазами, а рядом Юскэ с собранным, точно на экзамене, лицом.
- Ой, что же мы стоим! - неугомонная Мадока уже смотрела на часы. - Опаздываем!
Времени и правда оставалось только-только чтобы добежать до кинотеатра и купить билеты и попкорн. В зал они входили уже в темноте под мельтешение начальных титров и, протискиваясь на свои места, по очереди наступили на ноги какой-то парочке. Парочка этого не заметила, слишком занятая друг другом.
А разве они пришли сюда за чем-то другим? - Мадока усмехнулась и пожелала Хасэбэ не быть тюфяком.
- Спасибо, Хасэбэ-кун, - устроившись, Соноко с благодарностью зачерпнула поп-корн из стаканчика, пристроенного Юскэ между сиденьями, и погрузилась в происходящее на экране. Фильм ее увлек - ровно до той секунды, как, не глядя потянувшись за очередной горстью, она не натолкнулась на его пальцы. Отдернуться она не успела - Юскэ оказался проворней, и они застыли, держась за руки в бумажном стакане. Тикали секунды, на экране что-то происходило, но Соноко уже ничего не понимала. Его рука была теплой, большой и... настоящей. В темноте Юскэ осмелел: вторая его рука легла сначала на спинку ее кресла, потом сдвинулась вниз, на плечо... Соноко робко покосилась влево, на Мадоку, но, к счастью, та о чем-то шепталась с Синдзи - они сидели голова к голове и...
Ах!
Соноко вздрогнула и отвернулась.
Мадока и Шин-чян не разговаривали.
Они вовсю целовались.
Она взглянула в противоположную сторону, надеясь, что Хасэбэ-кун ничего не заметил. Стоило их глазам встретиться, как его губы дрогнули, веки начали опускаться, судя по сонному взгляду, направленному - теперь, когда их головы были совсем близко, Соноко это уже видела - на ее губы, которые она тут же закусила, он тоже собирался...
- На...Нанакура...
Поцелуй пришелся в висок - она отвернулась и вжалась в кресло, засунув руки между коленями на случай, если он снова попытается что-нибудь сделать. Ей было неловко до такой степени, что хотелось убежать - на глазах у всех, в таком месте... рядом с друзьями... Но Юскэ, кажется, сам испугавшийся своему порыву, не шевельнулся до самого конца фильма и больше никаких попыток не предпринял. Обратно они возвращались в неловком молчании. Мадока с Синдзи откололись на полпути.
- Что ты как неживая!.. - напоследок пришикнула та на Соноко и незаметно подмигнула Юскэ, который весь в в растрепанных чувствах, не замечал ничего.
Почему, когда он с ней, ему так плохо? Почему сердце томится, сжимается, ерзает по всему телу, забираясь то в горло, то в желудок, почему его бросает то в жар, то в холод, почему он испытывает смятение, нетерпение, раздражение, тревогу, тоску - что угодно, но только не радость?.. Почему Томияма с Иино, даже ссорясь (а ссорились они постоянно) все равно счастливы и излучают уверенность?.. Почему его до сих пор трясет, и ноги подгибаются - хуже чем тогда, в школе?
...И почему она его сторонится? Ей настолько неприятно, когда он ее целует?.. Или испугалась, что Томияма с Иино уви...
Мысль была прервана толчком в плечо: Юскэ налетел на идущую навстречу парочку. Бормоча извинения, он дал дорогу и оглянулся: выходной, и на улице полно влюбленных - улыбающихся, держащихся за руки, смотрящих друг на друга, - перевел взгляд на безучастную Нанакуру: со стороны взглянуть, так они и вовсе не знакомы... Он сжал-разжал кулак и решительно взял ее за руку. Сразу крепко. Они прошли в молчании несколько метров в сторону станции, а потом...
А потом ее пальцы дрогнули и мягко, почти невесомо сжались вокруг его ладони.
- Нанакура...
Соноко повернулась, неуверенно посмотрела на него и перевела взгляд вверх.
Сердце опять стало распухать, подбираясь к горлу. Юскэ облизал пересохшие губы, собираясь заговорить, но вдруг услышал ее смех. Он не поверил своим ушам: смеется? Неужели над ним?..
Она снова рассмеялась:
- Ну, конечно!..
- Что?
- Какая же я бестолковая!
- Что?..
Он посмотрел вверх, потом на нее и снова вверх. Звезды. Осень брала свое: смеркалось все раньше, и вот, они моргали в темноте, по-осеннему яркие и крупные.
Как ее глаза...
Ему нестерпимо захотелось снова ее поцеловать, но было страшно и непонятно, с какого места начинать.
"...и поминай как звали"... - некстати всплыло в памяти.
Юскэ облизнул губы.
- Нанакура, а как...
- Смотри! - перебила Соноко, и стоило ей повернуться, как все на свете стало неважно - лишь бы она всегда смотрела на него с таким выражением лица. - Знаешь... - она помедлила, потом продолжила с искринкой во взгляде: - У меня есть друг по переписке. На... только не смейся, ладно? - на парте, моей школьной парте. Я не знаю, кто это, ничего не знаю, но уверена - это очень хороший человек. И он тоже любит звезды.
Юскэ сразу захотелось спросить, почему же это "он", почему именно "друг", а не "подруга", если она сама только что сказала, что понятия не имеет, кто это.
- Каждое утро я нахожу новую загадку - новое созвездие. И каждый вечер оставляю ему свою.
Юскэ ощутимо дернуло при слове "ему", но он улыбнулся:
- И какую же ты сейчас отгадала? - с напускной жизнерадостностью спросил он. Она радуется - значит, он должен испытывать то же чувство, но радости не было, как он тужился - только настороженная ревность к неизвестному сопернику, о котором она думала даже сейчас - сейчас, когда была с ним, когда держала его за руку, когда он думал о ней - только о ней...
- Такую простую, что самой стыдно! Смотри - Кассиопея!.. - Соноко высвободила руку и вычертила пальцем в небе перевернутую "М". - Вон, вон она... - и, видя, что Юскэ не может сориентироваться в звездной россыпи, нетерпеливо развернула голову в нужном направлении, которое проверила, почти прижавшись своим виском к его: - Вон же, чуть левей... Видишь?
- Вижу, - хрипло ответил он. И соврал: он сейчас ничего не видел, ничего не чувствовал - только мягкость ее щеки.
- Раз-два-три... - Соноко вела пальцем по небу. Юскэ следил за ним невидящими глазами и вдруг...
- Ой... Вижу...
- Это было первое созвездие, которое я выучила! - поделилась Соноко и, только сейчас осознав их близорсть, замерла.
Чувствуя, что еще полмгновения, и она отпрянет, Юскэ снова нашел ее руку, потом вторую, повернул, потянул к себе... Она смотрела робко и послушно, отблески недавней радости еще светились в глазах и на губах, которых он осторожно коснулся. На секунду, не дольше - он бы и рад был, но перехватило дыхание. Ответного поцелуя он не дождался, но это не обескуражило - по негласным правилам, приличная девушка в начале романа могла разве что позволить себя целовать.
Позволила...
Он боялся радоваться.
- Хасэбэ-кун...
Юскэ хотел сказать, что она может называть его по имени и спросить разрешения обращаться к ней "Соноко", но вместо этого почему-то опять испугался, что вот сейчас она точно спохватится, оттолкнет его и убежит, как в прошлый раз, поэтому схватил ее за рукав куртки:
- Прости, прости...
Она потупилась, покачала головой:
- Нет, не извиняйся...
- Ты не сердишься? На...Нанакура... - воспрянул он духом, но издалека донесся шум приближающейся электрички, и Соноко не дала ему закончить:
- Прости, Хасэбэ-кун, мне пора...
- Я провожу!..
- Нет-нет, не надо! Тут рядом!.. До свидания! Спасибо...
- До завтра!
Соноко взбежала по лестнице. Он проводил ее взглядом, надеясь, что она еще раз обернется напоследок, но нет. Скрежет тормозов, шипение открывшихся и закрывшихся дверей, снова перестук - все быстрее и дальше.
И тишина.
Юскэ стоял, глядя в небо, откуда на него угрожающе нацелилась Кассиопея.
Он уже знал, чем займется завтра.

***
На следующий день Юскэ просидел в фотолаборатории до самого пересменка - листал выпускные альбомы тысячадевятьсотмохнатых годов и по сотому разу протирал безупречно чистые объективы. За окном смерклось, школа обезлюдела, в пустых коридорах зазвучало напоминание, что до половины шестого учащиеся первой смены должны разойтись; потом снова зазвучали голоса, зазвенел звонок, и вот тогда, крадучись, словно вор, он подобрался к дверям кабинета, который до сих пор совершенно искренне полагал своим.
Так странно было видеть по-хозяйски раскинувшихся за партами незнакомых людей, что он даже не сразу взглянул на парту Нанакуры, - оторопело смотрел на свою, где сидел какой-то долговязый парень в вызывающе яркой красной рубашке. А потом спохватился, перевел взгляд, и губы сами собой сжались в тонкую линию.
Он знал, он чувствовал.
Парень. Широкоплечий, рослый... лица не видно - загораживает длинная, до подбородка, челка.
Взрослый.
...и поминай как звали...
Самозванец поднял голову от тетради, и Юскэ его узнал.
Тот самый, который натолкнулся на них в раздевалке.
В голове как бомба взорвалась, разбрасывая во все стороны осколки вопросов, бессмысленных и безответных.
Выходит, они с Нанакурой знакомы?
Выходит, она его обманула, говоря, что понятия не имеет, кто сидит за ее партой, а на самом деле они договорились встретиться после уроков, и он, Юскэ, просто путался у них под ногами?
От ревности стало горько во рту.
Но нет, нет, конечноже, нет. Что за глупости!.. Нанакура - она честная, она не стала бы обманывать. Никогда. Это случайность. Совпадение. Она его не знает.
Однако это не меняет того факта, что ее таинственный друг по переписке - это...
Юскэ сжал челюсти.
Больше он никаких случайностей и совпадений не допустит.
Следующим утром он появился в классе самым первым. Подошел к ее парте, и с ревностью, снова подступившей к горлу, посмотрел на истыканную крышку: соединенные в созвездия точки и совсем свежие, без линий - наверное, вчерашние.
Непонятный язык, на котором она говорила с другим - говорила и была счастлива.
Ее устремленный в небо взгляд. В небо. На того - другого.
Ее чувства, обращенные к тому, другому.
Он все продумал вечером, когда ворочался в кровати. Все просто: нужно поменять ее парту со своей. И, с удовлетворением прикрыв созвездия портфелем, Юскэ вдруг понял, откуда такая уверенность в успехе: Нанакура никогда не подходила к нему первой. Он еще мусолил эту нерадостную мысль, когда начали подтягиваться одноклассники. И, слыша на пороге шаги, он каждый раз напрягался: она? Не она? Не она...
Соноко появилась за пять минут до звонка, запыхавшаяся. Он обернулся с приветственной улыбкой наготове, но она, мельком кивнув ему вместе со всем остальными, вдруг растерянно замерла...
...кинулась к соседней - не та... И эта тоже... И эта...
Юскэ смотрел, страдая вместе с ней.
- Подъем! - скомандовала Омори: в класс в журналом под мышкой вошел математик. - Поклон!
- Перекличка!
Раскрывая тетрадь, он еще раз покосился на Соноко. Она понуро смотрела на закрытый учебник.
Он повторил, что так надо. Что так будет лучше.
Но теперь слова уже не казались убедительными.
Больше разговоры о звездах не вызывали ни радости, ни ощущения причастности к чему-то, что принадлежит ей и ему - им. Казалось, что рядом всегда стоит третий - вечерник с челкой до подбородка и неприветливым взглядом. А еще через день...
...Он стоял и с потрясением смотрел на свою парту - чистую, без всяких следов циркульного надругательства. Первым порывом было кинуться к ее парте, но поздно - в классе уже было полно народа, и...
...и сама Нанакура, в пальто и белом пушистом шарфе - по утрам уже было холодно, - входила в двери. Чтобы все понять, хватило одного взгляда на ее вспыхнувшее радостью лицо. Забыв раздеться, она склонилась, погладила крышку кончиками пальцев, словно та была живой.
Дальше Юскэ смотреть не мог.
Шваркнув стулом по полу, он подошел:
- Нанакура!.. - с усилием улыбнулся, когда она подняла сияющие глаза. Сияющие не ему. - Я тут подумал... а поехали в выходные... в обсерваторию в Огаву!
Невзначай покосился на парту.
Точно.
- Честно говоря, не знаю...
- Тебя родители не отпустят, - безапелляционно встряла Мадока, и Соноко тут же вскинулась:
- Вот еще! Поехали!..
Юскэ бросил на Мадоку полный признательности взгляд. Она усмехнулась в ответ.
В тот же день он пошел в библиотеку и, набрав книг по астрономии, закопался в них с головой - это было куда важней каких-то там контрольных, за которые он вообще не волновался.
- А разве теперь и астрономию сдают? - удивилась некстати зашедшая в комнату мать.
- Мне для реферата надо, - какого черта он опять забыл запереться?..
"Существует теория, согласно которой, получи Солнечная Система второй шанс, роль Солнца мог бы выполнять Юпитер. Однако воспользовался бы он этим шансом?"

***

На автобусной остановке он был первым. Как всегда. Шло время, но ни Томияма с Иино, ни Тачибана все не появлялись - пришла только Нанакура, с сумкой в одной руке и телескопом в другой.
Он кинулся навстречу:
- Давай помогу!..
- А где все? - растерянно спросила она, глядя на часы.
Он бы тоже хотел это знать.
- Сбегаю позвоню. Может, застряли где-то...
Интуиция подсказала, что звонить надо Мадоке.
- А-а, привет-привет!
- Ты почему дома?!
- Шин-чян после вчерашней физры заболел, а без него я не поеду, - беззаботно пояснила Мадока. - А Фуюми сказала, что не собирается смотреть на ваши влюбленные физиономии.
Вообще-то это было сущей неправдой: Мадока сама позвонила подруге, строго-настрого запретив "путаться под ногами".
- Но как же... - у него от возмущения даже слов не осталось. - Ведь мы же догова...
- Не будь ты тряпкой! Поезжайте вдвоем! У вас там день и ночь будут! Целый день и целая ночь! Соображаешь? Ты ведь этого хотел, да?
Юскэ проглотил ком в горле.
- Удачи!
Мадока повесила трубку.
- Что такое? Хасэбэ-кун, что случилось? Где ребята?
- Они... Они не придут, - не находя сил поднять голову, таким неудачником он сейчас себе казался, сказал Юскэ. - Они за... заболели. Простыли. Все.
Соноко сникла.
- Но, если хочешь, мы можем поехать вдвоем...
Слова повисли в воздухе, жалкие и неубедительные, как и он сам. Она промолчала. И продолжила молчать, когда к остановке подъехал автобус.
Внутри у Юскэ все онемело. Они стояли и смотрели на три ведущие в салон ступеньки.
- Давай я тебя провожу до дома, - отнемел он одними губами. - Телескоп помогу донести. Ничего - съездим как-нибудь в другой...
- Поехали! - выдохнула Соноко. - Поехали, Хасэбэ-кун!..
...Такие минуты укорачивают жизнь лет на десять, - думал Юскэ, глядя в окно. После пережитого на остановке, когда все его надежды оборвались в один миг, он теперь даже радоваться не мог, хотя Нанакура - вот она, сидит на соседнем сиденье, и впереди у них целый день вдвоем.
И ночь...
При этой мысли, озвученной в голове голосом Мадоки, захотелось взять ее за руку, но интуиция посоветовала повременить, не то Нанакура точно выскочит на первой же остановке. Вот Юскэ и терпел, сколько мог, как мог - как терпел предыдущие два года, глядя только на нее, видя только ее, живя только тем, чем жила она. За это судьба вознаградила его самыми счастливыми часами в жизни, когда они вместе гуляли по окрестностям и обедали на лавочке, любуясь зелеными пока еще холмами, лежащими у их ног, когда ходили по крошечному музею, когда пили чай, когда листали астрономические книжки с расчетами, когда ждали сумерек, когда устанавливали телескоп, и, наклонившись к нему, сшиблись лбами, засмеявшись сквозь брызнувшие из глаз слезы.
- Будет шишка, - освидетельствовав его лоб, сказала Соноко и пощупала свой. - Кажется, у меня тоже, - и снова наклонилась к окуляру. - Ага... Вот! Нашла! Смотри - Юпитер!
Все звезды и планеты были для него на одно лицо. Но нет - и правда, вот он!..
Ух ты. Юпитер...
- Представляешь, Нанакура, Юпитер мог стать солнцем. Просто не захотел...
Он выпрямился.
Соноко смотрела на него темными, как вишни, глазами..
- Ты столько знаешь, Хасэбэ-кун... Скажи, тебе и правда все это интересно?..
- Мне интересно все, что интересно тебе, - честно сказал он. - И поехал я потому, что ты хотела поехать. Я хотел быть с тобой.
Показалось или по ее лицу действительно скользнула тень разочарования? А может, это смущение? Неважно. Он почувствовал, что наконец-то можно сказать и все остальное:
- Нанакура, я серьезно. Я люблю тебя, - с нажимом произнес он, пытаясь донести до нее тот смысл, какой вкладывал в это слово. Увидев, что она все равно не понимает, пояснил: - Хочу, чтобы ты поехала в Киото. Со мной. Чтоб мы вместе учились. И были вместе. Понимаешь, Соноко?..
Произнесенное вслух, ее имя было таким уютным, таким удобным на губах, что опять ужасно захотелось ее поцеловать в этой уютной, обнявшей их темноте, нарушаемой внизу светом редких фонарей, а наверху - бессчетной звездной россыпью. Юскэ потянул Соноко к себе, и она послушно вдвинулась в его объятия.
Он закрыл глаза...
- Хасэбэ-кун...
- Называй меня по имени... - попросил он и выдохнул ей в волосы: - Соноко...
- Юскэ-кун... - неуверенно произнесла она.
Он отступил, потянулся к ее губам, но поцеловать не успел - дверь здания, около которого они расположились, открылась, и оттуда торопливо вышла немолодая женщина в темном костюме. Мельком взглянула на отшатнувшуюся друг от друга парочку и, стуча каблуками, заторопилась в сторону ведущей к остановке лестницы.
- Соноко... - он попытался начать с того места, на котором их прервали, но она легко, как рыбка, выскользнула из его рук:
- Не надо, тут люди... - потупилась и, пряча свое смущение, снова припала к телескопу.
Он подождет. Что-что, а ждать он умеет.

***

Осень брала свое, и Юскэ, перетаптывающегося на крыльце в свитере и джинсах, било мелкой дрожью. Изо рта шел пар, он постоянно шмыгал носом и обнимал себя руками за плечи, что помогало мало.
- Все, можно! Заходи, Хасэбэ-кун, - наконец-то раздалось из-за двери, и он с радостью вернулся в теплую комнату, где на одном из футонов Соноко укрылась до самой макушки одеялом.
- Мы же, вроде, договорились?..
- Извини. Никак не привыкну... Юскэ-кун...
- Ничего. Я гашу свет? - он вытащил из сумки спортивный костюм.
- Ага.
Щелк.
- Спокойной ночи.
Спокойной ночи?..
Юскэ замер с полурасстегнутым ремнем в руках.
Как "спокойной ночи"?.. Она собирается спать?
Он забрался под холодное одеяло.
Соноко молчала.
Он тоже.
Но если так и молчать, она действительно уснет, и их день вместе кончится... А он даже не...
- Соноко... - шепотом позвал он. - Соноко, ты спишь?
- М-м-м... - шорох, возня: она перевернулась лицом к нему. - Что?
- Просто... Давай поговорим?..
- Давай...
В два шага он был рядом, и она испуганно приподнялась:
- Ты куда?.. Эй!..
Но он уже садился у нее в ногах:
- Я просто не вижу без линз... Можно?
- Ну, ладно... - Соноко согнула колени, давая ему место, однако, стоило ему придвинуться, отпрянула. - Эй!..
От ее близости кружилась голова. Юскэ сидел, близоруко всматриваясь в ее очертания, и понимал, что повернуть назад уже не сможет.
- Все-таки хорошо, что мы поехали, - хрипло сказал он.
- Да...
- И я тебя для альбома сфотографировал... Выберешь потом, хорошо?
- Да...
Он ощущал себя совершенно беспомощным, и как хватается за соломинку утопающий, так он потянулся к ее руке.
- У... у тебя холодные пальцы, Ха... Юскэ-кун... Замерз? Ты лучше иди под одеяло, а то тоже просты... Ай!..
Чего Соноко совсем не ожидала, так это того, что после этих слов вместо того чтобы вернуться в свою постель, Хасэбэ-кун окажется совсем рядом.
Совсем.
Под ее одеялом.
От неожиданного соприкосновения босых ног обоих тряхнуло. Юскэ надвинулся, шепча ее имя. Соноко хотела возразить, но он уже ее целовал; попыталась отодвинуться - он дернул ее обратно; попыталась отвернуться - он подхватил ее под затылок неожиданно сильными руками, из которых она не смогла вырваться и замолотила ему в грудь кулаками, что только подлило масла в огонь. Плохо соображая, что делает, Юскэ начал бороться - толкнул ее к стене, навалился, придавливая руки...
...бери в оборот, чтобы знала, кто в доме хозяин...
Он старался быть нежным, старался изо всех сил - так почему же?.. Почему она отбивается, почему отталкивает его?!
Прихлынувшая обида окончательно затуманила голову - второй рукой он перехватил ее поперек талии и потянул к себе на колени. Соноко взбрыкнула, но он был сильнее; потеряв в итоге равновесие, оба повалились на футон. Она пискнула, затрепыхалась с новыми силами - он наконец-то поймал ее руки, зажал их, плохо понимая, что делать дальше, - все развивалось совсем не так, как он мечтал, не так, как он ожидал.
От внезапной боли искры посыпались из глаз. Юскэ отпрянул и схватился за лицо. Во рту появился отчетливый привкус крови.
...укусила?...
- Ты... т-ты... Как ты... - ее ресницы дрожали от слез, дрожали губы и руки, что не помешало залепить ему пощечину, от которой слезы брызнули уже у него, а она, пока он промаргивался, прямо в пижаме кинулась к двери и, не разбирая дорогу, побежала прочь.
Ей было гадко, гадко, гадко.
Одной рукой отводя ветки кустов, второй она начала тереть губы.
Нет. Нет, нет, нет.
Сзади хлопнула дверь: он выскочил следом.
- Соноко!.. Нанакура!..
Он точно будет ее искать.
А если найдет? А если догонит?!
Ее охватила паника.
Аллейка, вторая, третья, развилка, и Соноко свернула налево, где было темнее и маячило какое-то здание со светом в окнах. Наверное, там можно спрятаться. Еще несколько метров - главное успеть, главное, чтобы он не заметил... не нашел... Дверь открылась гораздо энергичней, чем она ожидала, берясь за ручку, и звонко приложила ее по многострадальному лбу, добавив к уже имеющейся там шишке еще одну.
- Ай!!!
- Ой, извините! Я не думал, что тут кто-то есть!..
Еще щурясь от боли, она из-под руки взглянула на невольного членовредителя, и на миг даже забыла, зачем неслась сюда сломя голову. Она его знала: это же тот самый парень, который тогда принес ей портфель. Вечерник из ее школы. Только сейчас он был в костюме, а не в рубахе и джинсах.
- Нанакура!.. - раздалось неподалеку. - Нанакура! Нанакура, где ты?.. Прости!.. Нанакура! Не бойся!
Он вздрогнула и схватила его за рукав:
- Пожалуйста! Пожалуйста, спрячьте меня!.. Быстрей!
Вечерник оторопело окинул взглядом ее странный наряд, посмотрел на тропинку, на которой - ей шептало об этом чутье загнанного зверька - вот-вот должен появиться Хасэбэ, - и дал дорогу. Повернул ключ.
- Спасибо, - переполняясь благодарностью и испытывая неожиданное доверие к незнакомцу, который оказался не таким уж и незнакомцем, выдохнула Соноко.
- Иди...те наверх, - явно не зная, как реагировать на происходящее и решив все-таки не задавать лишних вопросов, сказал он и кивнул в сторону лестницы. - Там можно посидеть.
- А знаете, мы... - сообщила она его спине, цепляясь за успокаивающий разговор ни о чем, - мы ведь с вами в одной школе учимся. В Мацумото. Вы ведь с вечернего, да?.. А что вы тут де... - и в этот миг ее осенило: - Скажите, это вы... Это ведь вы на парте звезды рисовали?..
Он замер, медленно повернулся, впервые видя ее по-настоящему, и она ликующе повторила, забывая в этот миг все остальное - раз и навсегда:
- Звезды.

***

- Да, Нанакура слушает. Алло?
Когда Юскэ уже открыл рот, собираясь заговорить, она вдруг тихо и с такой надеждой, что никаких объяснений больше не требовалось, выдохнула:
- Ватару-сан?.. Ватару-сан, это вы?
Ватару.
Окочи Ватару.
Он знал, кому принадлежит это имя. И помнил, как Нанакура смотрела на этого вечерника, как улыбалась, как светились ее глаза, когда тем проклятым утром появилась около домика, на крыльце которого Юскэ, до крови кусая кулаки, провел всю ночь. Помнил, как она замерла, стоило ему подняться навстречу. Помнил враждебный взгляд Окочи. Помнил, как все то время, пока она собиралась, сидел и повторял слова извинения - а она все молчала. И ушла, так и не взглянув на него.
Он все помнил.
Юскэ откашлялся.
- Нанакура, это Хасэбэ.
Пауза была долгой. Он даже решил, что она уже вешает трубку. Но нет.
- Хасэбэ-кун? Как твоя простуда? Поправился?..
- Спасибо... Да... Нанакура... - вымучивал он из себя каждое слово, - нам надо поговорить... Я все-таки хочу... хочу извиниться...
- Нет-нет, - перебила Соноко, и Юскэ подумал, что она просто не желает его слышать, - не нужно извиняться, ты ни в чем не виноват, Хасэбэ-кун, наоборот - это я должна попросить прощения...
- На... - горло перехватило.
- Мне не хотелось тебя обижать - я надеялась, что у нас все постепенно получится... - Юскэ прижался лбом к холодному стеклу. Сейчас он не мог даже вдохнуть. - Прости, я не думала, что все так повернется... И за обсерваторию тоже...
- Нет!.. - он стукнул кулаком по стеклу телефонной кабинки, и случайный прохожий шарахнулся в сторону. - Что ты говоришь?! Это я должен... Это я, это все я!.. Это я вел себя как подонок!..
- Нет-нет, это моя вина: с твоей стороны мое поведение выглядело так, будто я... Прости, Хасэбэ-кун!.. Я сама не понимала, что делаю - не понимала, что провоцирую тебя... И не извиняйся, я не сержусь на тебя, правда! Ты очень хороший, ты такой внимательный и добрый, ты замечательный друг, но... - на слове "хороший" Юскэ захотелось повеситься прямо в кабинке. На телефонном шнуре. - Но я не думаю, что мы с тобой можем быть...
- Послушай, Нанакура! - с отчаянием перебил он. - Даже если так, пожалуйста, выйди! Я около твоего дома - за углом, я... я хочу...
Чего?
Чтобы она сказала ему это в лицо?
- Мне запретили выходить из дома - только в школу... Твои родители откуда-то узнали, что мы ездили вдвоем, и позвонили...
- Соноко!.. Кто там? - донеслось с ее стороны, и Юскэ услышал испуганный вздох.
- До свидания, Хасэбэ-кун. Я кладу трубку.
Бип... бип... бип...
Он сполз на заплеванный пол. Запрокинул голову, прижался к стеклу виском. С неба на него смотрели звезды. Вот они отрастили длинные лучики, а потом и вовсе смазались.
Юскэ зажмурился, сжал зубы, сделал глубокий вдох... Главное сейчас - не выдыхать, иначе он точно разрыдается.
Главное сейчас...
Главное...
Бип... бип... бип...


"STASY.NET и все, все, все!"
e-mail: info@stasy.net