Оранжевое небоDark corner
 •
 •

Рыжий Бесстыжий Романтический Автор

Да, это - Я!


Забор :)


Логово Тигра - глава 2
В первую ночь, проведенную в объятиях женщины Баттосая, ему не снились обычные полные крови и мщения кошмары. Вместо льда, боли и страха, к которым он уже привык, он чувствовал тепло сестры, ее полную утешения любовь; он снова был ребенком, которого гладили по голове и чьи щеки вытирали от счастливых слез. Он обнимал ее крепко-крепко, а она обещала всегда-всегда его защищать.
Он проснулся со слюнями Камии на волосах - она спала настолько глубоко, что даже не дернулась, когда он выполз из кровати, разве что пошлепала губами и что-то там пробормотала под нос про завтрак. Эниши укрыл ее одеялом - пусть спит.
Он едва помнил день накануне после того, как упал на балконе, что само по себе не было чем-то из ряда вон: провалы в памяти периодически случались, но не сильно его тревожили - он все равно привык не доверять своему мировосприятию. Опыт предыдущих лет научил принимать тот факт, что его представление о реальности расходится с тем, что видят другие.
Он смутно помнил, как Камия в спешке притащила его в спальню.
Эниши посмотрел на двери.
Заперты.
Значит, девчонка боялась чего-то или кого-то снаружи.
Забавно: на него страх, судя по всему, не распространялся, в противном случае, она едва ли осталась бы в том же помещении. Это и задевало, и заинтриговывало одновременно.
Когда он умывался, то чувствовал на себе мерцающий взгляд Томоэ, сегодня какой-то особенно укоризненный, отчего по венам, заставив его вздрогнуть, прокатилась волна адреналина. Сколько он себя помнил, Томоэ в его сознании никогда не улыбалась, никогда ничего не произносила, но выражение ее лица временами слегка менялось, давая понять, что она думает по поводу тех или иных его действий. Иногда требовалось время, чтобы догадаться, чего же она хочет, и когда угодить ей не удавалось, тревога либо взрывала его яростью на мир, не желающий подарить его сестре улыбку, либо низвергала в пучину отчаяния.
Эниши собрал волю в кулак и вернулся в комнату одеться.
Камия вскоре проснулась и объяснила, что она притащила его сюда, спасая от его же собственных людей. Похоже, считает, что ее безопасность напрямую зависит от него. Тут-то он и понял: Томоэ сердится, что он не смог должным образом защитить Камию, а ведь только благодаря девчонке он выжил и теперь сможет довести Земное Правосудие до конца.
Мысль вдохновляла.
Эниши отправился решать вопросы с подчиненными.
Одному - в качестве предупреждения Ву, в благодарность Камии и с одобрения Томоэ - пришлось отсечь руку.
Прекрасное бессмертное лицо сестры стало безмятежно как никогда.
Когда вечером он собирался отходить ко сну, верх снова взяло неугомонное беспокойство. Покой, который он обрел, поставив Ву на место, испарился с закатом солнца, и теперь по коже бегали мурашки. Он метался по дому, сопровождаемый скорбно смотрящей на него Томоэ.
Камия, похоже, заметила его беспокойство, потому что все-таки пошла следом наверх. Его даже смущала та легкость, с которой она считывала все его больные места, и, ввалившись в свою спальню, он был близок к тому чтобы захлопнуть дверь у нее перед носом. Но чтобы понять, насколько Томоэ будет недовольна этим поступком, не нужно было даже вызывать ее мысленный образ.
Почти всю жизнь Эниши брал все, до чего дотягивался, и коль скоро он несколько лет командовал синдикатом, то давно привык, что все его желания предугадывались. Поэтому объяснить девчонке, что рядом с ней хорошо спалось, представляло для него нешуточную трудность. Он выдавил несколько слогов, дав понять, что хочет, чтобы она осталась и что никаких других намерений в отношении нее не имеет.
- - Как вчера. Ничего больше.
Даже с его точки зрения это прозвучало убого, и от стыда он не смог даже посмотреть ей в глаза. Однако Томоэ подбадривающе кивнула и даже, кажется, сочла слова вполне соответствующими. Так или иначе, в тот вечер Камия подчинилась, а в дальнейшем ему больше не приходилось напоминать - она просто появлялась ближе к ночи, он клал ей голову на плечо, и оба засыпали.
Прошло еще несколько дней в ожидании мучительной кончины Баттосая и еще несколько ночей с Камией. Сны становились все замысловатей. В одном Томоэ сначала баюкала его-ребенка, лаская нежным сестринским взглядом, но внезапно лицо смазалось, превратившись в лицо Камии - и она тоже обнимала его, но уже отнюдь не ребенка: они лежали на побережье, ее длинные волосы стекали по ее спине. Он заключил ее объятия, вдыхая запах ее тела, и она исцелила его. Однако стоило ему склониться к ее уху со словами благодарности, как греза обернулась кошмаром: меч Баттосая разрубил ее наискось от плеча до бедра, кровь залила Эниши лицо и одежду, Камия снова превратилась в Томоэ.
Их кровь захлестнула песок и сугробы.
Эниши проснулся в холодном поту, и в залитой лунным светом комнате по-прежнему мог чуять кровь - горячая липкая жидкость струилась по его лицу, по рукам, марая рубашку - он сорвал ее с головы и швырнул прочь.
Кто-то бессвязно закричал.
Рядом на кровати сидела и трясла его перепуганная Камия. Ее губы шевелились, но слов он не понимал. Кажется, она была цела, но Эниши даже будучи в сознании давно не доверял собственным глазам. Он схватил ее за ворот и рванул вниз, с плеч.
Шея и ключицы были гладки, и мягкая кожа между грудями бела и невредима.
Он развернул ее спиной, дернул халат вниз, почти до пояса, - никакой смертельной раны. Лопатки, ребра и позвоночник тоже целы.
Вздох облегчения нарушил безмолвие комнаты и снова установилась тишина.
Если подумать, то крики были его собственными.
Никакой крови - ни на лице, ни на одежде, ни на простынях.
Девчонка жива и невредима.
Он опустил взгляд к рукам, повертел их туда-сюда, удостоверяясь, что они чистые и сухие.
Томоэ юркнула в темный угол комнаты, хмуря брови в разочарованном огорчении, - давала знать, что он наверняка напугал Камию. Эниши безмолвно извинился перед образом глубоко уважаемой сестры и перевел взгляд на заложницу.
Камия вытаращенными от ужаса и потрясения глазами смотрела на него через плечо. Потом натянула халат. Кажется, она неправильно истолковала причину, по которой он пытался ее раздеть.
Он успокаивающе улыбнулся, блеснув зубами в свете луны.
- Цела.
Набросил девчонке на плечи простыню.
Мерцающий во мраке образ Томоэ успокоился и отплыл в сторону. Мышцы расслабились.
Камия, по-прежнему трясясь. Но потом взяла его за руку, сплетая свои пальцы с его.
Он взглянул на их руки.
Тепло.
Откуда-то из сна прилетело эхо другого тепла - от рук за его шеей. Глаза метнулись к ее приоткрытым губам, с которых срывалось торопливое дыхание.
Он сжал ее руку в ответ, и почувствовал, как вспыхнуло лицо.
- Тебе приснилась смерть Томоэ, да?
В горле стало сухо.
Эниши убивал любого, кто осмеливался произнести в его присутствии имя сестры, но скорбный тон Камии не дал насилию выплеснуться.
Он проглотил комок и утвердительно дернул головой.
Она посмотрела на него с выражением, которое он не сумел истолковать. Впрочем, у него всегда имелись проблемы с чтением чужих эмоций.
Ладонь легла ему на голое плечо и опасливо похлопала.
Волосы на шее встали дыбом.
- Ложись. Давай поспим.
Он подчинился и лег, положив голову на ее плечо и перебросив руку ей поперек талии. Она накрыла их обоих покрывалом.
Вернувшийся в конце концов сон снова был про Камию - в нем смешались насилие и кровь, его детство и эротические фантазии. Сначала она брела по Киото в багровом кимоно в облаке аромата белой сливы. Потом коснулась рукой двери, и за ней оказались его шанхайские апартаменты. Она толкнула его рукой в грудь, он упал на кровать, и в следующий миг на ней уже ничего не было, а запах сливы сменился запахом морского бриза. Она недобро усмехнулась, и навалилась на него с силой, которой никак не могла обладать. Пропитанный эфиром платок заткнул рот и нос, все вокруг смазалось и исчезло, а когда реальность вернулась, то он снова и снова погружался в ее извивающееся тело, собираясь выплеснуть в него и сердце свое, и свое желание, а она выдыхала его имя...
- Эниши?.. - голос вернул его из недр сна.
Розовые рассветные лучи окрасили комнату.
Их лица разделяли считанные дюймы. В ее глазах по-прежнему светилась тревога.
Его возбуждение никуда не делось, неприятно наложившись на ощущение полного мочевого пузыря. Интересно, если он встанет прямо сейчас, догадается ли эта, без всякого сомнения, невинная девчонка, что у него стоит?
- Ты стонал. Я подумала, вдруг опять кошмар?
- Нормально все, - буркнул он и сел к ней спиной. Взъерошил волосы ладонью. - Спи. Тебе все равно еще рано.
Она протестующе надула губы, что показалось ему милым, и плюхнулась обратно в подушки. Волосы переплеснули ей через лицо.
- А можно сегодня валить деревья по ту сторону дома? Ужасно бесит, когда ты делаешь это прямо под окном.
Как он ни сдерживался, уголки губ сами собой приподнялись.
Эниши поднялся, натянул через голову взятую из гардероба рубашку и мимоходом глянул на сверток на верхней полке: кимоно, приберегаемое им на тот день, когда Баттосай будет мертв, и он вернет девчонку в Токио.
Первая мысль наполнила его радостью, вторая эту радость уничтожила.
Эниши опять взглянул на Камию, что посапывала, завернувшись в халат самого затрапезного вида. Повинуясь внезапному порыву, он взял сверток и положил на прикроватный столик.
Томоэ из своего уголка одобрительно склонила голову.


"STASY.NET и все, все, все!"
e-mail: info@stasy.net