Оранжевое небоDark corner
 •
 •

Рыжий Бесстыжий Романтический Автор

Да, это - Я!


Забор :)


Логово Тигра - глава 1
Пусть по-китайски Каору и не понимала, но обрывки фраз, которыми со зловещими ухмылками обменивались здоровенные охранники Ву Хейсина, внезапно помогли осознать, что Эниши, возможно, не такой уж и командир своим людям. Во время первого ее дня на острове они в его присутствии и глазом в ее сторону зыркнуть не смели. И вообще, пока он был рядом, не моргая, смотрели на него расширенными от ужаса зрачками. Довольно странное выражение для мужчин, которые как будто больше никогда в жизни страха не испытывали. Однако позже, после полудня, когда Эниши оставил ее одну размышлять над лекцией про остров-тюрьму и неразумность всякой попытки побега, ей пришлось пройти мимо них, разминавшихся на берегу, и злобные взгляды, которыми ее встретили, ничем не отличались от взглядов хищников, удерживаемых за решеткой лишь хозяйским запретом. Каору прищурилась и глаз не потупила, но заторопилась по тропинке меж деревьев в условно безопасный дом на холме.
Она дала себе клятву в следующие несколько дней, до прибытия транспортного судна, держаться подальше и от Ву, и от его головорезов. План побега - скрутить ослабевшего от битвы Эниши и с боем проложить себе путь на борт - скорее всего, был не выполним, но выглядел привлекательней стычки с четырьмя тренированными бойцами и их хозяином. Не сталкиваться с ними оказалось трудно, поскольку они торчали либо в общих зонах дома, либо на берегу, то есть именно в тех самых местах, которые Каору - в шлепанцах и халате - могла исследовать. Как-то, проходя по коридору, она задела Ву плечом, и тот захлебнулся бешеным потоком шанхайских ругательств, которыми поперхнулся, стоило со скрипом приоткрыться двери в комнату Эниши. С того дня Каору больше не видела наверху ни Ву, ни его людей.
На следующий день в поисках подходящего оружия, на случай если получится захватить Эниши в заложники, Каору подслушала разговор, перетекавший между японским и мелодичной пульсацией китайского диалекта. Голос Эниши все еще подхрипывал. Каору прокралась к самой двери кабинета. Услышанного хватило чтобы понять, что Ву ждет, когда Эниши решит свои с Кеншином вопросы, чтобы вместе со своими людьми начать новое дело. Ву хватало ума сдерживаться, хотя было очевидно, что ему не терпится двинуться вперед, равно как было очевидно и то, что Каору для него и его отряда что кость в горле, именно ее они видели препятствием в осуществлении планов.
Той ночью она лежала в постели, так и эдак крутя свои наблюдения за взаимоотношениями ее островных, с позволения сказать, сожителей. Очевидно, что Эниши выводит Ву из себя, и присутствие Каору это усугубляет. Впрочем, что там между ними, ее мало интересовало, за тем лишь нюансом, что Эниши пообещал вернуть ее в Токио, тогда как Ву сочтет этот момент совершенно излишним для своих покрытых мраком планов.
Пытаясь завернуться в заношенный банный халат, Каору совершенно четко осознала, что как только физическая слабость Эниши станет очевидна, участь его будет решена. Она даже пожалела его на секунду – к таким-то подчиненным только попробуй развернись спиной. И если Ву избавится от него, то ее и без того не  лучшая ситуация станет куда хуже: здесь, на острове, лишь Эниши ее защита от тех, кто с удовольствием продаст ее в первый же шанхайский бордель. Придя к этому неутешительному выводу, Каору скрепя сердце отказалась от плана с заложником: если Эниши окажется настолько слаб, что позволит себя захватить, то Ву тут же смекнет, что одним ударом можно прикончить и своего босса, и Каору. А стиль Камия Кашин во главу угла ставил защиту слабых. Даже если речь шла о психопате и преступнике.

Наутро Эниши повстречался Каору на лестнице. Он, весь в кровоподтеках и бинтах, остановился на той же ступеньке, посмотрел на нее тусклыми глазами, но не заговорил и продолжил осторожно подниматься, потом пересек холл и открыл широкие двери, ведущие на балкон. Каору отвела взгляд и подавила страх, завязавший внутренности жгутом: ни единого живого места. Если раны в ближайшее время не заживут, то для Ву он перестанет быть угрозой - а значит, про подчинение приказам можно забыть. С ней сделают то, что им заблагорассудится.
Никакого возвращения в Токио.
Никаких друзей.
Никакого Кеншина.
Под аккомпанемент этих мрачных мыслей она пришла к заключению, что если ей хочется хоть как-то улучшить собственную ситуацию, стратегию пора менять. Она будет готовить Эниши, чтобы поставить его на ноги. Пусть эта идея ей ненавистна - чем здоровей он станет, тем трудней придется с ним Кеншину в неизбежной схватке, - но она понимала: возьми сейчас Ву верх над Эниши - и все.
Ей на острове не выжить.
И Каору побежала вниз, на кухню.
Там было множество западных приспособлений, которых ей прежде видеть не доводилось. Все эти дни она просто уминала корабельные галеты, но питательными их не назовешь, и силы они вряд ли восстановят. Стряпня никогда не была ее сильной стороной, особенно в данной ситуации, но, приложив известное количество усилий, изобразить простейший обед она могла.
Каору развела огонь в изразцовой печке, плюхнула сверху кастрюлю с рисом. Порылась в кладовке, обнаружив там соленья в банках и рыбные консервы. Эти китайские бандиты выстроили себе знатное убежище, а вот о нормальной еде не позаботились.
Из-под крышки повалил пар. Каору попробовала рис - не вот чтобы пуховый, но вполне готов. Она зачерпнула в керамическую плошку полный половник, хлопнула сверху овощей, на квадратную тарелочку положила маслянистый кусок трески и сервировала все на чайном подносе, увенчав палочками для еды.
Прямо скажем - не Акабеко, но на обед сойдет.
Одернув халат, Каору отправилась наверх, к выходу на балкон. Локтем нажала на ручку двери, толкнула дверь ее бедром и вышла.
- Эниши?..
Он сидел спиной, не удостоив ее даже кивком. Каору поставил поднос на столик.
- Я тебе тут обед сделала. Когда готовишь, то на одного или на двоих - невелика разница.
Он застонал. Глухо, по-звериному, завыл от боли - плечи затряслись, скрюченные пальцы вцепились в волосы.
Каору подбежала, коснулась рукой его плеча:
- Эй, что с тобой? - прошептала она, пытаясь заглянуть в лицо.
От прикосновения он покачнулся и, кашляя, даваясь именем сестры, рухнул на четвереньки, не осознавая ни кто перед ним, ни где он находится. Приступ рвоты остановил невидимую пытку. Каору еще никогда не видела его таким беспомощным.
Послышались голоса - охрана Ву заинтересовалась происходящим наверху. Сейчас придут проверить и если увидят Эниши в таком виде - израненного, в бреду, - то наверняка поймут, что самое время выхватить организацию из его рук.
Хлопнула входная дверь.
Идут. Времени нет, надо защитить себя и Эниши. Возможно, с этим планом, в отличие от предыдущих, ей повезет.
Каору с трудом втащила с балкона безвольное тело. Эниши рухнул на толстый ковер, вперив в потолок стеклянный взгляд, и застонал.
На лестнице загрохотали шаги.
Она захлопнула балконные двери, затворила ставни; метнувшись обратно, заперла на засов дверь в холл. Секунду спустя в нее забарабанили, и голос Ву спросил что-то по-китайски. Надо думать, о причине услышанных охраной звуков. Эниши по-прежнему находился в полукоматозном состоянии за границами этого мира, какие уж тут ответы.
Сердце Каору прыгнуло в горло.
Путь к спасению один: не допустить, чтобы Ву вломился внутрь и увидел все собственными глазами.
Она сглотнула, сделала глубокий выдох и  с придыханием отозвалась:
- Мы с Эниши... э... заняты.
Оставалось надеяться, что срывающийся голос будет истолкован не как свидетельство страха.
Мгновение ошеломленной тишины.
- Камия, - услышала она обращенный к охране голос Ву.
Несколько взволнованных фраз по-китайски.
Хорошо бы за дверью поверили, будто они с Эниши...
Эту мысль она заканчивать не стала.
Эниши опять застонал.
Снова слова на китайском и гогот. Видимо, дверь оказалась достаточно толстой, и стирала грань между звуками боли и удовольствия.
Ву опять заговорил, на этот раз - по-японски.
- Простите, что помешал. Если понадоблюсь, я внизу. Люди будут снаружи.
Охрана затопала вниз по лестнице. Дверь заскрипела и хлопнула.
Каору вцепилась в ворот халата, хватая воздух ртом. Стоило адреналину иссякнуть, сразу закружилась голова. Полуденное солнце слепящими зигзагами било сквозь щели ставней.
Она привалилась к стене, но не удержалась на ногах и сползла на пол. Несколько глубоких вдохов, и она успокоилась достаточно, чтобы перевести взгляд туда, где лежал Эниши. Вернее, уже пытался сесть. Перевязь, поддерживавшая раненую руку, сползла на плечи, и самостоятельно выпутаться из нее Эниши не мог.
Каору, не раздумывая, подползла и поправила повязку.
Он сел, обхватив голову здоровой рукой.
Она ждала, что сейчас прозвучит вопрос, какого черта она тут делает, но одного взгляда хватило, чтобы понять - он по-прежнему в воображаемом мире.
Каору покосилась на кровать - низкую, с резными спинками, широким матрацем и вышитым бельем - пожалуй, ничего более роскошного ей прежде видеть не доводилось. Вот где ему надо бы лежать, а не валяться на ковре, сколько бы тот ни стоил...
Каору забросила здоровую руку Эниши себе на плечо, обхватила за поясницу:
- Ну, давай же, Эниши! Пару шагов!..
Он поднялся, навалившись почти всем весом и едва не подломив ей колени, однако Каору была сильной - довела до края кровати и только попыталась пристроить на нее, как он потерял равновесие, увлекая ее за собой и придавив своим телом. Каору упала ничком, в первое мгновение решив, что это он все специально, что вот сейчас-то с ней и сделают то, из-за чего она так боялась Ву с бандитами, но Эниши задрожал, захрипел и завсхлипывал, содрогаясь всем телом, вцепляясь пальцами ей в плечо, втыкаясь в спину локтем, с воем повторяя имя сестры.
Мысли Каору метнулись к Ву. Эти подозрительные звуки наверняка слышны внизу. И если все так и продолжится, то еще пара минут, и дверь в спальню будет выбита. Она в отчаянии выдернула из-под Эниши плечо и перевернулась. Свобода была относительной:  Каору рванулась вверх, как вдруг его рука обвилась ей вокруг спины, а лицо ткнулось в колени.
- Эниши, тш, тише! - склонившись, шепча в самое ухо, принялась уговаривать она, гладя по седым волосам в надежде, что жест будет трактован как утешительный.
Она никогда не была сильна в этих материнских штучках.
Прислушалась.
Шагов на лестнице не было.
Постепенно всхлипы утихли. Эниши задышал ровно. Он крепче обхватил ее ноги и еще сильней вжался головой в колени. Не зная, что делать, Каору откинулась на подушку, продолжая поглаживать его по голове - осторожно, точно спящего тигра. Казалось, что он и правда погрузился в глубокий сон, но стоило шевельнуться, как рука стискивала ее бедро, заставляя оставаться на месте. Тогда она сдалась и сняла с него очки, сложила и пристроила на лакированную прикроватную тумбочку. Тело затекло, но даже если бы Эниши ее отпустил, в ближайшие несколько часов вряд ли получится вернуться к себе: чтобы убедить Ву, придется провести здесь какое-то время.
Зато все будут целы и невредимы.
Пока.
Ощущение вымотанности накрыло так сильно и резко, что глаза сами собой закрылись. Каору откинула голову на подушку и уснула.

Проснулась она глубокой ночью. Сквозь щели в ставнях сквозил лунный свет, слабо очерчивая контуры утопавших в кромешной тьме предметов. Единственными звуками в тишине был рокот прибоя и тихое, ровное дыхание Эниши.
Шея Каору затекла, нога болезненно пульсировала под тяжестью его головы. Удушающий страх перед Ву отхлынул, сменившись злостью на Эниши, из-за припадка которого они оба чудом уцелели.
Злость - это хорошо.
Злость праведна и чиста, она помогает отгородиться от мысли, что никогда прежде Каору еще не находилась в столь интимной близости с мужчиной. Не говоря уж о том, что этот мужчина - заклятый враг Кеншина.
Она попыталась спихнуть с себя Эниши.
Безуспешно.
На третьей попытке его голова приподнялась и протестующе помоталась, отгоняя прерванный сон.
Эниши вцепился ей в ногу еще сильней.
- Эй. Подвинься.
В темноте были видны только контур его тела да полуприкрытые глаза, сонные, по-прежнему смотрящие в мир по ту сторону сновидений. Эниши почмокал губами и сухо сглотнул.
Его же вырвало, - с отвращением подумала Каору.
Эниши тяжело вздохнул и улегся обратно, утянув Каору за собой и к себе.
Душа ухнула в пятки, она начала брыкаться, решив в ужасе что вот теперь-то он с ней точно сделает что-нибудь мерзкое. Но он пристроился к ее плечу, подсунул под подбородок голову и перебросил поперек талии руку. Каору замерла от потрясения.
Эта поза... Это же поза ребенка, который ищет спасения от ночного кошмара в объятиях матери... Будь это Аяме или Сузуме, она бы умилилась, но Эниши - маньяк-убийца, псих...
Он снова засопел. Каору в порядке эксперимента похлопала его по плечу.
Никакой реакции.
К затекшей ноге вернулись ощущения - ее больно закололо, и чтобы ускорить процесс, она повращала стопой. Быть придавленной рукой психопата - не идеальный вариант, но хоть по-маленькому не хочется, и то хорошо.
Каору закрыла глаза и уснула.
Проснулась она, когда утреннее тропическое солнце ярко освещало комнату. Ставни были открыты. Край одеяла был подоткнут ей под бок. На миг Каору решила, что в комнате больше никого нет, но Эниши сидел тут же - в кресле в углу.
Она испуганно вздрогнула, но силой заставила себя расслабиться: если б он хотел с ней что-то сделать, давно бы сделал.
Сейчас на Эниши вместо халата было нечто похожее на штаны и рубашку, в которых он сражался с Кеншином. Он сидел, упершись в колени локтями и положив подбородок на кисть здоровой руки. Поперек бедер лежал вложенный в ножны меч. Взгляд, устремленный на Каору поверх очков, был полон враждебности.
- Т...ты... потерял сознание... - начала она, точно нужно было оправдываться за свое присутствие в его кровати, в комнате, запертой на все замки. - Вот я тебя и уложила, чтобы отдохнул...
- А почему не оставила на балконе? - спросил он по-японски, но с заметным акцентом. Его взгляд – сегодня ясный и проницательный – был устремлен прямо ей в глаза, и Каору удивилась, как ей вообще могло прийти в голову, будто он нуждается в чьей-либо помощи.
- Испугалась, что Ву и те... остальные... могут тебя... нас... В общем, если увидят, что ты без сил...
- Твои страхи беспочвенны, - перебил Эниши.
Он отвел взгляд, поднялся и забросил меч на плечо. Не сказав больше ни слова, отпер входную дверь и захлопнул ее за спиной. Каору осталась с раскрытым ртом слушать скрип ступеней у него под ногами.
И что теперь?
Она продралась рукой сквозь всклокоченные волосы, собрала их в хвост, мечтая одним движением руки так же собрать и мысли, привела в порядок халат и в стотысячный раз пожелала чтобы Эниши обеспечил ее чем-нибудь более пристойным. В животе забурчало в знак протеста против пропущенного ужина. Определенно, с безумием сегодняшнего дня ей на голодный желудок точно не справиться. Каору сунула ноги в шлепанцы, приотворила дверь и, убедившись, что в коридоре никто не маячит, выскользнула из апартаментов Эниши. Дверь в ее комнату была закрыта, и против собственной воли Каору покраснела: что бы сказали Тае или Мегуми, узнай, что она провела ночь в объятиях Эниши?
А Кеншин?
Слезы подступили к глазам. Она сглотнула ком в горле.
Нет. Больше никаких мыслей ни о нем, ни о друзьях: какой, к черту, план, если она будет рыдать каждые пять минут?
Каору расправила плечи и отправилась на кухню, где зачерпнула себе вчерашнего риса, кинула сверху пару консервированных сардин - не самый питательный завтрак, но можно наполнить желудок и больше не думать об Эниши и том, как он обнимал ее в ночном бреду. Можно даже сказать, нежно обнимал, если б не был психом. Каору попробовала, поморщилась и наполнила рисом вторую плошку, для Эниши.
Скрипнула ведущая на задний двор дверь, и он сам неспешно вошел в кухню. Лицо и вся одежда спереди были забрызганы кровью, а запах был как на скотобойне или в полевой клинике. Каору выронила палочки и даже не услышала, как они стукнулись об пол.
Он прислонил меч к стене.
- Я объяснил им, что будет, если они тебя тронут.
Каору, выпучив от ужаса глаза, кивнула. К горлу подступила тошнота. Она сглотнула и прикинула, есть ли в крови, столь щедро орошавшей грудь Эниши, хоть одна капля его собственной. Он же беззаботно подхватил миску, палочки и, оставляя за собой багровые следы, направился к себе. Махом потерявшая аппетит Каору пошла за ним.
Он ел без особого отвращения на лице - собственно, едва ли вообще замечал, что именно отправляет в рот.
- Ты ранен? - тихо спросила Каору, сдерживая тревогу и отвращение. Она присела на стул слева от него, понимая, насколько бессмысленны все попытки защититься: даже его слабость многократно превосходила ее силу.
- Это не моя. В основном, - буркнул он как само собой разумеющееся.
Ее замутило.
- Но вот рана на спине опять открылась.
Проступающая сзади на куртке кровь подтверждала его подозрения.
Он оттолкнул полупустую чашку на середину стола и вышел, оставив на сиденье стула красные разводы.
Сквозь отвращение внутренний голос шепнул Каору, что от кровавых пятен пол в кухне и гостиной отмывать придется не кому-то, а ей. Она пошла по цепочке следов в ванную комнату. Дверь стояла нараспашку, и Каору  попятилась, надеясь, что ее появление осталось незамеченным.
- Зайди, - скомандовали из-за двери. Голос эхом отозвался от кафельных стен.
Она выдохнула и шагнула внутрь.
Голый по пояс, Эниши полотенцем пытался остановить кровотечение, но нанесенные Кеншином ранения не давали ему толком дотянуться до раны. Он дергал рукой туда-сюда, а кровь все текла на раковину, брызгала на зеркало, расплывалась по белому кафелю, по ванне на когтистых лапах.
Сцена могла бы выглядеть комичной, будь она не столь кровавой.
Эниши устремил на Каору выжидающий взгляд
- Эммм... - пробормотала Каору, словно читая безумный текст в его мыслях, - давай я помогу.
Она отобрала полотенце, и он пересел на край унитаза, подставляя спину.
Нет, все-таки совершенно непонятно, как можно настолько наплевательски относиться к тому, что теперь все новомодные красоты этой ванной залиты кровищей! Она ждала, когда же друзья освободят ее из этой тюрьмы среди моря, но о ночных горшках, колодцах с журавлями и дровяной бане вспоминала безо всякой ностальгии.
Каору стояла, прижимая полотенце к спине полуобнаженного мужчины, и в очередной раз удивлялась, как же так случилось, что она заботится о нем, что они так близки, тогда как ее возлюбленный Кеншин постыдился бы вот так подставлять ей свое тело.
Но ведь в первый день на острове Эниши никакой помощи не просил - видимо, что-то изменилось и, видимо, это напрямую связано с минувшей ночью и той близостью, когда она спасала его от галлюцинаций... Хотя одним бесам известно, что там творится в его перекособоченной башке.
Кровотечение остановилось. Каору кинула на пол мокрое полотенце, намочила клок ваты, обнаруженный на полке у раковины, и вытерла им кровь с его рук и спины, очки тоже протерла. Эниши не протестовал, но и не помогал - просто сидел, принимая все действия как должное. Повинуясь порыву, Каору набрала ванну. Его взгляд стал почти заинтересованным.
- Дальше сам, - пробормотала она, бросая ему полотенце, вышла из ванной и захлопнула за собой дверь.
Наконец-то можно перевести дух. Знай она заранее, что, соглашаясь разделить свою судьбу с судьбой Эниши, подписывается нянчиться с ним, как с ребенком (очень опасным ребенком размерами и формой с высокого и красивого молодого мужчину), она бы, может, сделала выбор в пользу Ву и его головорезов. Как вариант, имелись еще акулы в заливе.
Позже она с удивлением узнала, что Эниши никого не убил, лишь отрубил руку одному из охранников и изрядно помутузил остальных. Каору, спрятавшись за занавеску, видела, как они мрачно перетаптываются в тени за складом, на самом берегу, какие угрюмые взгляды посылают в сторону дома. Ву видно не было - непонятно, к добру или к худу.
С одной стороны, неплохо уже то, что обошлось без убийств. С другой - смешно думать, будто противники не найдут возможности рассчитаться, выпади им только намек на подходящий случай.
Солнце опускалось, удлиняя тени. Эниши с топотом бродил туда-сюда по дому, находясь в большем возбуждении, чем обычно. Он уже несколько раз прошел мимо того угла в библиотеке, который Каору провозгласила своим уединенным убежищем. Она не реагировала, пытаясь после целого дня уборки с отмыванием крови в кухне и ванной отвлечь себя линотипами современных зданий в какой-то европейской книге. Когда он, хлеща себя по ногам полами халата, прошел мимо в пятый раз, она не на шутку встревожилась, не грядет ли очередная безумная сцена, но в этот миг краем глаза заметила, что он сверлит ее взглядом. Потребовались все силы, чтобы не заорать на него: "Ну, и?!" - вместо этого Каору закрыла книгу, положила ее на столик и поднялась в ожидании  указаний.
Эниши опять посмотрел на нее, на этот раз с явным одобрением, и вышел. Каору со вздохом последовала за ним наверх. На верхней ступеньке он обернулся удостовериться, что она не отстала. Озадаченная и сердитая одновременно, Каору выгнула брови в ожидании словесного объяснения. Как бы не так. Эниши развернулся и направился к себе, остановившись у самой двери, где, сложив руки на груди, испытующе посмотрел на Каору.
Она прищурилась. Определенно, он хотел, чтобы она вошла, но вот вопрос - зачем? Как вариант - волнуется, что Ву или кто-нибудь из его приспешников попробует поквитаться, а потому решил держать ее на глазах. Или, оценив наведенный ею порядок, возжелал, чтобы она и у него прибралась. Хотя какая теперь разница, раз уж она решила защитить их обоих, пока они на острове (или хотя бы до тех пор, пока ей это выгодно).
Трепеща, Каору вошла внутрь. Он вошел следом, отодвинул ее с дороги и откинул одеяло с кровати. Каору посмотрела на него и, видимо, ужас был написан на ее лице, потому что Эниши отвернулся и буркнул, низко и тихо:
- Как вчера. Ничего больше.
Каору могла поклясться, что услышала в голосе нотки стыда. Она присела на краешек кровати, не сводя с него полных подозрения глаз. Он на нее сначала не смотрел - стряхнул с ног тапочки, снял очки и плюхнулся на матрас, похлопав ладонью рядом с собой. Каору нахмурилась, но передвинулась, и в следующий миг его рука обхватила ее поперек бедер, а голова снова оказалась на коленях. Погладить его по волосам ей духу не хватило, но, получив сердитый взгляд, она принялась за дело. Эниши закрыл глаза и выдохнул, словно напряженный узел внутри в один миг развязался. Каору против собственной воли почувствовала прилив жалости к тому, кого боль от потери семьи искорежила, превратив в злобного, опасного и такого уязвимого, такого одинокого человека, что даже это простое касание могло его успокоить.
Совсем скоро он задышал ровно и спокойно, и Каору поняла: спит. И почти сразу уснула сама.
Наутро она обнаружила, что Эниши снова ее укрыл, но сам он уже был снаружи, если верить хрусту деревьев, трещащих под ударами острого меча. Она потерла глаза и потянулась, гадая, как такой поворот событий может повлиять на ее план побега.
Так продолжалось примерно неделю. В течение дня Эниши едва ее замечал - разве что при случае глумился над ее стряпней. Она тоже с ним почти не разговаривала, но старалась держаться поблизости - а ну вдруг Ву решит что-нибудь предпринять (хотя шанс этого значительно снизился после того, как Эниши показал, кто в доме хозяин).
Приплыл и отчалил транспортный корабль, принеся весть, что некий солдат с приделанной к плечу пушкой устраивает погромы в Токио. Каору подслушала, как Ву с Эниши обсуждали это в кабинете, однако Эниши поймал ее с поличным и захлопнул дверь прямо перед носом, так что никаких известий о друзьях получить не удалось.
Вечерний ритуал, вопреки ее сомнениям, тоже не изменился, разве что хватался он за нее сегодня как-то иначе - отчаянней, что ли...
А когда утром она в очередной раз открыла глаза в его постели, то обнаружила на тумбочке сверток.
Новое синее кимоно, сшитое в точности на нее.
Она проглотила ком в горле.
Что бы это значило?



"STASY.NET и все, все, все!"
e-mail: info@stasy.net