Оранжевое небоDark corner
 •

Рыжий Бесстыжий Романтический Автор

Да, это - Я!


Забор :)


Love letters

Она хмуро рассматривала обложку.
Марсель Пруст.
Ну и ну. Неужели действительно прочитал? Или как обычно...
Вытащила из кармашка формуляр и фыркнула.
Все-таки как обычно. Вечно он выпендривается: лишь бы расписаться первым!.. Наверное, саму книжку даже не открывал...
Собираясь вернуть формуляр в кармашек, а книжку на полку, она рассеянно перевернула его и...

***

...застыла, не веря собственным глазам. Не веря настолько, что снова повернула формуляр туда-сюда, словно от этого рисунок магическим образом исчез бы и осталось только выведенное рукой школьного библиотекаря: "Марсель Пруст. "В поисках утраченного времени"", а чуть ниже - дата, имя и фамилия первого и последнего человека, который эту книгу брал.
Его имя и фамилия.
Ее имя и фамилия.
Когда она снова взглянула на оборот, рисунок никуда не делся.
Портрет девушки в школьной форме.
Она ее знала.
Она ее узнала.
Дверь в школьную библиотеку отъехала в сторону, и она сунула формуляр в карман, а книжку поставила на полку. Пряча глаза и мечтая уменьшиться в размерах настолько, чтобы никто ее не заметил, никто не спросил, что стряслось, выскользнула наружу и, с каждым метром ускоряя шаг, сначала пошла, а потом побежала по коридору к выходу. Звонок возмущенно зазвенел вслед. Уроки еще не закончились, ну и пусть. Какая уж тут учеба: в голове был полный сумбур, и непонятно почему очень хотелось плакать.

***

Получить его новый адрес оказалось на удивление просто - классная и не подумала задавать вопросов. Куда сложней было собраться с духом и написать - на это ушло целых две недели. Видеть свое имя в качестве и адресата, и отправителя было странно, ей даже показалось, что она сошла с ума. А может, и впрямь сошла: зная его, представить возможную реакцию было проще простого. Враждебный взгляд, сдвинутые брови, пара движений - и все. Только клочки в урне.
Она сама плохо понимала, зачем пишет, чем сейчас, после расставания, ее вдруг привлек этот странный парень, с которым по издевке судьбы она разделила и имя, и фамилию.
И все же...
"Привет!
Книгу я сдала, как ты и просил. Я в ней кое-что нашла и подумала, что, наверное, это твое, ведь кроме тебя, ее никто не читал. Хороший рисунок - думаю, тебе было бы жалко его потерять. Надеюсь, в новой школе все хорошо."
Она вложила в конверт формуляр.
Возможно, даже скорее всего, она его больше уже не увидит.
Никогда.
Ответ пришел, когда она уже решила, что из этой глупой затеи ничего не вышло.
"Привет.
Спасибо за книгу.
Рисунок мне не нужен. У меня есть еще. Если хочешь, отдай его ей. Или выброси, если он ей не нужен.
В школе все хорошо."
Подписи тоже не было.
Она бережно взяла в руки формуляр.
"Отдать ей".
Ей.
Сначала она опешила, но по некоторому размышлению улыбнулась. И правда, так гораздо легче.
"Привет!
Рисунок я передала. Она сказала, что ей очень нравится. А еще попросила узнать, почему ты сам его не отдал, почему ничего не сказал."
Карандаш замер над листом бумаги, несколько раз задумчиво коснулся грифельным носиком точки и приделал к ней решительный хвостик:
..."ты ведь ей тоже нравился".
Даже если он издевательски рассмеется, все равно она этого не увидит.
Как он не видит сейчас ее слез.

***

Когда она впервые обратила на него внимание? Когда он на классном часе подрался с Инабой? Когда Оикава огорошила ее вопросом, не встречаются ли они? Или позже - во время дежурств в библиотеке? Или наоборот - раньше, в первый учебный день, когда они одновременно подняли руки во время переклички?
А он?..
Недружелюбные взгляды, отрывистые ответы, идиотские выходки - да взять хоть пакет от муки, который он напялил ей на голову! - все неожиданно предстало в другом свете.
Она удивилась, как не догадалась раньше.
Хотя чему удивляться, если и себя-то сумела понять только сейчас?..
"Привет.
Я не знал, что говорить.
Как там у вас?
Здесь совсем лето - играем в футбол и бегаем кроссы. Тут красиво и много гор."
В конверт была вложена маленькая акварель - сизые горы, уткнувшие в небо белые носы.
В самом деле красиво.
Она вставила ее в рамку.
"Привет!
Ты очень здорово рисуешь.
У нас только-только сошел снег, но уже тепло. На деревьях почки, а на стадионе даже трава появилась. Правда, еще сыро, поэтому занимаемся по-прежнему в зале.
В классе все по-прежнему. Наши дураки нашли нового козла отпущения. Он откуда-то из провинции, со смешным акцентом. Его постоянно передразнивают.
Она сказала, что рада, что все-таки узнала. И что тебе сказала."
Ответ ее потряс и рассмешил.
"Спроси, согласна ли она со мной дружить?"
"Но вы же в разных городах!"
"Ну и что! Сейчас я разговариваю с ней больше, чем когда мы вместе учились."
Она улыбнулась.
А ведь правда.
"Она согласна."
Ответом было короткое "спасибо" и еще одна акварель - сакура, вся в розово-белой пене, устало склонила тяжелые ветви на темную от дождя деревянную ограду.
"Это соседский сад", - было подписано на обороте.
"Пожалуйста.
И спасибо тебе за рисунок".
Она не знала, что еще сказать и, ведомая все тем же порывом, заставившим когда-то спросить его адрес, добавила:
"Она скучает. В школе без тебя стало пусто."
"Я тоже. Я не хотел переезжать."
"Но почему ты не сказал, что уезжаешь? Она расстроилась, когда пришла в школу после каникул."
"Я думал, ей все равно. Она никогда не обращала на меня внимания."
"Она обращала. Просто ты сам на нее не смотрел, вот и не замечал."
"Неправда, смотрел. Иначе как бы смог ее нарисовать?"
Она достала из дневника бережно завернутый в прозрачную пленку портрет. Судя по всему, набросок был сделан прямо на уроке, и она точно наяву увидела залитый солнцем классный кабинет и бубнящего у доски учителя... И там, у окна - он: вместо того чтобы писать, исподтишка косится в ее сторону и рисует, чуть слышно шурша карандашом по шершавой бумаге...
Сейчас там сидел Инаба, которого она за это ненавидела вдвойне.
"Как экзамены? Поедешь куда или будешь поступать у себя?
Она сказала, что никуда не поедет. Университет тут хоть и маленький, но хороший. И семье помогать надо."
"Экзамены сдал более-менее. На художественный колледж баллов хватило. Буду учиться здесь."
И следующей строкой:
"Хочу приехать после выпуска. Спроси, согласна ли она встретиться."
Сердце упало.
Игра в переписку оказалась такой увлекательной, что она почти забыла, что за строками ответных посланий стоит совершенно конкретный, живой человек, с которым за три года совместной учебы они разговаривали считаное количество раз. Человек, которого в ее воображении незаметно вытеснил другой - выдуманный...
Не лучше ли все оставить, как есть?..
А вдруг...
Мысль обожгла, как глоток морозного воздуха: а вдруг она ошиблась? И девушка на формуляре - вовсе не...
Первым порывом было написать: "Не приезжай".
Потом подумала, какое, собственно, имеет право указывать, что делать, а что нет.
"Смотри сам."
Потом представила его - живого его - что он подумает, когда прочитает? Что почувствует?
А сама бы что почувствовала?
И взяла чистый лист.
"Конечно, приезжай. Она будет очень рада тебя видеть."
Больше от него писем не было. Прошло две недели, потом еще одна - пришли результаты экзаменов и подтверждение, что она принята на библиотечный факультет. Она каждый день ходила к почтовому ящику, мечтая и страшась найти белый конверт с одинаковыми фамилиями адресата и отправителя.
Но, видимо, письмо, над которым она столько страдала, затерялось по дороге... Она решила подождать до среды и написать снова. Но не успела: в день выпуска, когда они с мамой и дедушкой праздновали получение аттестата, раздался телефонный звонок.
- Алло!.. Алло? Да, я вас слушаю!.. Алло?.. Алло, говорите!
Она пожала плечами и собралась уже повесить трубку, когда услышала отрывистое:
- Это я.
Пальцы дрогнули, и трубка выскользнула из вспотевшей в одну секунду ладони, не упав на пол только потому, что она в последний миг успела поймать ее за шнур.
- П...привет...
- Я приехал, - все тем же тоном буркнул он.
- Где... где ты?
Мама и дедушка буравили ее любопытными взглядами, и пришлось повернуться спиной, чтобы спрятать пылающее лицо.
- Тут, недалеко, - уклончиво ответил он. - Выйти можешь?
- Конечно... Конечно!.. Сейчас!..
Она так спешила, что сначала повесила трубку и только потом сообразила, что даже не спросила, куда именно нужно выйти. Просто за калитку? Или он ждет ее где-то в другом месте?
Да ее ли?..
- Ты куда? А как же торт?..
- Я скоро.
- Мальчик звонил? - проницательно прищурилась мама.
Она не ответила - сунула ноги в туфли и, в чем была, выскочила за дверь.
- На чай его пригласи!.. - донеслось вслед.
Несколько шагов до калитки показались длинными до бесконечности, и за них в памяти во всех подробностях всплыла их последняя встреча - тогда она еще не знала, что последняя: то, как он неловко бормотал слова соболезнования, как садился на велосипед и все медлил нажимать на педали и как, подняв голову, взглянул на нее...
Лязгнул засов.
Она растерянно посмотрела направо, налево...
Никого.
...сделала несколько неуверенных шагов по переулку...
- Эй!
Он никогда не обращался к ней по имени - наверное, чувствовал себя при этом так же нелепо, как и она.
Она оглянулась. Он стоял за кустом, почти растворившись в сумерках.
Это путь до калитки показался ей бесконечностью? Какие пустяки! Бесконечностью было расстояние в пару десятков шагов, которое их сейчас разделило. Настороженные, готовые к любому подвоху, они смотрели друг на друга, не двигаясь с места.
...а если я ошиблась?..
Ну и пусть!

Она решительно подняла голову.
- Здравствуй.
Он сделал шаг вперед, выйдя под свет фонаря, и она подумала, что, хоть он и изменился за эти полгода, но вот это почти обиженное выражение лица осталось прежним.
- Привет, - он посмотрел исподлобья, явно чего-то ожидая.
Она молчала.
Он тоже.
Зная его упрямство, это могло затянуться на всю оставшуюся вечность. Столько ждать она не могла.
- Ну, идем?
- Куда? - опешил он.
Если б она так отчаянно не волновалась и так же отчаянно не пыталась скрыть свое волнение, то заметила бы сейчас то, что пряталось за маской вечной настороженности: робость, надежду, смущение, тревогу, неуверенность.
- Как куда? К ней, конечно. Ты ведь с ней хотел встретиться? К ней приехал? - по мере его потрясения ее сердце стучало все громче и счастливей. - Ну так идем...
Его лицо пошло пятнами, дрогнуло в гневной гримасе - как тогда, в библиотеке, когда она предложила ему встречаться с Оикавой Санаэ.
- Т-ты!.. Так ты ничего не... - он двинулся на нее, и она невольно зажмурилась. Но он протопал мимо, и через секунду уже заворачивал на улицу.
- Стой!..
Он не услышал или сделал вид, будто не услышал.
Она кинулась следом.
- Стой!.. Да стой же! Дурак!
Она кричала его имя снова и снова, пока он все-таки не остановился. Нахохлившись, засунув в карманы руки - так и не повернувшись, стоял и ждал, когда она подойдет.
Она подошла.
Осторожно коснулась его локтя.
Он едва заметно дрогнул, но не отстранился.
Она набрала воздуха в грудь.
Пусть даже я ошиблась, все равно хочу это сказать...
- Я тебя очень ждала... - она протянула ему библиотечный формуляр - то ли любовным признанием, то ли пактом о капитуляции.
Его плечи поднялись еще больше и медленно опустились. Руки выскользнули из карманов.
Порыв ветра запутался в ветвях, взъерошил его волосы.
Опять пришел ее черед ждать.
И в этот раз она дождалась.
- Я... я рад, что ты его нашла.
- Я тоже...
- Я... я...
- Я тоже...

***

...дверь в школьную библиотеку отъехала в сторону, и она, так и не успев взглянуть на оборот, торопливо вернула формуляр в кармашек на обложке, а книжку сунула на полку. Скоро перемена закончится, нужно успеть вернуться в класс, а то математик - такой вредина...
В голове был полный сумбур, и непонятно почему очень хотелось плакать.


"STASY.NET и все, все, все!"
e-mail: info@stasy.net