Оранжевое небоDark corner
 •

Рыжий Бесстыжий Романтический Автор

Да, это - Я!


Забор :)


Свежий контрапункт
A/N
Better safe than sorry :)
R :)

Они стояли в зале прилета и чувствовали себя потерявшимися детьми. Вокруг звучала незнакомая речь, туда-сюда сновали высокие, светловолосые люди с крупными носами и совсем другим разрезом глаз, а надписи ставили в тупик.
- "Ausfahrt", - подавился согласными Гон У. - Это что значит?
- Не знаю, но, думаю, нам туда и надо.
Ру Ми вытащила из внутреннего кармана куртки драгоценный листок бумаги, где было подробно расписано, как добраться до крошечного отельчика, в котором они собирались перекантоваться до официального открытия конкурса. С обратной стороны все то же самое было написано по-немецки и по-английски.
- Покажете кому-нибудь, - пояснил Парк Хык Квон, - и вам объяснят, как туда проехать. - Кто был, говорят, дешево, сердито и заниматься можно.
- Заниматься? Хозяин меломан? - удивился Гон У.
- Да нет, просто туговат на ухо, - фыркнул Хык Квон.
Сначала на автобусе, потом на метро, потом на электричке и снова на автобусе - они добрались на место уже после полудня, который, с поправкой на разницу во времени и утомительность многочасового перелета, показался обоим поздним вечером. Меланхоличная женщина за стойкой, погруженная в гламурный журнал, невнимательно взглянула в паспорта, протянула ключ, прицепленный к большой деревянной груше, и указала рукой на лестницу.
Комнатка была маленькая и миленькая - в деревенском стиле, с подвязанными широкими лентами занавесками, деревянным шкафом, вальяжно раскинувшимся в углу креслом и комодом не в масть.
И кроватью. Одной.
Этот факт не сразу проник в сознание Ру Ми, оккупированное мыслью "в душ, в душ, сначала в душ", но когда Гон У заглянул под покрывало и озадаченно сказал:
- Ой, тут и одеяло тоже одно... - до нее дошло. Однако мысль о душе победила.
- Спроси, в чем дело, ладно? - сказала она, роясь в чемодане: тапочки, умывальные принадлежности, свежее белье... Через полчаса она уже будет человеком...
- Я не говорю по-немецки!..
- Я тоже. У тебя же где-то разговорник был... Ну, или по-английски скажи! - выражение его лица не изменилось, и Ру Ми обреченно вздохнула: - Вай ю гив ас э рум виз э сингл бэд? Запомнил?
- Гив ас... ас... - Гон У поплелся выяснять отношения с администратором, а когда Ру Ми, розовая, мечтающая теперь о чашке крепкого кофе, вышла из крошечной ванной, на кровати лежало свернутое в рулон второе одеяло.
- Другой комнаты у них нет. Другой кровати у них нет. Ничего у них нет. Пойду сполоснусь, - он исчез в ванной с такой скоростью, что слово "сбежал" подошло бы точнее.
Ру Ми посмотрела на кровать. Посмотрела на одеяло. Пожала плечами, подошла к окну и распахнула створки.
Другие цвета, другие формы, другие запахи, другие люди, другой край земли - все было другим. И там, за чередой домов и садов, совсем-совсем рядом по сравнению с тысячами километров, разделявших их еще вчера, сейчас находился человек, ради встречи с которым она готова была пройти их и пешком...
Ру Ми расстегнула молнию косметички. Во внутреннем кармашке лежало кольцо, его подарок на прощание. Не в знак любви - в знак со-причастности, в знак мужества и упорства в достижении цели. Ру Ми надела кольцо на средний палец - единственный, с которого оно не сваливалось, - и подняла руку.
Если Учитель прислал билеты на самолет и для нее тоже, значит, хочет ее увидеть? Значит, несмотря на отсутствие звонков, писем и каких-либо известий, не забыл ее...
"Задира".
Она значилась в его мобильнике "Задирой".
Он в ее - "Плохой Кан Гон У".
Значился.
Она удалила его номер. И не узнала новый. И от адреса электронной почты отказалась, хотя Гон У - хороший Кан Гон У , который сейчас плескался в душе, - сам его предложил.
- Нет. Я хочу научиться жить, полагаясь только на себя, - сказала она.
Дверь из ванной открылась, и она торопливо стряхнула кольцо в ладонь: интуиция подсказывала, что Гон У об этом подарке знать ни к чему даже с учетом отсутствия между ними романтических отношений. Он вышел в джинсах и шлепках на босу ногу, придерживая завернутое вокруг торса полотенце.
Пояснил, застенчиво поблескивая мокрым ежиком волос:
- Чистую футболку забыл, - и бочком-бочком пробрался к своем распотрошенному чемодану.
- М-м-м... - кивнула Ру Ми и продолжила изучать пейзаж.
Он остановился на полдороге, украдкой любуясь силуэтом девушки на фоне окна, распахнутого в синее небо. Это напоминало сказку. Грустную сказку, действующим лицом которой он не являлся.
- Может, поедим сходим? - футболка прилипала к телу, и влезть в нее удалось только со второго раза. - Заодно осмотримся.
Еда оказалась вкусной, но слишком пресной. Вдобавок, Гон У не жаловал европейскую кухню с того вечера, когда Учитель вызвал его в дорогущий ресторан, где он мог позволить себе разве что чашку эспрессо, отругал, унизил (в чем не было ничего необычного) и демонстративно ушел, оставив его наедине с накрытым столом:
- Ешь, у меня пропал аппетит. За все заплачено.
Гон У был голоден.
И горд.
Но он съел.
Все, до последней крошки.
Вот и сегодня он выбирал, больше ориентируясь на цену, и в итоге был приятно удивлен тем, что смог наесться досыта. Потом они с Ру Ми прошлись по ближайшим окрестностям, обнаружив несколько магазинчиков и придя к выводу, что завтракать выгодней "дома". А потом она начала клевать носом прямо на ходу, и они вернулись в гостиницу. Едва сбросив уличную обувь, Ру Ми рухнула на кровать. Гун У, зевая, сверился с часами и убедился, что в Корее сейчас четвертый час утра. Немудрено, что глаза закрывались, словно их клеем намазали. Он покрутился в кресле, устраиваясь то так, то эдак, но после самолета организм требовал строго горизонтального положения.
...и потом, кровать-то одна, так что, рано или поздно, все равно придется спать вместе, так что же тянуть?..
Он уснул, едва донеся голову до подушки.

***

Регистрация, жеребьевка, расписание классов, репетиции.
Репетиции.
Репетиции.
Репетиции-репетиции-репетиции. Два дня с утра до поздней ночи.
- Второй номер - это просто замечательно, - убеждала Ру Ми. - Отыграешь и будешь спокойно ждать результатов.
- Ага. Спокойно, - пробормотал Гон У, вытирая верхнюю губу, над которой от волнения выступили капельки пота.
Ру Ми протянула платок.
- Fighting! Я в тебя верю. И он - тоже. Иначе бы нас тут сейчас не было.
Гон У поднял к ней взгляд. Кажется, он хотел что-то спросить.
- Номер второй. Кан Гон У, Южная Корея, - донеслось со сцены.
Сразу забыв о существовании всего остального мира, он развернулся. Очень по-детски вытер о брюки ладони, перекладывая трубу из одной руки в другую.
- Fighting... - прошептала Ру Ми.
Она действительно считала, что попадание в первую пятерку - подарок судьбы. Он не успеет послушать других исполнителей, не собьет свои внутренние настройки, не успеет испугаться, увидев, с кем ему предстоит помериться профессиональным мастерством.
И сумеет показать все, на что способен.
Она верила в него. Верила до такой степени, что, оценивая свои поступки отстраненно, сама иногда поражалась; до такой степени, что готова была помогать ему во всем - от банального составления расписания (хотя, пройдя армейскую школу, Гон У на несобранность не жаловался) до того чтобы, протянув руку за салфеткой, бутербродом или бутылкой воды, он находил там именно салфетку, бутерброд или бутылку.
- Какая у вас заботливая девушка!..
- Ничего подобного! - они сами рассмеялись своей синхронности.
- Она не моя...
- Я... администратор. Я его администратор!
- Достали, - ворчал ночью накануне первого тура Гон У, ворочаясь на широкой кровати, находящейся в его единоличном пользовании. - Я думал, меня про музыку будут спрашивать, а их интересовало, правда ли я выучил нотную грамоту только в консерватории.
- Им нужны дешевые сенсации. Не думай о глупостях - спи. Завтра на сцену, - шикнула она с дивана.
Несмотря на то что на время конкурса участники обеспечивались гостиницей, они по-прежнему жили вместе. За свой счет снять номер в центре города ей было не по карману, а никакие слова, что, мол, она может остаться на старом месте, Гон У и слушать не пожелал. Правда, настаивала на этом Ру Ми больше для порядка, понимая, что рядом с ним от нее будет куда больше пользы. Тем более, что внимание, проявляемое к его персоне, совсем не радовало: "самородком из Южной Кореи" интересовались слишком навязчиво, чтобы это не мешало. К счастью, иностранных языков Гон У не знал, а обращавшихся к "администратору" журналистов Ру Ми на ломаном английском просила не беспокоить волнующегося перед выступлением музыканта.
Она сказала "волнующегося"?
Глядя на стоящего сейчас на сцене Гон У, в это было трудно поверить, настолько яркой, свободной и уверенной была его игра.
Все будет хорошо...
Она мысленно шла за ним - нота за нотой, строчка за строчкой, переводя дух во время пауз и затаивая во время пассажей; у нее замирало сердце перед сложными местами, но она заставляла себя не бояться, словно ее сомнения могли привести к его ошибке.
Она верила в него.
И Гон У не подвел.
- Браво! - стоило стихнуть последней ноте, взревел зал, устроив овацию, и дважды вызвал его, смущенного, на сцену.
- ..."Музыкант с огромным потенциалом", "пусть нет того, что называется профессиональной выделкой - чувствуется, что человек не концертирующий"... бла-бла-бла... Ага! "Тот сырой пока объем таланта заставляет безо всяких опасений говорить о том, что на горизонте появилась очередная сверхновая", "человек не тиражирует то, что уже умеет, а готов пробовать", - цитировала распечатки Ру Ми. - А, вот еще! "Искреннее восприятие, полное отсутствие страха и - в хорошем смысле - уважения к авторитетам"...
- Мне кажется, Учитель меня за это убьет... - с кровати пробормотал Гон У похоронным тоном.
- Не убьет! Смотри: "Свежее и вдумчивое прочтение, интересный выбор драматургии. Мы слышали прекрасного трубача, а за ним - композитора". И вообще, из сегодняшних и вчерашних ты точно был самым лучшим. Может, кофе?
Он отрицательно мотнул головой и повернулся на бок - посмотрел на трубу, самодовольно поблескивающую золотистым боком.
- Ладно, там видно будет...
- Не хочешь позвонить Учителю?
Он опять отрицательно покачал головой:
- А зачем? Сказать, что отыграл первый тур?
- Ну... - Ру Ми сама не знала, зачем это предложила, - он мог бы тебя подбодрить. Или что-нибудь посоветовать.
- Не надо меня подбадривать. И советовать тоже. Я хочу научиться работать самостоятельно. И отвечать за свои поступки.
Ру Ми улыбнулась.
- И кстати, с подбадриванием прекрасно справляешься ты, - он перевернулся так, чтобы теперь видеть ее, и подпер кулаком щеку. - Слушай, я тебе еще не надоел?
- Не-а. Наоборот - чем дальше, тем мне больше это нравится.
- ..."Подкупает незамутненным в положительном значении этого слова восприятием, немного наивным, но очень искренним отношением к музыке", "техническая сторона никаких вопросов не вызывает - уровень дарования таков, что в мире найдется очень немного педагогов, способных дать этому юноше что-то еще"... - цитировала Ру Ми по окончании второго тура.
- И почему это мне кажется, что они меня дураком называют, а? - жалобно спросил Гон У, бултыхая ложкой в чашке так, что на них оглядывались с соседнего столика.
- Тебе не нравится слово "наивное"?
- Мне не нравится слово "незамутненное". Чувствую себя дебилом. С незамутненным интеллектом сознанием.
Ру Ми хитро улыбнулась и поднесла свой кофе к губам.
- Эй, на этом месте ты должна была меня опровергнуть!
- Кроме тебя самого это никто не сделает, - она показала ему язык. - Мендельсон тебе в помощь. Весь финал к вашим услугам, маэстро.

***

- Ну что ты как маленький!
- Не поеду я, - в очередной раз пробормотал Гон У. Он сидел на диване, уронив голову на руки. - Что я ему скажу? Как посмотрю в глаза?
- Знаешь, что! - не на шутку возмутилась Ру Ми. - Ты даже двух лет всерьез не занимаешься...
- Занимаюсь!..
- ...и совсем недавно еще нотной грамоты не знал!
- Вот только не начинай!
- Это второй конкурс в твоей жизни, ты стал дипломантом, получил огромную прессу и кучу предлолжений - и жалуешься?! Считаешь это провалом?!
- Я хотел стать первым!.. Должен был стать!
Хрясь!
Он получил по голове свернутыми нотами.
- А я хотела играть в Берлинском оркестре! За первым пультом! Научись мыслить трезво и соразмерять свои аппетиты с реальностью! Кто ты вообще такой?! Наглец!
Гон У захлопал глазами и вдруг захохотал:
- Ты сейчас копия Учитель! И интонации те же! Я даже испугался!..
- Вот именно, - мстительно прищурилась Ру Ми. - Ты трусишь. Считаешь, что облажался, и трусишь посмотреть ему в глаза. Все. Руки тебе больше не подам.
- Ладно, ладно... Я позвоню...
Он вытащил из кармана мобильник, погонял туда-сюда список контактов, исподтишка косясь на Ру Ми: у него имелись не только профессиональные причины опасаться встречи с педагогом. И неизвестно, что скажет Ру Ми, когда узнает...
Он вышел на балкон и прикрыл за собой дверь.
Она удивленно подняла брови.
Гудок.
Еще один.
Сердце стучало все быстрей.
- Ну, здравствуй, "исполнитель с искрой", - брюзгливо прозвучало с той стороны.
Гон У почувствовал счастливую волну у самого горла: Учитель следил за конкурсом!..
- Надеюсь, поздравлений с моей стороны ты не ждешь. Слушать было просто невозможно: каждая нота так и вопила, что кроме армии и полицейского участка ты ничего в своей жизни не видел...
- Когда мы встретимся, Учитель?
- Я занят. Сегодня вечером у меня репетиция до девяти, а завтра подготовка к выступлению
- Значит, сегодня в половине десятого? Куда нам подъехать?..
- Нам? - холодно переспросил Кан Гон У.
- Понимаете... - кляня себя за длинный язык - он совсем не так хотел сообщить о приезде Ру Ми. -Ру Ми тоже здесь.
- Я пришлю адрес. В половине десятого сегодня. И не опаздывай - у меня нет лишнего времени.
Отбой.
Гон У так и не понял, рад Учитель приезду Ру Ми или нет, рад ли этому он сам. Он вспомнил тот день, когда своими собственными руками отдал ее, вспомнил ту боль, от которой было трудно дышать, и то облегчение, которое испытал, прорыдавшись.
Возможно, сейчас все повторится.
Но он хотел, что все было по-честному. Он не умел по-другому. И нынешнее положение вещей его с каждым днем устраивало все меньше: он все сильней считал ее своей, хотя и понимал, что вся ее забота, все внимание - лишь отражение ее любви к тому, другому. Воплощение желания служить ему и музыке. И он, Гон У, в этой ситуации - просто орудие.
Инструмент.
Дело не в нем.
Он оглянулся, засовывая телефон в задний карман джинсов.
- Ну? - проартикулировала Ру Ми.
- ОК, - он показал большой палец, хотя очень сильно сомневался, что все именно так и будет, и предчувствия его не обманули: первая фраза, прозвучавшая от маэстро, стоило им с Ру Ми появиться в дверях ресторана, была отнюдь не "добрый вечер".
- А вы что здесь делаете, Ту Ру Ми?
- Добрый вечер, - она стряхнула его раздраженный взгляд легким движением плеч. - Просто подумала, что приехать в Германию и не повидаться с вами было бы странно.
- Меня как раз и интересует, что вы делаете в Германии. Поехали поддержать бойфренда? Впрочем, что вам еще остается, - сквозь зубы добавил он, окидывая ее неодобрительным взглядом с головы до ног, - только прибиться к чужому таланту.
- Не вижу в этом ничего плохого, - она взяла меню. - Музыка - всегда музыка.
Гон У почувствовал удар в солнечное сплетение.
А что он, собственно, ждал?
- Кофе и шоколадное мороженое, - по-английски произнесла Ру Ми.
Кан Гон У раздраженно фыркнул, остановил официанта и произнес несколько слов по-немецки.
- Что вы ему сказали?
- Сделал за вас заказ. Раз уж вы не можете связать и двух слов...
- Я заказала кофе и мороженое не потому, что других слов не знаю, - сверкнула глазами Ру Ми, - а потому, что я хочу именно кофе и мороженого.
Их взгляды встретились.
Гон У поднялся:
- Извините, мне надо позвонить, - пробормотал он. - Совсем забыл - это насчет завтрашнего гала-концерта... Извините... Я на секунду...
Еще через минуту мобильник Ру Ми запищал.
"Я тут рядом погуляю, а вы поговорите", - прочитала она.
Почему-то это взбесило ее еще больше, чем привычная до последней интонации бесцеремонность Учителя.
- Итак, зачем вы здесь? - приступая к горячему, повторил он.
Я хотела доказать...
Кому?
Ему?
Себе?
- Если я скажу, что я здесь с Гон У, что скажете вы?
- Скажу, что он провел прекрасную работу, - усмехнулся Кан Гон У. - Но лучше бы он направил эти силы на что-то более продуктивное. Например, на общее образование. Я слышал его выступления и хочу сказать, что "незамутненное восприятие" - это очень мягко сказано. Так "от сохи" играть просто неприлично.
Она почувствовала прилив гордости.
- Ага! Значит, вы слушали, слушали? Он замечательно выступил.
- Замечательно? - Кан Гон У поморщился и поставил бокал вина на стол, едва пригубив. - Я бы так не сказал. И судя по решению жюри, оно со мной согласно.
- Это его первый конкурс. И сразу - такой серьезный. Готовился он к нему практически самостоятельно. И сразу стал дипломантом.
Кан Гон У выразительно приподнял бровь.
- Да, я ужасно за него рада! - воскликнула она. - Если я не могу больше мечтать о своей музыке, то я хочу мечтать о ней вместе с ним! Вы не представляете, как он умеет работать! Сколько всего он за этот год успел! Какой он молодец!
...мечтать вместе с ним...
- Могу только повторить, что в отношении вас он тоже неплохо поработал, - Кан Гон У вернул свое внимание к тарелке.
Первый раз она пропустила это замечание мимо ушей. Второй раз она этого делать не собиралась.
- А если я скажу, что он никакой работы не проводил?
Странно. С одной стороны - да, она пыталась его спровоцировать. С другой - нет, в ее словах не было ни капли лжи. А может, они становились правдой в тот момент, когда она их произносила?
- В таком случае, вы не только оглохли, но и, кажется, поглупели настолько, что не смогли этого заметить.
Ру Ми почувствовала внезапную усталость. За год ее иммунитет к его злому языку подрастерялся.
Где же Гон У? Почему он бросил ее одну?
- Вы совсем не рады меня видеть?
От неожиданности Кан Гон У опустил вилку.
- Рад? А почему я должен радоваться? Как музыкант вы и раньше ничего из себя не представляли, а теперь так и вовсе профнепригодны. Как женщина вы меня не интересуете. Как человек вы не имеете ко мне никакого отношения. Почему я должен вам радоваться?
- Я думала, мы друзья.
Он быстро опустил взгляд.
- Знаете, мне даже нечего на это сказать, кроме того что вы заблуждаетесь. Глубоко заблуждаетесь.
- Но тогда... - она растерянно посмотрела на плавящееся в вазочке мороженое, потом - на Кан Гон У. - Зачем вы купили мне билет?
- Какой билет?.. - удивился он, на мгновение сбросив маску холодного безразличия.
- Сюда, в Германию...
Три.
Два.
Один.

Он хлопнул по столу ладонью.
- Вы оба глупее, чем я думал, Ту Ру Ми. Переадресуйте этот вопрос вашему дорогому дипломанту. Возможно, вы услышите интересный ответ.
Она едва слышно охнула.
Его лицо не дрогнуло. Он смотрел на нее с бесстрастностью хирурга, взирающего на готового к операции пациента. Он принял крайне непростое для себя решение и теперь на правах учителя, дирижера и просто человека с опытом заставлял их подчиниться. Все что не касается музыки должно быть либо поставлено во имя служения ей, либо вычеркнуто из жизни. Ничего личного стоять на пути не должно, и если он хочет у него учиться, придется это понять и сделать свой выбор: стать ли его подобием или же выбрать свой собственный путь. Возможно, куда более счастливый, хотя и многократно более трудный. Однако прежде два этих болвана должны разобраться друг с другом, иначе рано или поздно их идиотизм начнет влиять и на тех, кто рядом. В том числе, и на него.
Второй раз он этого не допустит.
Три-четыре...
Если бы у него в руке была палочка, он бы взмахнул ею, и следуя его негласному указанию, Ру Ми вскочила и выбежала в дверь.
Он знал, что они вернутся - тогда, когда будут для этого готовы.
Кан Гон У сделал еще один глоток вина.
Оно было кислым на языке.
Он бросил на стол салфетку и поднялся.

***

- Ты где? - выдохнула в мобильник Ру Ми, вылетая на улицу.
- Тут... А ты?..
С дальней лавочки освещенной круглыми фонарями аллейки поднялась поеживающаяся от ночной прохлады фигура. Ру Ми нажала на отбой и пошла, почти побежала навстречу.
- Знаешь, мне очень хочется сейчас тебя ударить, - вибрирующим от эмоций голосом выдохнула она. - Два раза. За то, что ты два раза решил за меня, что мне лучше.
Гон У молчал.
- Сколько я тебе должна?
Он втянул голову в плечи.
- Ру Ми...
- Облагодетельствовал меня, да? Или решил таким образом рассчитаться?
- Ру Ми!
Ее рука взлетела в воздух. Гон У, не пытаясь защититься, закрыл глаза.
- Милые бранятся? - насмешливо раздалось сзади.
Ру Ми оглянулась. За спиной стоял Кан Гон У.
Ей показалось, что сердце сейчас лопнет.
Несправедливо... Как несправедливо! Она этого не заслужила...
Она повернулась и побежала прочь.
- Простите, Учитель, - усилием воли заставляя себя не смотреть ей вслед, сказал Гон У.
- Да, тут есть за что извиняться. Сегодняшний вечер определенно лидирует в списке самых отвратительных за последний год. Сначала оркестр истрепал мне все нервы, потом появляетесь вы и устраиваете мелодраматический балаган.
- Простите, Учитель.
- Люди не нуждаются в ваших подачках. Я так точно. Сама мысль об этом... - он повел плечами.
- Простите, Учитель.
- Хватит врать, иначе она рано или поздно снова бросит вас ради какого-нибудь совершенно не заинтересованного ни в ней, ни в ее чувствах зануды. Идите. Идите, идите!.. Разберитесь сначала друг с другом, а потом уже за музыку беритесь, - Кан Гон У раздраженно махнул рукой. - Позвоните мне до отъезда. Если все-таки планируете учиться здесь, я скажу, что для этого потребуется.
- Спасибо... - Гон У не верил своим ушам. - Спасибо, Учитель! - кланяясь, он начал пятиться в ту сторону, куда убежала Ру Ми.
Кан Гон У скривился.
- Уймитесь. Достаточно того, что вы испортили мне ужин. Еще два слова, и у меня случится несварение.
Они возвращались в гостиницу сидя в разных концах автобуса. В молчании вошли в номер.
- Извини, - вдруг сказала Ру Ми. - Я не должна была на тебя орать.
- Нет, это я виноват, - благодарный за то, что она сделала первый шаг, заторопился Гон У, - я должен был тебе сказать... Посоветоваться с тобой. Но тогда бы ты не поехала... - незаданный вопрос повис в воздухе.
- Не поехала бы.
- А я хотел, чтобы ты поехала.
Она знала ответ.
Вернее, думала, что знала, пока он не сказал следующую фразу:
- Это было нужно и тебе, и ему.
Точкой в ней стала звонкая пощечина.
- Не смей за меня решать!
Этот нарыв зрел целый год. Ее странные отношения с Учителем, странные отношения с Гон У, изматывающее напряжение конкурсных дней и, наконец, сегодняшняя встреча, где боль от безжалостных слов одного Кан Гон У была перекрыта болью осознания, что другой Кан Гон У испытывает к ней только жалость, - все смешалось и наконец взорвалось.
- Я тебе не вещь!
Дальше все и правда напоминало мелодраматический балаган: она в слезах выскочила за дверь, он кинулся следом; она отбивалась, он пытался затащить ее обратно. В конце концов, поняв, что еще немного, и обитатели соседних номеров заинтересуются источником шума, Гун У призвал на помощь свой полицейский опыт и, скрутив Ру Ми, вернул ее в номер, запер дверь и спрятал ключ в карман. Не дав собраться с силами на новый виток истерики, схватил в охапку и сунул головой под кран. Когда она перестала брыкаться и начала всхлипывать, выключил воду, накрыл ее голову полотенцем и, по-прежнему крепко держа, вернулся в комнату.
Сдернул с кровати одеяло:
- Ложись.
Она подчинилась.
Он выключил свет. Сел. Встал. Сделал круг по комнате. Налил себе воды, чтобы успокоиться. Не помогло: теперь трясло уже его.
- Хочешь знать, почему я так поступил? Хорошо, я тебе скажу.
Возможно, это будет их последний разговор.
- Да, я купил тебе билет, чтобы ты поехала со мной. Потому что хотел, чтобы ты была со мной. Не догадываешься, почему? Или думаешь, что от того, что ты ушла к другому, я перестал тебя любить? Я живой человек - я эгоист!.. Я хотел, чтобы ты увидела его, чтобы в очередной раз он сделал тебе больно, и ты наконец-то поняла, что это не тот, кто тебе нужен! Я хотел, чтобы тебе некуда было бежать за утешением, кроме как ко мне! - он не замечал, что повышает голос. - Я хотел, чтобы ты выбрала меня! Меня!
Она всхлипнула под одеялом, и он ошибочно принял этот звук за смешок.
- Я смешной, да? Жалкий? Подлый? - он тяжело дышал. - А мне наплевать! Почему это не я?! Я молодой, я талантливый, я люблю тебя, я никогда не сделаю тебе больно!!! Почему ты выбрала его?! Или ты мазохистка?! Тогда скажи, что я должен делать, чтобы тебе было со мной хорошо?! Бить тебя?! Унижать?!
Он сдернул с нее одеяло. Ру Ми - с мокрыми волосами, в мокрой блузке - села на кровати и снова заплакала, теми самыми горькими, все очищающими слезами, что выжигают на душе дорожки, рубцы от которых никуда не исчезают до самого конца жизни.
Гон У очнулся.
- Прости... - он набросил одеяло ей на плечи, подсел на край и похлопал по спине, а через мгновение она, вывернувшись из-под его руки, уже обнимала его за шею и целовала - такая горячая и мокрая, что он не понимал, где ее губы, а где слезы.
- Ру Ми... - пробормотал он, спохватываясь до того, как успел поцеловать ее во второй раз, - не надо... Ты что...
Она не слушала.
- Ру Ми, так не честно... - он не мог заставить себя встать. - Ты не можешь так со мной поступать...
- Молчи. Это я решаю, - пробормотала она, гладя его по лицу, по губам, по шее. - Ты же сам сказал, что любишь меня...
- Но ты-то меня...
Она слышала плохо скрытую мольбу в его голосе, но не ответила. Это помогло ему найти силы, чтобы отстраниться, но она поймала его руки и завела их себе за спину.
- Я не знаю... Я уже ничего не понимаю. Все так сложно, все совсем не так, как я думала... Я хочу попробовать... Хочу попробовать с тобой - быть с тобой, мечтать с тобой...
Он прижался лбом к ее лбу, словно это помогло бы прочитать ее мысли:
- Потому что у тебя не получилось с ним?
Она покачала головой.
- А почему?
- Потому что с тобой у меня получилось...
Ее руки уже были под его рубашкой.
- А как же я?.. - выдохнул он, уже сдаваясь.
- Решай сам...
Гон У был гордым. И порядочным.
Но и у него имелся предел.
Под утро, глядя сквозь ресницы на сияющее в окно солнце, он думал о том, что понятия не имеет, как будет жить дальше. И чем дольше он думал, тем отчетливей чувствовал, что случившееся вчера было ошибкой.
Ру Ми пощекотала его нос.
- Что? - напрягся он. - Что-то хочешь сказать?
- Сказать?
Она задумчиво нахмурилась. И улыбнулась так, что он вдруг снова смог дышать полной грудью.
- Ну, что можно тут сказать?.. Технически это зрелый профессионал...
Ха! За все время их знакомства такого удивленного лица она у него не помнила.
- ...который отличается дозировкой, наполненностью тем, - с серьезным видом продолжила она. - И да... Потенциалом. Большим творческим потенциалом.
Он все еще не мог поверить. И заставить себя улыбнуться шутке тоже пока не мог.
- Так ты не жалеешь?
Она помотала головой.
- А ты?
- Нет, - серьезно сказал он. - Но ты ведь понимаешь, что теперь я больше никуда тебя не отпущу?..
Не отпустит?..
Она кивнула:
- Не отпускай.
Он обнял ее, потянул на себя, снова обнимая, снова целуя - как свою. Она вслушалась в себя.
Нет, фальши не было.
Вдруг Гон У замер.
- Надеюсь, хоть ты не скажешь про незамутненное восприятие и наивность подачи?
Она погладила его по колючей макушке.
- Не скажу. Это было... Как бы выразиться... - она посмотрела в его напряженные глаза. - А! "Свежий контрапункт"...
- Что?..
- Ты и я - это свежий контрапункт.
И тут он наконец-то улыбнулся:
- А знаешь, в этом нет ничего плохого.


"STASY.NET и все, все, все!"
e-mail: info@stasy.net