Оранжевое небоDark corner
 •

Рыжий Бесстыжий Романтический Автор

Да, это - Я!


Забор :)


Иногда хорошо быть принцем...

Он еще долго чувствовал на губах соль своих слез и тепло ее сонного дыхания. Но глаза были уже сухи, когда, вернувшись в свои палаты, он взял меч и велел верному Джи Со седлать коней.
В доме Хон Пан Со по-прежнему царило смятение, на прилежащих улицах было полно стражников и ротозеев, однако именно благодаря суматохе удалось найти смешавшегося с толпой Гиль Дона и вызвать его в пустующий амбар.
Чан Хви не повернул головы - он по шагам понял, кто стоит на пороге.
- Я ее забираю.
- Ты уже ее забрал.
- Я собираюсь жениться на ней.
Гиль Дон промолчал.
- Не хочешь возразить?
- Хочу. Но не вижу смысла.
- Вы с ней - кровные враги.
Тишина.
- Она по праву принадлежит мне, - не смог остановить себя Чан Хви. - Мы обручены с детства, она - дочь вельможи, которому отец доверял...
- Пытаетесь оправдаться, Ваше Высочество? - перебил Гиль Дон. - Не трудитесь. Вы имеете на нее все права. Но от этого я не буду любить ее меньше, - и, помедлив, он добавил, зная цену каждому слову: - И она меня - тоже.
Чан Хви рывком обернулся, и рука Гиль Дона невольно напряглась в поисках оружия, - такой ревностью, такой яростью полыхнул воздух.
- Она останется со мной, - голос был холоден, как морозный воздух, обжигающий горло.
- Конечно, - мрачно усмехнулся Гиль Дон. - Иногда хорошо быть принцем.

***

Он так и не поднял на нее взгляда во время церемонии бракосочетания. Боялся. Боялся, что, увидев ее бледное даже под слоем пудры и румян лицо, ее полные непролитых слез глаза, ее покорно склоненную голову, прикажет все отменить.
Но так поступить он не мог. Это была их плата. Ее - за право Хон Гиль Дона на жизнь. Его - за право на трон. И Гиль Дона - за право на ее благополучие.
Тщетно И Нок искала в толпе придворных знакомое лицо.
- Он на корабле, идущем в Китай.
Ему даже не нужно было спрашивать ее, о чем она думает, - он читал ее, как книгу.
Она склонила голову еще ниже.
- Да, Ваше Высочество.
Гнев и горечь подступили к его горлу: сколько они знали друг друга, сколько были рядом - врагами, товарищами, друзьями - но никогда расстояние между ними не было велико, как сейчас, когда они вот-вот должны были стать любовниками.
Пробил час молодым покинуть торжество, и он видел, как дрожали ее губы. Неважно. Он уже все решил.
И он получит то, что хочет.
Иногда хорошо быть принцем.

***

- Ваше Высочество... - ловкие руки служанок сняли с И Нок парадные одежды, избавили от украшений и расплели волосы. - Ваша купальня готова.
В воде плавали лепестки цветов, воздух был напоен ароматом благовонных трав. И Нок обняла себя за колени. Она старалась не думать о том, что ждет ее позже. Опыта общения с мужчинами у нее не было, а с Гиль Доном они не зашли дальше нескольких невинных поцелуев, поэтому единственное представление о том, что происходит в первую брачную ночь между мужчиной и женщиной, она имела из сальных рассказов завсегдатаев придорожных кабаков да откровений проституток. Но ведь Чан Хви... вернее, Его Высочество не может быть настолько низок и похотлив? Он же не станет брать ее силой? А если станет - что тогда? Сопротивляться воле правителя и мужа? Молча снести надругательство?
Но почему "надругательство"?.. Теперь она его жена и принадлежит ему и душой, и телом - он волен делать с ней все, что вздумается...
И Нок набрала воздуха и опустилась в воду с головой.
Почему, почему она сейчас не на корабле, плывущем в Китай?.. Почему она не вместе с Гиль Доном?
Внутренний голос, отозвавшийся на безмолвные стенания, был холоден и категоричен:
"Ты здесь именно потому, что Гиль Дон, живой и невредимый, плывет в Китай, а не смотрит невидящим взглядом с кола у городской стены. И за это ты должна..."
И Нок подняла голову.
В купальне стояла госпожа Но и смотрела на нее с тревогой, которую не могла скрыть, несмотря на все свое самообладание.
- Ваше Высочество, пожалуйте в опочивальню.
И Нок, не стыдясь своей наготы - какой сейчас в этом смысл? - поднялась, дала служанкам себя вытереть. Над головой взметнулась и опустилась, нежно обнимая тело, тончайшая шелковая рубашка - белая, как снег.
- Я провожу Вас, - госпожа Но склонилась в церемонном поклоне и приняла у придворной дамы светильник. - Будьте нежны с государем, - тихо произнесла она, когда они шли по переходам. - Он всю свою жизнь провел, мечтая лишь о двух вещах: о мести и о престоле, он не знал ничего, кроме меча - у него нет опыта общения с женщинами...
- То есть...
- Да, вы у него первая, - госпожа Но замедлила шаг и многозначительно взглянула на И Нок. - Первая женщина, которую он полюбил. Первая женщина, которую он пожелал.
- Но я ведь...
- Разумеется. Жена государя должна быть невинна.
- А как же тогда... - совсем растерялась И Нок.
- Будьте покорны. И терпеливы, - госпожа Но посмотрела на нее почти с состраданием. - И помните, что сейчас ваша самая главная задача - как можно скорее зачать и подарить государю наследника. Тогда за будущее династии можно не опасаться.
...наследника...
И Нок склонила голову:
- Конечно.
Она сделала глубокий вздох, выдох, сорвавшийся легким облачком с губ, и на подгибающихся ногах вошла в спальню. Мужа там не было. Плеч коснулись чьи-то руки и она, содрогнувшись, оглянулась - но нет, это была лишь служанка, с поклоном снявшая с нее легкую накидку. И Нок осталась в одной рубашке. Сразу стало совсем холодно. Она юркнула под одеяло и крепко-крепко зажмурилась.
Секунды тянулись бесконечно долго - как и всегда, когда чего-то ждешь.
Тишина.
Она еще немного полежала и робко открыла глаза.
Никого.
Она посмотрела на светильник у постели. Может, задуть? Но нет - так будет еще страшней, лучше оставить свет - тогда можно будет смотреть в его перекошенное похотью лицо и вспоминать того принца, которого когда-то знала. Сердитого и холодного, безжалостного и решительного... Нежного, внимательного, заботливого...
Любящего.
Она почувствовала укол в сердце и насупилась: она не просила себя любить! И то, что он влюбился, не дает ему право...
"Дает".
Он будущий правитель этой страны, она - его подданная.
Она его жена.
Она принадлежит ему.
Иногда хорошо быть принцем.
И Нок перевернулась на живот и подперла щеки кулаками. От переживаний и событий сегодняшнего дня она ужасно устала, а ванна нагнала на нее сонливость. Но ведь будет неправильно, если она уснет в первую брачную ночь?..
Она зевнула и торопливо прихлопнула рот ладонью. А вдруг он сейчас стоит за одной из ширм? Вдруг наблюдает? Вдруг сердится? Вдруг потешается над ее вечной неуклюжестью и отсутствием манер?
Она легла на спину, расправила одеяло. Через пять минут глаза снова начали слипаться.
"Я только на секундочку", - пообещала она себе.
Когда И Нок в следующий миг открыла глаза, наступило утро.
Постель рядом с ней была не тронута. Принц так и не пришел.
Не пришел он и на следующую ночь, не появился днем. Когда И Нок, робея, спросила у госпожи Но, где он, та ответила, что уехал на охоту.
- А мне ничего не сказал... - растерянно пробормотала И Нок.
- Видимо, не посчитал необходимым.
Уши И Нок вспыхнули.
- Я знаю... - пробормотала она. - Все из-за того, что я уснула... Он рассердился, когда пришел...
- Государь не ходил к вам в ту ночь, - госпожа Но не сводила с И Нок проницательных глаз. - Он уехал прямо с торжества.
- Но почему?..
- Думаю, этот вопрос вам стоит задать себе... - негромко заметила госпожа Но и тут же склонилась в поклоне: - Простите мою резкость. Сегодня Его Высочество вернется. Он непременно все объяснит.
Принц действительно вернулся на закате - усталый, пыльный с дороги. И Нок робко вышла ему навстречу, но он не заметил ее в вечерних сумерках.
В этот вечер, ложась в постель, она поймала себя на том, что ждет его уже без страха: слишком ей было одиноко, слишком тоскливо в этом доме, где она чувствовала себя птицей в клетке. Чан Хви был ее единственным близким человеком.
Единственным другом.
Ее мужем.
Спасителем Гиль Дона.
В мыслях о них она провела время почти до самого рассвета. Чан Хви так и не появился.
И Нок перестала что-либо понимать и отправилась к нему сама.
Джи Со заступил ей дорогу:
- Его Высочество отдыхает.
Упрямая, она протянула руку к двери, но Джи Со был непреклонен.
- Он велел никого к себе не пускать.
- Но я...
- Даже вас. Он так и сказал: "Никого без исключений".
Пришлось вернуться к себе. К недоумению, не оставлявшему ее после свадьбы, присоединилась обида: она пошла на такие жертвы - отказалась от себя, от своей любви, от своей жизни... И что же получила взамен?
Она надеялась на понимание, на поддержку, хотя бы на добрые слова.
Она думала, он ей хотя бы друг...
"А ты ему друг? - спросил внутренний голос. - Что ты знаешь о нем? Что сделала для него? Чем собираешься ему помочь?"
Тогда она решила поговорить с ним любой ценой и с самого утра уселась у ведущего во двор окна, отказавшись от завтрака - дело для нее совершенно неслыханное: любое горе, войну и прочие мелкие и крупные неприятности И Нок предпочитала переживать на сытый желудок. Принц со свитой не замедлил с появлением. Он снова был при оружии, в дорожном платье, и когда И Нок выбежала из дома, уже садился на коня.
- Постойте!.. Постойте, Ваше Высочество! - хватая его за стремя, воскликнула она.
Он опустил к ней взгляд, вопросительно-вежливый, словно она была совершенно посторонним человеком.
- Когда вы вернетесь, Ваше Высочество? - выдохнула И Нок, чувствуя на себе взгляды и уже стесняясь своего порыва.
- Пока не знаю. Вам что-то угодно?
- Да... - униженно пробормотала она.
- Обратитесь к госпоже Но. Она сделает все возможное.
- Но я хочу, чтобы вы...
Он уже не слышал - пришпорив коня, выезжал из ворот.
В этот раз их не было неделю. По словам госпожи Но, Его Высочество с посольством отправился в поисках союзников по живущим в отдаленных краях вельможам. Видимо, все прошло не достаточно гладко, потому что вернулся принц усталый и недовольный, и И Нок при всем отсутствии у нее такта почувствовала, что сейчас не время отвлекать его всякими глупостями.
Однако сидеть в одиночестве она больше не могла, а потому отправилась к госпоже Но.
- Я думала, он... то есть, Его Высочество желает этого брака, но после свадьбы прошел уже целый месяц, а я видела его от силы два раза... Я не понимаю, в чем дело.
- Сейчас очень напряженное время, - опуская глаза, ответила та. - От того, кто примет нашу сторону - книжники, военные, чиновники, купцы - зависит будущее не только Его Высочества лично, но и страны.
- Простите... - И Нок уставилась в чашку с чаем. - Я не подумала...
- Ничего страшного, - улыбнулась госпожа Но. - Вы еще слишком юны, чтобы думать о государственных делах.
- Я просто глупая, - кусая губы, выдохнула И Нок. - И не знаю, что мне делать... Раньше, когда я жила с...
- Это все в прошлом, - с нажимом перебила госпожа Но. - Главное то, что вы все-таки поступили так, как велел ваш долг. Делайте так и впредь, и большего я для Его Высочества и пожелать не могу.
- Но что я должна сделать? Чем ему помочь?
- Он ваш муж, - госпожа Но поднесла к губам чашку и сделала глубокий вдох, наслаждаясь ароматом. - Будьте ему достойной и верной супругой.
- Но как? Он всегда отсутствует, а когда здесь, запирается ото всех...
- Вы как жена должны понять, почему это происходит.
И Нок сникла.
- Но он ничего мне не говорит.
- Значит, вы должны почувствовать.
В этот вечер никто не перегородил ей дорогу, и она беспрепятственно прошла на мужскую половину. Чан Хви изучал какие-то свитки, которые, стоило И Нок войти в комнату, свернул и отложил в сторону.
Она поклонилась.
Он приветливо улыбнулся. Жестом предложил присесть и взглянул с безмолвным вопросом.
- Ваше Высочество, почему вы меня избегаете?..
- Я же говорил, что когда мы наедине, ты можешь называть меня по имени, - напомнил он.
- Простите... - от усилий, которые приходилось прикладывать, чтобы не сделать что-нибудь не так, у И Нок кружилась голова. - Прости, - она села, положив руки на колени и, не замечая, что нервно комкает подол, повторила: - Почему ты избегаешь меня, Чан Хви?
Он накрыл ее руки ладонью.
У него такая теплая рука...
Когда ее в последний раз брали за руку?..
Она уже не помнила.
- Почему ты так решила?
- После свадьбы ты не разу ко мне не зашел... - едва слышно закончила она.
Ни днем, ни ночью...
- Мне показалось, ты этого не хочешь, - он по-прежнему улыбался, но глаза были холодны и пронзительны, как сталь его меча.
- А ты?.. - выдохнула она раньше, чем успела сообразить, что говорит.
- Я?.. - он поднялся и отошел к полке, положил одни свитки и взял другие. - Хочу. Но свою душу ты открыть не желаешь. Сердце ты отдала другому. А одно тело мне не нужно. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня. Думала обо мне. Видела меня. Но добиваться этого силой я не стану.
Губы зашевелились помимо ее воли:
- Но если... Если этого не случится?..
Принц медленно повернулся. Лицо его не изменило выражения.
Он пожал плечами:
- Наш брак был предрешен родителями. Они отдали свои жизни, чтобы жили мы, и самое меньшее, чем мы можем их отблагодарить, - выполнять их волю. Поэтому даже ты никогда меня не полюбишь, ничего не изменится.
И Нок вспыхнула.
Они отдали свою жизни, чтобы жили мы.
...Гиль Дон тоже... Чтобы я жила, он отдал свою жизнь... свою любовь...
Она никогда не думала об этом с такой точки зрения. Для нее всегда существовал только сегодняшний день - она делала, что хотела, шла, куда хотела, любила, кого хотела. Он не знала, что такое долг. Не знала, что такое ответственность.
- Мой долг перед отцом - освободить страну от тирана. И я обязан его выполнить.
- А я?.. - эхом подхватила она. - Что должна делать я?
В его глазах что-то блеснуло, но И Нок не успела понять, что, как Чан Хви отвел взгляд и снова пожал плечами.
- Когда я взойду на престол, ты станешь государыней. Однако, - он утешающе улыбнулся, хотя взгляд теплее не стал, - никаких дополнительных обязанностей на тебя это не накладывает. Продолжай делать что хочешь, жить как привыкла. Мы всегда можем сказать, что жена правителя слаба здоровьем и поэтому не покидает своих палат.
Это ударило куда больней, чем усмешки придворных. Чан Хви - тот, кого она считала своим единственным оставшимся в этой стране... в этом мире... другом, отвернулся от нее. Губы И Нок дрогнули.
- Послушай... Если я тебе не нужна, отпусти меня - отправь в ссылку...
- Только если в монастырь, - холодно возразил он. - Но этого не захочешь ты. Когда я получу трон, ты поселишься во дворце. Там сможешь найти себе занятие по вкусу. Я не стану тебе докучать.
- Но как же... - она вспомнила слова госпожи Но и схватилась за них, как за последнюю соломинку: - Как же наследник?..
Он покраснел? Она не успела заметить - слишком была смущена собственными вспыхнувшими щеками. Чан Хви кашлянул.
- Этим я тоже не собираюсь тебя обременять. Не бойся.
В эту ночь она впервые с отъезда Гиль Дона плакала. Плакала от одиночества и тоски.
Она до конца жизни заперта в этой клетке. Тот, ради кого она на это пошла, никогда не вернется. Тот, от кого она надеялась получить поддержку, бросил ее.
Она совершенно одна.
Глупая, неуклюжая, недогадливая...
Никчемная.
...жить как привыкла...
И Нок сжала кулаки.
Ну уж нет!
Не хочу... Не буду пустышкой, посмешищем, которое прячут в дальней комнате!

- Учите меня! - влетела она в покои госпожи Но ни свет ни заря. - Научите меня тому, что я должна знать как жена правителя! Я постараюсь! Я сделаю все, что смогу!
Госпожа Но склонила голову. Ее губы дрогнули.
Надо же... Своим невниманием Его Высочество добился того, чего не смог добиться просьбами.
А значит...
Спустя неделю на дворе один за другим появилось два паланкина, откуда вышли две девушки, по манерам и одеждам которых было видно, что они из самых благородных семейств. Прикрывая лица от любопытных глаз, они скрылись в доме. За ними прошли, неся вещи, слуги.
- Кто это? - с любопытством спросила И Нок у вышедшей следом за ней служанки. - Какие-то гости?
Та, потупив голову, юркнула обратно в дом, сделав вид, будто не расслышала.
- Это наложницы Его Высочества, - пояснила бесшумно подошедшая сзади госпожа Но. - Дочери наших союзников.
- На...наложницы? - И Нок показалось, что она ослышалась, и, переспросив, она прикусила язык, боясь, что опять ляпнула что-то совершенно недопустимое.
- Наложницы.
Нет, она не ослышалась.
- А... а как же я?..
Брови госпожи Но приподнялись. Она могла понять, почему Его Высочество в нее влюбился - искренность и прямолинейность этой девушки трогали даже ее сердце.
Как же жаль, что она...
Но, возможно, не все потеряно?.. Возможно, ее расчет верен, и ревность все-таки сможет сделать то, что не смогла сделать любовь?
- Не может ли так быть... - крайне тщательно подбирая слова, сказала она, - не может ли так быть, что государь не совсем удовлетворен вашими отношениями?
- Но у нас нет никаких отношений! - запальчиво воскликнула И Нок. От обиды к глазам подступили слезы.
- Видимо, именно это государя и не устраивает?
Черные брови госпожи Но приподнялись. Глаза смотрели с неподдельным сочувствием, и если бы не тонкая улыбка, в ее искренность можно было бы поверить. Но И Нок не умела читать между строк. Надувшись, она решительно направилась в покои супруга.
- Его Высочество занят, - поднял руку перед ее лицом невесть откуда возникший Джи Со.
- Вечно он занят - утром занят, днем занят, а когда он не занят, то уезжает... - проворчала И Нок и взмолилась: - Можно мне на него хоть посмотреть?..
Джи Со немного поколебался, но потом сделал шаг в сторону, позволив ей прильнуть к щелке в двери.
Стоило увидеть его лицо, как она осознала, насколько же соскучилась. Соскучилась по его взгляду, чистому и внимательному, по его жестам, сдержанным, но полным силы и благородства; соскучилась по его статной выправке.
И по его голосу тоже соскучилась.
Я хочу видеть его. Хочу говорить с ним. Хочу, чтобы он утешил меня. Хочу помочь ему.
Все эти мысли промелькнули в ее голове одновременно и, не приученная откладывать свои желания на потом, И Нок отодвинула дверь и шагнула в комнату. Чан Хви поднял глаза. На лице его проступило удивление. Она спохватилась, но было уже поздно.
- Простите, Ваше Высочество...
- Джи Со? - Чан Хви перевел взгляд на замершего за ее спиной слугу.
- Виноват.
И Нок почувствовала легкое прикосновение к локтю.
- Государыня... Прошу вас...
- Постойте! - И Нок умоляюще смотрела на Чан Хви и тот, помедлив мгновение, жестом приказал Джи Со удалиться. - Государь! Нет - Чан Хви!.. Я думала... - она собралась с духом, подняла к нему взгляд и выпалила: - Я думала, ты любишь меня!.. Но... Наложницы...
Чего она ждала? Отрицания? Молчания?
Когда он очутился рядом с ней? Когда успел взять ее за руку? Когда второй коснулся лица?
- Люблю. Потому и не принуждаю.
И Нок испуганно зажмурилась, и в тот же миг он сделал шаг назад.
- Вот видишь... Есть вещи, которые говорят лучше всяких слов. Ступай, И Нок.
Робея и гоня страх прочь, она сжала его пальцы:
- Прости!
Он развернулся, и ее решимость тут же испарилась. Постойте, "решимость"? Значит, она что-то решила? Что-то хотела?.. И Нок уже сама этого не понимала, но по-прежнему держала его за руку. Чан Хви потянулся к ее голове, и И Нок замерла. К ее удивлению, он вынул из ее прически золотую шпильку - ту самую, что подарил на обручение.
Освободившаяся коса упала на спину.
Точно. Сначала он распустит ей волосы, потом разденет, а потом...
И Нок испуганно посмотрела на дверь, ведущую в личную опочивальню супруга. Однако же с места не двинулась - только сильней стиснула его пальцы. Чан Хви не спешил. Он задумчиво посмотрел на золотого дракона, украшенного драгоценными камнями, и вдруг сунул шпильку себе за пазуху.
- Приходи за ней.
- Что?..
- Придешь за ней тогда, когда будешь готова. Джи Со!
- Да, государь.
- Проводи госпожу в ее покои.
Она ничего не успела понять, не успела сказать - Джи Со уже выводил ее, почтительно, но крепко держа за локоть.
Выходя, И Нок обернулась. Чан Хви стоял к ней спиной.
Дверь закрылась.
Он зажмурился. По виску стекла капля пота.
Проводить в ожидании день за днем было невыносимо. Иметь ее рядом и не обладать ею было невыносимо. Находиться с ней под одной крышей, но в разных покоях было невыносимо.
Иногда ему хотелось быть менее щепетильным.
Но...
Чан Хви велел седлать коней и снова умчался в припорошенные снегом поля, чтобы до полного изнеможения скакать, стрелять из лука, упражняться на мечах. На закате он от усталости валился с ног, но, едва брезжил рассвет, снова был на ногах, готовый до самого вечера не спускаться с коня, изматывая своей тело до такой степени, чтобы оно мечтало лишь об отдыхе. Чтобы оно не думало о...
Лучше бы он не целовал ее той ночью.
Вернет ли она ему это поцелуй?
Случится ли это?
Когда?
Возможно, сейчас, когда он здесь, она уже приняла решение?..
Ему хотелось вернуться.
Но что, если она снова отвергнет его? Сможет ли он снова пережить унижение, будучи уже законным супругом, уже правителем, во власти которого находится все, кроме сердца его жены?
И Чан Хви снова и снова нахлестывал коня, мчась навстречу зимнему ветру.

***

Захват власти произошел быстро и почти бескровно.
Сумасшедший узурпатор был свергнут, и теперь во главе государства стоял тот, чье право на престол было выжжено в каленом железе. Чан Хви смотрел на склоненные головы лживых и трусливых до мозга костей аристократов, произносящих слова присяги, и думал о том единственном на свете человеке, которому был бы готов доверять, которого хотел бы видеть рядом с собой.
Хон Гиль Дон.
Он знал, что это невозможно: любая власть - всегда насилие, а Хон Гиль Дон ненавидел насилие, от кого бы оно ни исходило. И значит, рано или поздно они оказались бы по разные стороны баррикад.
А вот этого он не хотел.
Потому и выслал его из страны.
Кроме того, вернись Хон Гиль Дон...
Прошло несколько недель, а шпилька по-прежнему оставалась у него. И Нок так и не пришла.
Пока не пришла. Пока.
Он слепо цеплялся за спасительное "пока", уговаривая себя, что ей нужно время, чтобы забыть другого. Сама эта мысль была унижением для того, в чьих руках теперь находилась абсолютная власть, но годы ожидания научили Чан Хви терпению.
Он дождется. Он дождется. Обязательно дождется. Каждый день приближает тот, когда она войдет к нему, чтобы остаться...
Он каждый вечер посылал ей сладости - те самые, которые она любила больше всего, которыми угощала его во время их единственного свидания, свиданием не бывшего. Служанки доносили, что она уже не плачет по вечерам и справляется о нем. Она даже прислала ему ветку цветущей сливы...
...он не знал, что настояла на этом госпожа Но, и велел поставить ее у своей постели, не позволив убрать даже тогда, когда все цветы осыпались.
Не позволив убрать даже лепестки.
Вельможи давно ушли, а Чан Хви все сидел в пустом тронном зале. Повинуясь его жесту, слуги погасили все светильники, кроме одного, и удалились. Он смотрел в темноту, раболепно подползшую к его ногам.
Государь.
Правитель.
Его Величество.

Вершина, на которую он взбирался почти двадцать лет, покорилась.
Смерть отца, гибель матери, годы мытарств - он искупил их, вернув власть, вернув все на круги своя. Он исполнил волю неба и выполнил волю родителей, взяв в жены ту, что они ему уготовили.
Взяв в жены ту, которую любил.
Но он никогда не задумывался о том, что будет делать дальше, и при первом взгляде на бесконечный путь, шаг на который сделал, взойдя на престол, испытал чувство близкое к смятению. Но только при самом первом. Он знал, что справится и станет щедрым, мудрым и справедливым правителем, при котором народ будет процветать, не зная горестей, а страна превратится в оплот мира и благоденствия. А когда пробьет его смертный час, он передаст ее в руки наследника, которого воспитает в духе...
- Ваше Величество...
Голос госпожи Но оторвал его от мечтаний.
- Госпожа На Ри ждет вас.
Чан Хви нахмурился.
Он не понимал, зачем она это делает. Он с самого начала был против, но госпожа Но, которой он доверял как матери, настояла, сказав, что это для его же блага. Какое благо могут принести две девушки, присланные ему в качестве наложниц, Чан Хви понять не мог. До недавнего времени плотские желания были ему чужды - весь пыл он направлял на то, чтобы быстрее стрелять и ловчее управляться с мечом. С появлением в его жизни И Нок все его чувства были направлены на нее, и удовлетворять неутоленные желания с другими только потому, что они у него существовали, он не собирался. Это было бы ложью, а лгать Чан Хви не стал бы даже под пыткой: именно со лжи начался тот кошмар, точкой в котором стала смерть отца и гибель матери.
Но госпожа Но была непреклонна: она потребовала, чтобы дважды в неделю он посещал наложниц, и, не имея привычки с ней спорить, Чан Хви отправлялся в их покои, однако проводил время за письменным столом, в чтении пришедших депеш и донесений. Сегодня он собирался поступить так же.
- Государь... - девушка ждала его, склонившись в поклоне до самой земли.
Он даже не удосужил себя тем, чтобы запомнить их имена. На Ри? Со Ра? Кто из них кто? Впрочем, какая разница - обе были не нужны ему, искавшему поддержки их семей, и в глубине души он даже испытывал сострадание к юным созданиям, ставшими пешками в чужой игре.
Он отпустил ее жестом и направился к столу, на котором дымился чай и стояло блюдо со сладостями, однако На Ри не ушла, а склонилась еще ниже.
- Государь, вы гневаетесь на меня?
- Нет, - удивленный самим фактом, что она не повиновалась его приказу, да еще и заговорила без дозволения, ответил он.
- Значит, это правда? Нас привезли сюда не для того, чтобы мы стали вашими наложницами, а чтобы вызвать ревность у нее?
Он никогда не думал об этом в таком ракурсе - ему и без того хватало забот. Госпожа Но сказала, что это тонкий политический ход - девушки станут не столько наложницами, сколько заложницами, что позволит манипулировать их отцами, людьми влиятельными и строптивыми. Ему же нужно лишь создать видимость отношений.
- У кого? - чувствуя, как закипает в душе гнев, спросил Чан Хви. - Вызвать ревность у кого?
Он уже знал ответ.
- У государыни... - дрожащим голосом ответила На Ри.
- Кто это сказал?!
- Все так говорят... Простите... Простите, государь!.. - она всхлипнула и сжалась, боясь его гнева.
Чан Хви остановил себя.
- Видимо, у них слишком длинные языки. А у вас - слишком длинные уши. И слишком короткий ум.
Завтра же он велит отправить их домой. Завтра же потребует объяснений у госпожи Но. Завтра же выяснит, кто распускает слухи. Завтра же он поговорит с И Нок.
"Вызвать ревность у нее..."
Сердце застучало так, что он сам испугался.
Нет.
Сегодня же.
Нужно все ей объяснить...

Чан Хви знал, что это только оправдание.
А вдруг... действительно...
Он вспомнил ее обиду, и слезы в глазах, и запальчивое: "Я думала, ты любишь меня!..".
Сердце прыгнуло в горло.
Тогда он не подумал...
Неужели...
Теперь он не мог ждать ни секунды и, вернувшись к себе почти бегом, будя топотом задремавших в ночной тишине стражников, первым делом открыл шкатулку, достал завернутую в кусок шелка шпильку - последний подарок матери. Все, что у него осталось от семьи, детства, дома, счастья. Все, что их символизировало.
Чан Хви сунул шпильку за пазуху.
Стоило протянуть руку к двери, как та сама собой отодвинулась. Прямо перед ним стояла, кусая губы, И Нок, и чтобы сохранить самообладание, ему потребовались все мыслимые и немыслимые усилия. Боясь, что голос выдаст его эмоции, он молча посторонился, давая ей дорогу.
Шпилька жгла грудь словно сердце, вырванное из-под ребер и теперь бьющееся снаружи. Он прихлопнул его рукой.
Оба молчали, и с каждым мгновением тишина говорила все громче. Спустя минуту он уже знал, зачем она пришла, а она - что он об этом знает.
- И Нок...
Имя сорвалось с губ хриплым выдохом.
- Я здесь... - запинаясь, перебила она, переступая с ноги на ногу, - чтобы... забрать шпильку...
Он сунул руку за пазуху и вздрогнул, когда ее рука скользнула следом. Их пальцы соприкоснулись.
- Почему? - только и смог произнести он, не веря в то, что происходит.
- Я хочу быть с вами... с тобой. Чан Хви...
Он завороженно смотрел, как она медленно разворачивает ткань, как втыкает ее в волосы, как опускает руки, глядя на него с робким вызовом.
- Нет, не так...
- Криво? - спросила она.
Он покачал головой, вытащил шпильку, а следом, чуть помедлив, пытливо глядя ей в глаза, - и остальные украшения.
- Вот так...
На ее щеках проступил румянец.
- И Нок... - полупрошептал-полупростонал он.
Любые слова казались пустыми и фальшивыми. Единственным имеющим смысл во всей вселенной осталось ее имя.
- И Нок...
Ее руки медленно поднялись и легли ему на плечи.
- И Нок...
Целуя ее, он не смел закрыть глаза, чтобы она не растаяла в воздухе. Застенчивые движения ее губ все глубже и глубже топили его в омуте тяжелого, свирепого желания, которое он так долго пытался укротить. Но оно оказалось сильней - сильней, чем он думал, сильней, чем он мог удержать.
И оно победило.
Он не помнил, как раздевал ее, как разделся сам, не помнил, как они очутились в спальне. Помнил только, что когда она, зажмурившись, выгнулась под ним от белоснежной вспышки боли, он остановился и затряс ее, схватив за плечи:
- Открой!.. Открой глаза! Смотри на меня! Имя... скажи мое имя!..
И она повторяла его - шептала, стонала, кричала до самого рассвета, до первых лучей солнца, когда они наконец-то уснули, сплетясь ногами и руками, спутавшись волосами, полностью обессиленные - вымотанные до такой степени, что не проснулись даже тогда, когда открылась дверь, и в опочивальню, шелестя тяжелой юбкой, вошла госпожа Но. Не приближаясь к постели, она в порога смотрела на юношу и девушку, счастливых и несчастных, любящих и любимых... но не теми.
...Хотя, если подумать, что есть любовь? Уважение. Доверие. Почтение. Преданность. Верность. Плюс... - ее рука сквозь ткань сжала карман, в которым лежал заветный флакон - один из множества флаконов с ядами, зельями и снадобьями, одна капля которых могла убить или вернуть к жизни, - ...желание. И если доверие и уважение требуют времени, то чтобы воспламенить желание, иногда достаточно секунды...
И одной капли.
И Нок во сне вздохнула и повернулась, прижавшись щекой к груди Чан Хви. Он, не просыпаясь, обнял ее за плечо.
И улыбнулся.
Госпожа Но попятилась. Если у нее и оставались сомнения в правильности содеянного, то теперь они рассеялись. Его Величество имеет право на счастье. Он слишком долго страдал, а впереди его ждет путь, отнюдь не усыпанный розами. И если он может быть счастлив только рядом с этой странной девушкой, то она, со своей стороны, пустит в ход все - уговоры и угрозы, призывы к разуму и сердцу, совести и долгу, чтобы та осталась с ним. И полюбила его. Воля Государя - закон.
А если слова не помогут, есть и другие способы. Весьма, весьма действенные...
И Нок снова заворочалась. Теперь она тоже улыбалась.
Губы ее дрогнули, когда она обняла Чан Хви:
- Гиль Дон...
Госпожа Но нахмурилась, но лицо ее тут же разгладилось.
Пройдет. Все проходит - пройдет и это... Еще несколько ночей вместе, и ты забудешь его...
Она бесшумно отступила.
Дверь закрылась.
Ресницы Чан Хви дрогнули. Он повернулся к И Нок и провел по ее растрескавшимся от поцелуев губам большим пальцем, стирая с них имя соперника.
- И Нок...
Прижал ее к себе обеими руками.
Кроме друг друга у них никого нет...
У него никого нет...
И Нок...
Иногда... иногда так плохо быть принцем...
Он закрыл глаза.


"STASY.NET и все, все, все!"
e-mail: info@stasy.net