Оранжевое небоDark corner
 •
 •
Глава девятая. В которой Гарри подкладывают свинью, Рон разговаривает с прикроватным пологом, а Драко Малфой впервые в жизни напивается до беспамятства.  ... 

Рыжий Бесстыжий Романтический Автор

Да, это - Я!


Забор :)


Глава девятая. В которой Гарри подкладывают свинью, Рон разговаривает с прикроватным пологом, а Драко Малфой впервые в жизни напивается до беспамятства.
Доктор Рольф развел руками с сокрушенным видом, способным обмануть и куда более проницательного человека, чем тот, что, теребя шахматную фигуру, ерзал перед ним на пластиковом больничном стуле.
- Увы, наш дорогой мистер Рокс приболел, так что, боюсь, придется подыскать вам другого партнера по шахматам. Во всяком случае, пока он не поправится, - добавил он торопливо, увидев, как сразу вздрогнул и съежился пациент. Пальцы, которые поглаживали гладкий бок ладьи, скрючились, словно сведенные судорогой, и начали двигаться быстрее. Рольфу это не понравилось - обычно хватало одного слова, чтобы снять все вопросы. - Ну-ну, не нужно так расстраиваться. Пока его нет, можете поиграть в шахматы со мной, верно? - самым веселым тоном заметил он.
Пациент покосился на Рольфа, но поскольку сидел он, втянув голову в плечи, то увидеть сумел только густые черные волосы, торчащие у главврача из вздернутого носа.
- А разве он не умер?.. - тихо спросил пациент.
Рольф мысленно выматерился: сказано же было - ни слова!..
- Умер? Что за глупости! Конечно же, нет - просто захворал, и чтобы ему помочь, мы перевели его в другую больницу. Неделька-другая-третья, и будет как новенький. Ну так как - сыграем? Имейте в виду - я кое-чему научился и пощады не дам! - он театрально засучил рукава белого халата, обнажив массивные ручищи, заросшие густой черной шерстью.
Пациент обдумал предложение, потом осторожно опустил ладью на доску и начал расставлять остальные фигуры.
- Хорошо. Сыграем. Но я тоже вам пощады не дам, - с застенчивой угрозой произнес он.
- Само собой, друг мой, само собой... - думая о своем, машинально кивнул Рольф, не заметив, как вздрогнул и какой странный взгляд кинул на него пациент при слове "друг".
Возможно, если б он заметил и предпринял некоторые меры, благодаря которым мистер Мэрилин следом за мистером Ианом Роксом отправился бы к праотцам, сам мистер Рольф прожил бы значительно дольше и умер куда менее мучительно...

***

На пол с грохотом посыпалась четвертая за сегодняшний вечер (уже практически перешедший в ночь) охапка Воющих Вопилок, Шальных Шутих и прочих запрещенных Филчем вредоносностей. Гарри вытер пот со лба, отряхнул перепачканные копотью руки и уныло посмотрел на светильник в виде тыквы, который заливал коридор праздничным оранжевым сиянием. Тыквы Хагриду в этом году удались как никогда - Гарри таких здоровенных отродясь не видел: он запросто сам мог бы поместиться внутри вместо свечки.
Тыква радостно улыбалась во весь свой зубастый рот. Гарри со вздохом отвел глаза. Несмотря на то, что Гермиона стояла рядом и последние часа три они провели вместе, ему не было и на четверть так весело, как этой болтающейся в воздухе рыжей зубоскалине. И дело было не в том, что приходилось под брюзжание Филча мотаться по Хогвартсу, проверяя ниши, коридоры и показавшиеся завхозу подозрительными закоулки. И не в том, что завтра с утра пораньше их ждал второй тест, о неотвратимости которого напоминали все кому не лень - кто с тревогой, кто с пожеланиями удачи, кто (не будем показывать пальцем, хотя это был Снейп) - с ехидством. Нет. Просто рядом с Гермионой, хмуря бесцветные брови, стоял Драко Малфой. И не просто стоял, а колдовал с ней на пару, и в том, как они синхронно двигали палочками и произносили заклинания, было что-то неимоверно Гарри раздражающее. Это во-первых.
А во-вторых, последние три часа по коридорам, освещенным только светом хеллоуинских тыкв, они шарахались тоже в компании с Драко Малфоем. И в-третьих, и в-четвертых, и в-десятых - здесь, тут и там был, черт его побери, Малфой, которому как старосте одного из факультетов вменили в обязанность проверку Хогвартса перед праздником. Неугомонные студенты начали подготовку загодя, и мадам Помфри за завтраком сообщила, что еще одно явление в лазарет какого-нибудь страдальца, и она лично запретит все соревнования на ближайшие пару десятков лет. С этими словами фельдшерица вопросительно посмотрела на Макгонагалл, Макгонагалл, строго, - на Сириуса, Сириус, умоляюще, - на Гермиону, Гермиона окинула быстрым взглядом старост факультетов... И вот результат: весь замок сладко спит, а Гермиона, Малфой, Гарри (само собой, не мог же он отпустить ее одну!) и, разумеется, неразлучные Филч с Миссис Норрис посреди ночи изымают из темных углов заготовленные студентами друг для друга сюрпризы. Да-да, обратите внимание: никаких старост Хаффлпаффа и Равенкло! У Эрни Мак-Миллана разболелся живот, и он, по образному выражению Рона, из твердого состояния перешел в жидкое, у Энтони Голдстина на эту ночь внезапно оказалась назначена дипломная практика по астрономии. А вот Драко Малфой, который отродясь ничем общественно-полезным не занимался, ПОЧЕМУ-ТО был совершенно свободен!
Гарри снова посмотрел на тыкву. Свет от нее был теплым и пушистым. Как оранжевая вата. Особенно по сравнению с непроглядной завывающей за окном темнотой. Пламя свечи качнулось, побеспокоенное сквозняком, и тыква ухмыльнулась.
- В карцер!.. Всех в карцер!.. - бормотал Филч с безумной улыбкой полной красных, зеленых и синих зубов, в которых, он сам того не замечая, обычно ковырял пером, выписывая взыскания студентам разноцветными (в зависимости от тяжести провинности) чернилами.
Завхоз настороженно наблюдал за пассами старост: одно неловкое движение, и замок придется восстанавливать заново, о чем он напомнил им уже раз сто, не меньше, - "причем за ваш счет, имейте в виду!". Миссис Норрис согласно подмявкивала, обвив вокруг хозяйской ноги облезлый хвост. Малфой как раз закончил обезвреживать последнюю хлопушку под говорящим названием "Армагеддон большой" (нелегально добытая последняя новинка "Удивлялок Уизли" - взрывное трио "Армагеддон малый", "Армагеддон большой" и "Армагеддец") , как доспехи рядом со школьным завхозом захохотали с таким звуком, словно кавалерийский отряд скачет по жестяному мосту; оттуда повалил дым и раздался громкий треск. Малфой как подкошенный рухнул на пол, дернув стоявшую рядом Гермиону за собой:
- Ложись!
Филч проявил молодецкую прыть, во мгновение ока оказавшись за ближайшей колонной, а Гарри чуть замешкался, потрясенный малфоевской наглостью – да как он посмел! - и в результате чуть было не угодил под переливающуюся всеми цветами радуги вспышку, от которой на противоположной стене осталась опаленная по краям вмятина, а по коридору, срывая шпалеры, прошла искрящаяся волна.
- Ничего себе... - только и смогла выдохнуть Гермиона, приподнимая голову и ощупывая затылок, волосы на котором стали ощутимо короче.
Филч демонически захохотал:
- Полночное Пламя! Я же говорил, ведь говорил! Говорил, нет? - узловатый палец с пожелтевшим кривым ногтем указал на распростертую на полу гриффиндорскую старосту, и она неохотно кивнула, стукнувшись о пол лбом. - Шпалеры! Мои шпалеры! "Страсти Христовы", "История Траяна", "Святой Лука, рисующий Марию!" - голос завхоза сорвался на трагический фальцет. - Найду - и в карцер!!! Два дня в цепях и месяц исправительных работ! Кто, кто за это ответит - Мерлин?!
- А нас-то вы почему отчитываете? - холодно поинтересовался Малфой, уже как ни в чем не бывало стоящий на ногах.
- Могу и отпеть! Студенты!.. К куратору!.. Нет, - Филч вспомнил, кто назначен куратором Хеллоуина, - к директору!.. Шпалеры, мои шпалеры...
- Безобразие! - убедившись, что с Гарри ничего страшного не произошло, просто слегка контузило, Гермиона тоже дала волю своему гневу. - Честное слово, а если б попало?
- Одним Поттером стало бы меньше, - сквозь зубы процедил Малфой с неприязнью глядя, как она помогает подняться слегка дезориентированному в пространстве Гарри. Мысленно он пообещал оторвать Дереку Ли голову: совсем обалдел. - Долго тебя ждать, Поттер? Нам еще два коридора проверять.
Под причитания Филча они проверили два коридора, потом еще один, потом - лестницу, ведущую на третий этаж учебного корпуса, где какие-то умельцы заколдовали ступени - один неосторожный шаг, и ты намертво к ним прилипал, после чего раздавалось загробное завывание и начинали вылезать недоукомплектованные скелеты: у кого руки не хватало, у кого ноги. Разблокировав лестницу, Гермиона поставила воображаемую галочку: не забыть устроить головомойку Джейн. Говорили же - только жилая часть, никакого безобразия в учебных корпусах!
Наконец, скелеты под присмотром Миссис Норрис похрустывающим-позвякивающим строем умаршировали в кабинет Филча, резиновые летучие мыши отправились обратно в тайник под потолком, а Гермиона с Гарри устало поплелись наверх, в гриффиндорскую башню.
В холле перед Большим Залом остался Драко Малфой, которому в слизеринские подземелья спускаться не хотелось. Немного потоптавшись, он подошел к окну. Снаружи стоял мрак настолько густой, что сунь в него палец, останешься без пальца, - Драко даже не смог понять, куда выходит окно, на Запретный Лес, горы или квиддичное поле. И вообще, есть что-нибудь за ним, этим окном. Немного повглядывавшись, чтобы хоть чем-нибудь себя занять, он сдался и ссутулился на подоконнике, уронив голову на грудь. Где-то далеко раздался гулкий удар часов. Факелы разом погасли, лишь одинокая тыква осталась оранжево реять под самым потолком.
Он раздосадованно вздохнул: час ночи!..
Вы думаете - "уже"?
Нет - "еще только".
Еще только час ночи, а все уже закончилось, и он снова наедине со своими мыслями. Со своими страхами.
Рука потянулась к левому предплечью. Каких-то пару дней назад он жил, жалуясь на весь мир, считая себя самым несчастным и несправедливо обиженным человеком на земле. Мерлин всемогущий, как он, оказывается, заблуждался!.. Но неужели для того, чтобы понять, насколько безоблачна твоя жизнь, нужно увидеть проступивший на руке несмываемым клеймом Знак Мрака, нужно, чтобы вскипела в венах кровь, чтобы ослепительная боль обожгла тело изнутри и снаружи, чтобы от мерзкого медного вкуса во рту к горлу подступила тошнота?..
Малфой, не подозревая, что за ним наблюдают внимательные голубые глаза, закатал рукав и в свете палочки принялся рассматривать свою руку.
Ничего.
Дамблдор напрягся: неужели?..
Драко обвел пальцем невидимый контур.
За что?..
Дамблдор подошел - почти подбежал - к слизеринцу, прочитав по губам:
- Не хочу...
- Драко!.. - понимая всю тщетность, не удержался он.
Малфой дернул рукав мантии вниз и растерянно огляделся. Никого. Он потер ладонью лоб, решив, что причина в усталости - и правда, кто здесь, в такой час может позвать его, причем по имени?
- Драко! - в отчаянии крикнул Дамблдор, но чуда не повторилось: голос больше не мог прорваться сквозь границу миров. - Драко...
Малфой забрался на подоконник с ногами, поплотней закутался в мантию и собрался провести остаток ночи здесь. Сон не торопился. Драко прижался щекой к прохладному и темному, как озерная вода, окну. Зажмурился, закусил губу... И с ненавистью - до боли, до ломоты в костях - стиснул правой рукой левую - в том самом отмеченном судьбой, отцом и Вольдемортом месте:
- Я не хочу!..
Если бы Гарри ждал сегодня директора, все равно бы не дождался. Потому что до самого утра Дамблдор простоял в холле перед Большим залом, с состраданием глядя на съежившегося на подоконнике худого светловолосого юношу, проклятого еще до своего рождения.

***

Он сам не понял, когда именно они стали его компасом. Возможно, это случилось еще в той – другой жизни, которая всплывала в памяти мутными, вязкими кусками? А может, уже в этой, начавшейся в белой палате, где он, не помнящий, как здесь очутился, очнулся вечером неизвестного числа неизвестного месяца? Хотя что это изменит - важно, что это случилось, и какое-то время лишь благодаря им он понимал, что идет верным путем: если они ненавидят его, если он ненавидит их, значит, в мире все правильно.
Но, как и всему в этом мире, настал конец и этой размеренной жизни. Теперь он понятия не имел, куда двигаться, и топтался на распутье, изнывая от неуверенности, страха, зависти и еще одного чувства, которое давно опознал, однако назвать не решался даже мысленно.
Кто я?..
Где я?..
За что?..

Драко завозился и проснулся. Было еще темно. Руки-ноги затекли и не разгибались. Морщась от ломоты во всем теле и отвратительного привкуса во рту, он поплелся в слизеринские подземелья, незамеченным проскользнул внутрь, разминувшись с проведшим не самую лучшую ночь в жизни профессором Снейпом, и к завтраку явился уже при полном параде: безупречно одет, причесан, аристократически бледен, молчалив и надменен. Как всегда.
За столом Гриффиндора царила суета. Как всегда.
Грейнджер кого-то отчитывала. Как всегда.
Притащились заспанные Поттер с Уизли. Как всегда.
Все было как всегда, вот только ненависть к гриффиндорской троице - путеводная нить, держась за которую, Драко, как слепец, брел по жизни - исчезла. Он растерянно шарил в своей душе, но жалких обрывков хватало всего на пару шагов - они расползались, словно гнилая дерюга, и на смену им приходил горячий, торопливый страх. И неуверенность. И зависть. И зависть другого рода, которую еще называют ревностью.
Малфой сел на место старосты во главе слизеринского стола и притворился, будто не замечает украдкой бросаемые на него косые взгляды и с неохотой процеженные сквозь зубы "добрые утра". Да посмел бы кто раньше потянуться за заварной булочкой, не поприветствовав старосту! Крэбб с Гойлом бы разом научили его этикету. А сейчас они сами выглядели растерянными детьми, которых впервые вывели к гостям и теперь они не знают, куда девать руки.
Как всегда.
Драко отодвинул тарелку. Есть больше не хотелось. Он вышел в коридор, где приторно синело в высокие стрельчатые окна небо. Вчерашняя буря вымела все облака до последнего. То ли похолодало, то ли он просто не выспался и поэтому мерз даже в шерстяной мантии, - Малфой поторопился в аудиторию, где сел у окна, на свое любимое место. Один за другим подтягивались однокурсники. Краешком сознания он отмечал открывающуюся-закрывающуюся дверь, не отрывая взгляда от пожухшего луга, с одной стороны упиравшегося в разноцветную стену Запретного Леса, а с другой - убегавшего вдаль, к обрыву и озеру под ним. Низкое осеннее солнце виновато оглаживало пока еще теплыми ладонями бока огромных, празднично-оранжевых тыкв на школьном огороде. Вечером их срежут для украшения Большого зала. У загона с какой-то живностью толпились студенты, над их головами Хагрид махал руками с таким энтузиазмом, что в итоге свалился в канаву, откуда поднялся, как Афродита из пены морской.
Драко перевел взгляд вверх, к небу. Синева резала глаза, но он смотрел и смотрел, пока слезы не выступили на глаза.
Слезы.
Малфою уже не первый раз подумалось, что, умей он плакать, он бы сумел вырыдать эту давящую грудь боль. Но плакать он не умел, открывать душу или что там у него имелось вместо души ему и в голову не могло прийти, да и кому? А может, и не было ничего вместо души, вот боль росла-росла, да и выросла настолько, что ей стало тесно - того и гляди, разорвет.
- Начинаем!
Драко вздрогнул: оказывается, все уже давно в сборе. Последним явился руководитель министерской комиссии, которому пришлось слегка наклониться, чтобы не задеть притолоку. Он блеснул сияющей на макушке лысиной - не иначе, протер ее в дверных проемах. Последовало длинное и церемонное вступление с очередными камнями в огород Поттера и Грейнджер, затем объявили сегодняшнее задание, которое Драко слушал вполуха, потому что и без того его знал - еще бы, ведь председатель комиссии не кто-то, а Джошуа Клиз, бывший староста Слизерина...
Малфой горько усмехнулся.
- ...и вы сможете продемонстрировать ваше умение работать в любой команде, работать быстро и плодотворно. Для прирожденного лидера это прекрасный шанс заявить о себе и показать свои лучшие качества...
В сторону Малфоя многозначительный взгляд, но он равнодушно отвел глаза, перестав слушать, и включился уже на словах "при помощи жребия", когда колдунья-помощница начала называть фамилии студентов:
- Смит, Захария! Финниган, Симус! Поттер, Гарри! Паркинсон, Пенси! ...Прошу за мной, - сказала она, когда к доске вышел последний из названных, слизеринец Дэвид Нотт.
Малфой усмехнулся: в забавные игры решило поиграть Министерство: сформировать группу так, чтобы в ней оказались люди, на дух друг друга не выносящие, и заставить их работать вместе.
Но позвольте, если там Поттер, почему тогда не назвали меня?..
И словно в ответ, прозвучало:
- Малфой, Драко! Грейнджер, Гермиона!..

***

Пенси Паркинсон закатила глаза к потолку.
Дураки, дураки, какие же они все дураки! Захария Смит. Ишь, хорохорится, решил, что это он тут за главного! А Финниган?! До чего тупая физиономия! Только вчера из-под стога выбрался, пугало деревенское! И Патил - которая из них, кстати? Ага, судя по галстуку, Падма. Дура черномазая. Лонгботтом, тупица - удивительно, как вообще до седьмого курса дотянул. О господи, Нотт. Глаза б не смотрели на этот позор Слизерина. Дебил. Еще и озабоченный впридачу. Хуже только Крэбб с Гойлом: непонятно, где заканчивается тупость одного и начинается тупость другого. Поменять их местами с гаргульями у входа в общежитие - никто и не заметит. Вот уж кому-то посчастливилось попасть с ними в одну группу!..
Мысли Пенси плавно перетекли к вариантам, кто из однокурсников где мог оказаться, и один из них - Драко вместе с ненавистной Грейнджер - ей категорически, до ломоты в зубах, не понравился. Будь ее слизеринская воля, она бы давно отравила ненавистную грязнокровку. И всех ее прихвостней.
Но ничего... Вот-вот... Уже совсем скоро, и поттеровские игры в великих волшебников никто и не вспомнит! Вы у меня поплатитесь!
Пенси покосилась на сидящего справа от нее Поттера и аж зажмурилась от предвкушения.
Придурок очкастый! Строит из себя спасителя мира, а сам -то... сам-то...
...ногти грызет, вот! А уж лохматый-то, лохматый - хоть бы постригся, что ли, если с расческой так и не подружился! И галстук криво-косо! Куда только Грейнджер смотрит?
Мысль о том, куда может в данный момент смотреть Грейнджер, заставила Пенси еще раз мстительно заскрежетать зубами, что, впрочем, не помешало ей спокойно произнести:
- Чтобы написать грамотную заявку на разработку заклинания, нужно хорошо знать практическую магию. И без ложной скромности могу сказать, что среди всех присутствующих лучше всего ее знаю именно я, - она потупила глаза, надеясь, что наблюдающий за работой "Чрезвычайной комиссии Отдела Практической Магии" представитель Министерства не примет ее за выскочку.
- Ага, конечно! - процедил сквозь зубы Захария и поинтересовался, понизив голос: - Интересно, где ты так навострилась, уж не у папочки ли?.. Только, кажется, он все больше по Темной магии, нет?..
Пенси побледнела, потом покраснела - уже от бешенства: вот гад!.. Подсиживать вздумал?! Хочет ее место занять!.. - сама не заметив, она начала считать статус "руководителя проекта", как высокопарно выразился наблюдатель из Министерства, своим.
- Не твое собачье дело! - прошипела она, изловчилась и под столом наступила Захарии на ногу - каблуком и от всей души, чтобы и рта больше не открывал.
Он с нечленораздельным писком вытаращил глаза и начал, словно выброшенная на берег рыба, глотать воздух.
Поделом.
Однако Смит был не единственный, кого стоило опасаться: следом собрался что-то вякнуть Финниган, но у Пенси не было ни малейшего желания слушать гриффиндорские бредни. Меткий пинок в лодыжку, и ближайшие пять минут с той стороны будут доносится только сдавленные стоны. Нотта можно не бояться - этому тупице еще ни разу в жизни ничего умного в голову не приходило, а Патил хватило одного предупреждающего взгляда, чтобы она закрыла рот. Еще бы, сообразительность - фирменный знак Равенкло.
Пенси перевела дух: ну, вот и славно. Дело сделано. Она улыбнулась.
- Значит, так. Начнете с заявки. Финниган, продумай план. Смит, ты пишешь введение. Патил, тебе все, что связано с практической магией, - чтобы та не вздумала напомнить, что, дескать, именно на знание практической магии Пенси и напирала, она подкрепила приказ смертоносным - василиск бы задохнулся от зависти - взглядом. Падма вздохнула и... кивнула. То-то. - Лонгботтом, принеси еще пергаментов и всем раздай. Да побыстрей.
- Пенси... - Дэвид Нотт не имел шанса закончить фразу:
- Цыц!
Зная, что с однокурсницей шутить - себе дороже, он умолк.
- А ты, Поттер...
Гарри, все это время занимавшийся изучением пришедших в Отдел Практической Магии заявок, а потому пропустивший весьма увлекательный спектакль, поднял голову:
- Послушайте, зачем сразу хвататься за писанину - давайте сначала их рассортируем. Так хоть можно будет понять, какие именно заклинания нужны больше всего, - не подозревая, что его жизнь (и целостность нижних конечностей) висит на волоске, простодушно предложил он.
Пенси хрустнула челюстью: как же она сама не догадалась о такой ерунде!
- Командовать будешь на поле, - прошипела она и попыталась нашарить под столом ногу Гарри. Тот даром что сидел рядом, ноги - и предлинные - вытянул вперед, и, чтобы наступить на них, Пенси пришлось съехать на самый край стула. Все равно не помогло. Красная от натуги, она даже не заметила, что за ее возней с интересом следят и однокурсники, переставшие заниматься порученными им делами, и министерский клерк.
- Мисс Паркинсон, вам нехорошо? - участливо спросил он.
Самопишущее Перо сделало пометку в висящем в воздухе перед ним блокноте.
- Д-да, что-то... в боку кольнуло, - нашлась Пенси. Покраснев еще сильней, она выдвинулась обратно, пообещав наслать на Поттера неснимаемое Проклятье Ватных Ног (и рук, и всего остального - Грейнджер на радость) при первой же возможности.
- Значит так, я решила, что сначала мы рассортируем все поступившие заявки! - она подгребла к себе лежавшую в центре круглого стола огромную кучу пергаментов. - Это тебе! - половина сразу отправилась Поттеру. - Это тебе! А это тебе!.. И тебе! Я никого не обделила? - она окинула взглядом заваленных по самые макушки однокурсников и опустила глаза к единственному, который оставила себе. - У меня заявка на разработку единого заклинания для отпугивания кровососущих насекомых... - она наморщила нос.
- Вот с себя и начни... - пробурчал Симус.
Падма фыркнула.
- Погоди, - урезонил слизеринку Гарри, делая второй шаг по своему смертному пути. - Пусть лучше каждый разберет и систематизирует свои заявки. Ну, типа - бытовые, научные...
- ...развлекательные, - подхватила Падма, глядя в пергамент перед собой. - Отличная идея, Гарри!
Пенси не могла поверить своим глазам: все, даже идиот и тупица Нотт (впрочем, может, именно потому, что он был идиотом и тупицей?) послушно зашуршали, и уже через четверть часа вместо огромной кучи перед каждым лежало несколько аккуратных стопочек.
- Гарри, а куда девать Проклятье Хронического Поноса? - поднял руку Симус. - В развлекательные или бытовые?
- Странные у тебя представления о развлечениях, - улыбнулась Падма. - Клади в зловредные и сомнительные, ими займемся в первую очередь. - Гарри, я закончила!
- Отлично! Тогда помоги Нотту и займитесь с Невиллом бытовыми заклинаниями. Мы с Симусом возьмем научные, а зловредными и сомнительными...
- Что?! - взвилась под устремившимися на нее взглядами Пенси. - Думаете, если я из Слизерина, то, значит, всю зловредность нужно всучивать мне?!
- Хорошо, тогда присоединяйся к Падме и...
- Почему сразу бытовые?! Решили, что если я девушка, то кроме бытовых заклинаний ни на что не гожусь?! - она потрясла в воздухе заявкой на заклинание против кровососов, словно призывая ее в свидетели.
- Ну, хорошо-хорошо... - слегка растерялся Гарри.
- Давай тогда я займусь зловредными, - вызвался Захария, - а вы с Поттером будете...
- С Поттером?! - визг Пенси приблизился к ультразвуку.
- Мисс Паркинсон, - пряча улыбку, подал голос наблюдатель, - вы же сами сказали, что прекрасно разбираетесь в практической магии - думаю, сомнительные и зловредные заклинания как раз потребуют максимум внимания и знаний.
Пенси опустилась на стул и усилием воли вернула себе нормальный цвет лица.
- Ну, ладно уж. Так и быть...
В министерского соглядатая полетел пристальный и пронзительный взгляд. Квакать бы ему сейчас жабой или комаром зудеть, вот тогда бы она с превеликим удовольствием занялась заклинанием против кровососов!
- Мистер Поттер, продолжайте.
Ярость Пенси мгновенно нашла себе новое русло. И - не будь она слизеринкой! - идея осенила ее практически мгновенно. Потянувшись якобы за носовым платком, она незаметно, а главное – крайне осторожно, чтобы не прикоснуться, вытряхнула из сумки Шпаргальное Перо. Вытряхнула очень прицельно: оно порхнуло точнехонько в раскрытую сумку Поттера, валяющуюся между их стульями.
Неряха. Получай.
После чего, якобы занимаясь зловредными заклинаниями (надо же, сколько интересных идей...), Пенси "ненароком" смахнула перо Гарри под стол и с хрустом опустила на него каблук.
- Ой!.. Прости-прости! Я случайно, честное слово!
- Да ладно, у меня другое есть, - Гарри не глядя сунул руку в сумку и...
От сирены, взвывшей в миг, когда его пальцы коснулась Шпаргального Пера, вздрогнул даже министерский наблюдатель.
- Мистер Гарри Поттер воспользовался запрещенным предметом, - произнес металлический голос, идущий из ниоткуда. - Мистер Поттер от данного теста отстраняется...
Губы Пенси довольно дрогнули, но улыбнуться она не успела, потому что все так же с полным отсутствием интонации голос закончил:
- ...вместе с остальными участниками группы.

***

- Но почему?! - возмущался Захария Смит, стоя в очереди за сливочным пивом в "Трех метлах". Полдня, прошедшие с момента окончания злосчастного теста, его не угомонили. - Нас-то за что? Поттер, придурок, спалился - ну так пусть и отдувается! Нас-то за... ГАХ! - и закашлялся, получив тычок в бок. - Какого...
Рон пошевелил рыжими бровями и, пристально глядя Захарии в глаза, хрустнул пальцами. Задумчиво, словно прикидывая вес, посмотрел на свой правый кулак. Потом - на левый. Потом - на этот раз приглашающе - снова на Захарию. Не оставляющей простора для толкования пантомимы оказалось достаточно, чтобы тот умолк, но заткнуть рот остальным недовольным Рону никаких кулаков не хватило бы: Пенси развернула такую агитацию, что все слизеринцы, начиная от третьекурсников и заканчивая выпускниками, шептались и шушукались у Гарри за спиной, а кто посмелее - говорили гадости вслух. Вот уже и студенты других факультетов начали коситься на него, как в первые дни сентября, и даже профессор Макгонагалл перед обедом подкараулила у Большого зала:
- Гарри, я все понимаю, - нетипично мягким тоном произнесла она, - но надо как-то... поответственней, что ли... Пособранней...
- Это было не мое перо, - глядя директору прямо в глаза, отчеканил Гарри.
- Ему его подбросили! - кинулся на защиту друга Рон, который, положа руку на сердце, не стал бы особенно разоряться, даже если б Шпаргальное перо действительно принадлежало Гарри - мало ли, не повезло парню. С кем не бывает.
- Конечно-конечно, все так говорят, - из Большого зала навстречу потоку студентов, проголодавшихся от трудов интеллектуальных и не очень, выплыл уже известный нам по имени (благодаря Драко Малфою) председатель министерской комиссии Джошуа Клиз. За ним маячили помощники. Мистер Клиз укоризненно-насмешливо покачал головой, и в свете факела стало видно, что на лысине у него выступили капельки пота – не иначе, от чрезмерного усердия во время трапезы. - Тем не менее, оно оказалось в вашей сумке, мистер Поттер. И в ваших руках.
Гарри набычился. Гермиона невзначай потянулась к его ладони, но едва почувствовав прикосновение, Гарри выставил локти, словно заградительные ежи.
- Это НЕ мое перо, и я не знаю, КАК оно там оказалось, - повторил он по слогам таким тоном, что даже стоящему по другую сторону Рону захотелось - чисто на всякий пожарный - попридержать друга за шкирку.
- Разумеется, - с насмешкой кивнул Клиз. - В таком случае, на следующий тест советую собираться повнимательней. И ознакомиться со списком запрещенных предметов. Заранее. Во избежание, так сказать.
- Но почему баллов лишили всех? - пропищала из-за спин студентов Пенси.
- В данном случае, мисс Паркинсон, работа подразумевалась не индивидуальная, а групповая, - с безмятежным выражением лица сообщил глава комиссии. - Успех группы - успех каждого. Провал одного - провал всех. Как там говорится-то: "Один за всех, и все за одного". Ха. Ха-ха, - он ритмично рассмеялся. - Из-за попытки мистера Поттера сжульничать все участники получают ноль баллов.
Гарри дернулся, и Рон с Гермионой мгновенно повисли у него на локтях. Это не ускользнуло от мистера Клиза. Он улыбнулся еще шире.
- Всего доброго, до встречи на третьем туре. Полагаю, он не за горами. Пока же желаю всем как следует повеселиться в Хеллоуин. Слышал, у вас тут конкурс... - следующий взгляд полетел уже в профессора Макгонагалл, которая с непроницаемым лицом стояла рядом. - Ну-ну... Надеюсь, вам не придется об этом пожалеть... Господа, поторопимся. Нас ждут на маскараде в Министерстве.
- Да уж, там тебе самое место, - процедила ему вслед Макгонагалл таким полным ненависти и презрения тоном, что Гарри, Гермиона, Рон и другие студенты, которые из-за "пробки" в дверях забуксовали в коридоре, вытаращились на директора во все глаза. - Ступайте-ступайте, - спохватилась Макгонагалл, - обед уже подан. Потом, у кого есть разрешение на прогулку в Хогсмид, спускайтесь в вестибюль... - она смешалась и, шурша мантией, заторопилась в сторону, противоположную той, куда удалились министерские чины.
Обед прошел, мягко говоря, в обстановке, приближенной к боевой - перекрестный огонь взглядов, артобстрел насмешками и, наконец, самая настоящая психологическая атака в исполнении Пивза, принарядившегося по поводу праздника в черно-оранжевый костюмчик с традиционной летучей мышью вместо бабочки на шее.
- А вот и он, герой сегодняшнего матча! - в стиле Ли Джордана заливался полтергейст, стоило Гарри появиться в дверях. - Проходит по правому флангу и приближается к столу Гриффиндора... Последний рывок... И - да!!! Гарри Поттер занимает свое место! Да здравствует Поттер, Мальчик-Который-Хотел-Смухлевать-Но-Обломался! - Пивз триумфально закукарекал, заметался под потолком, распинывая плавающие в воздухе свечи. - Поттер-прохиндей! Улю-лю!!!
Большой зал загудел. Гарри прикинулся глухим, но есть сразу расхотелось. В его тарелку приземлился бумажный самолетик, который, стоило протянуть к нему руку, вспыхнул, обжигая пальцы, и рассыпался в воздухе огненным "Поттер - прохиндей!".
Как ни призывала профессор Макгонагалл вести себя прилично, все впустую: взбаламученные, студенты галдели, возмущались, спорили. Пенси за слизеринским столом осторожно заламывала руки, Нотт что-то согласно гундел. В итоге Джинни и Гермиона переругалась с половиной стола Хаффлпаффа, а Рон на пару с Майклом Корнером едва не сцепились с Захарией, чем полностью переключили все внимание на себя. Гарри не стал дожидаться финала - под шумок выбрался из Зала, и даже сидевшая рядом Гермиона не сразу заметила его исчезновение.
- Гарри, в Хогсмид идешь, нет? - вернувшись после обеда в спальню семикурсников, спросил Рон у плотно задернутого полога его кровати. Оттуда не донеслось ни звука. - Что молчим? Надо понимать, нет? - он протянул было руку, чтобы отдернуть полог, но передумал: - Гермиона, кажется, тоже остается... - он прислушался. Ничего. - А. О. Понял, не дурак. Ну, типа, не скучайте тогда, - Рон подмигнул пологу. Тот сохранил невозмутимую неподвижность. - Думаю, вы не будете против, если я того... схожу?.. - и снова тишина. - Ну, короче, веселитесь. Я ненадолго, одна нога там - другая здесь...
- Смотри не порвись, девушкам это не нравится... - заметил Дин Томас, но Рона уже и след простыл.
Еще бы! Внизу его ждала Стана, и он не собирался жертвовать ни единой минутой времени, которое они, в кои-то веки ни от кого не прячась, могли провести вдвоем.
Дин набросил на плечи мантию, взял шерстяные перчатки и напоследок тоже взглянул на полог.
- Эй, Гарри, да ладно киснуть - ясное дело, это не ты! Никто тебя не обвиняет, а на этих слизеринских придурков наплюй и забудь! Слышишь? И на хаффлпаффцев тоже. Это все Смит воду мутит. Эй, слышишь?- не дождавшись ответа, Дин откинул полог в сторону и опешил: никакого Гарри там и в помине не было.
Чувствуя себя дураком и почему-то кляня в этом Уизли, Дин вышел из спальни: гостиная, Полная Леди, по коридору, вниз-вверх по лестницам - с каждым новым поворотом студентов становилось все больше. Эти ручейки в вестибюле слились в единый празднично щебечущий поток, переполненный предвкушением развлечений и веселья.

***

Гарри действительно заглянул в спальню ровно на одну минуту - чтобы схватить метлу, после чего, избегая встречи со всем живым, неживым и мертвым (он уже заучил, что в магическом мире два последних понятия не тождественны), выбрался на квиддичное поле, так что к тому времени, когда однокурсники вели душеспасительные беседы с его кроватью, он уже вовсю нарезал круги над стадионом. Сначала он просто летал - вернее, носился туда-сюда на такой скорости, что тяжело приподнявшаяся над Запретным Лесом полная луна размазывалась красно-багровой полосой вдоль неба, и ветер беспощадно выжигал глаза. Зато на душе стало легче, и через полчаса, вытащив из кармана снитч, он начал тренировку - одну из тех, которые тайком устраивал, выматывая себя до полусмерти. И только когда в небе уже вовсю хозяйничала ночь, он перестал чувствовать себя, как рождественская индейка, нафаршированная всяким бредом, с затуманенными и засоренными повседневной суетой мозгами, и развернул метлу к земле.
В замок идти еще рано: однокурсники пока не вернулись, не сидеть же в спальне или - того хуже - в гостиной, верно? С Дамблдором встречаться тоже не хотелось - после последнего экскурса в глубины собственной памяти Гарри понял, что бывший директор, на помощь которого он безотчетно рассчитывал все это время, - просто старик, способный разве что на душеспасительные беседы.
А последнее, в чем он сейчас нуждался, - это душеспасительные беседы и указания, куда ему идти и чем заниматься.
Или НЕ заниматься.
Что до Гермионы... Ему не хотелось, чтобы она видела его сейчас. Ему сейчас вообще не хотелось видеть никого из тех, кто примется задавать вопросы, сочувствовать, утешать, заглядывать тревожными глазами в лицо - в общем, всем видом показывать, какой он конченый неудачник.
Сам того не замечая, Гарри свернул на тропу, ведущую к Запретному Лесу, и стоило сделать один-единственный шаг под его окутанную ночью сень, как ветер зашумел своими волнами высоко среди макушек елей и сосен. Как море.
Умиротворяющее. Могучее. Вечное.
Гарри привалился к шершавой коре и, обхватив дерево у себя за спиной, потянулся к полупрозрачным и подрагивающим, словно прибитая штормом стая медуз, клочьям воспоминаний. Ну почему, почему они никак не желают слепляться? Почему остаются чужеродными, ничем не отличаясь от увиденного в Думотводе?
Он словно смотрел на одетого в его тело постороннего человека.
Многосущное зелье?..
Дракон.
Небо.
Радость.
Что-то было упущено. Что-то главное. Самое главное.
Но что?
Рядом лязгнул замок, грохнула дверь. Гарри вздрогнул и только сейчас заметил, что ноги, оказывается, принесли его прямиком к сторожке Хагрида. Хозяин - и не один - только что вернулся домой. На крыльце, постукивая одним копытом по другому, чтобы сбить грязь, топтался Диофан, а сам Хагрид уже вовсю шуровал внутри под радостный лай соскучившегося Клыка. Потом послышался грохот, писк, щебет, сдавленный вопль боли, и окошко лачуги лесничего осветилось огнем, вспыхнувшем в камине.
- Заходи-заходи, - раскатисто донеслось изнутри, - поговорить нужно...
- Уж не сомневайся, зайду. И ты, что ль, тоже заходи, дружок. В ногах правды нет, - в подтверждение Диофан звонко притопнул копытами, отбив на крыльце музыкальную дробь.
- Что говоришь-то? - отозвался из дома Хагрид.
- Гости у тебя, говорю, - ухмыльнулся Диофан.
Раздался топот, и лесничий - уже с арбалетом в руках - прищурился в темноту.
- А ну, выходи! Кто тут - покажись!
...- Что ж ты молчал-то Гарри! - виновато качал головой Хагрид. - А ежели б я ненароком пальнул, а? Что тогда?.. Нука-сь...
В руках у Гарри оказалась фаянсовая чашка размером с небольшой ночной горшок.
- Хлебни-ка горяченького...
Хагрид поставил на стол бельевую корзину со сдобой собственного производства, вторую чашку подал Диофану, который сидел, задумчиво поглядывая по сторонам, и наконец-то сам устроился в старом кресле, принявшем его в свои объятия с натужным скрипом. Напротив хозяина тут же уселся Клык и принялся мести хвостом, преданно глядя в глаза. Хагрид кинул ему кусочек булочки, упавший на пол с таким стуком, что Гарри содрогнулся. Клык плотоядно захрустел, и Диофан, решив, что, пожалуй, пора нарушить тишину, заговорил.
Он говорил и говорил, и Хагрид отвечал, но слова просачивались сквозь сознание Гарри, как ветер сквозь песок, бесследно и легко. Самое удивительное, самого Гарри это по каким-то причинам совсем не озадачивало: куда интересней было смотреть на чавкающего Клыка, слушать возмущенный писк запертых в огромной клетке летучих мышей-убийц и любоваться полыхающими поленьями, которые Хагрид, не прекращая шевелить губами, время от времени ворошил кочергой.
После кружки чая желудок, оставшийся сегодня без обеда, проснулся и, удостоверившись, что вместо еды его обманули теплой водичкой, громогласно возмутился. Диофан не глядя сунул Гарри кекс, который тот поднес ко рту. Да-да, именно "поднес ко рту", потому как "откусить" от этого по общечеловеческим понятиям было невозможно - с таким же успехом можно пытаться отгрызть кусок от полена. Однако щепки... то есть крошки оказались на удивление вкусными, и Гарри сам того не замечая, погрузился сперва в утилизацию хагридовой стряпни, а потом, разморенный сытостью, - в дремоту. Последнее, о чем он успел подумать, - что плед, которым его укутали, пахнет псиной.
- Ну, пусть спит безмятежно, - Диофан окинул Гарри пронзительно-оценивающим взглядом, в корне расходящимся с проникновенностью слов. - Неровен час, заглянул бы кто - объясняй потом, зачем на студента морок навели...
- Это ты, что ль, его? - Хагрид насупился.
- Не-не, еще не хватало - на Поттера чары наводить... Себе дороже. Это он сам. Стряпни твоей поел, - Диофан не без издевки отсалютовал булочкой и запустил в нее острые зубы. Клык оторвался от своего обмылка и собственнически заворчал. - Что-то мы потеряли нить нашего разговора... Хотя впору найти ее и повеситься... - сатир вылил в себя остатки чая и перевернул чашку вверх дном, давая понять, что ему достаточно. - Ну, и что теперь?
Лесничий вздохнул и поерзал в кресле. Кресло под ним тяжело вздохнуло.
- Не знаю я... Прав был ты - лучше б не ходили, спокойней бы на сердце было, ей-Мерлин... Только страху нагнали. Да мути.
- Этот заика чертов всегда таким был, - Диофан сыто рыгнул и запыхал вишневой трубочкой, от дыма которой Клык расчихался и перебрался к Гарри - положил морду ему на колени и счастливо развесил слюни до самого пола. - Говорил же я тебе, только время потратим. Астрономы четвероногие, мать их... - Диофан немузыкально высморкался и выпустил клуб дыма. - "Либо-о мир исчезнет, либо-о будет сто-оять вечно-о", - проблеял он и добавил несколько выражений, от которых даже скорая на расправу и крепкое словцо Фотида наверняка бы покраснела. - Но в одном он прав: не миновать беды. Что полнолуние это бесконечное, что встряска эта давешняя, будь она неладна... Не что-то там - Поток ведь взбудоражило... Он сдвинулся в глубь Леса, Хагрид... - пых-пых, и сатир скрылся в клубах дыма, из которого теперь были видны только его оканчивающиеся копытами мохнатые ноги и горящие глаза - ни дать ни взять, посланник преисподней. - Как бы совсем не ушел из этих мест... Конец тогда всему... И Лесу, и нам...
Хагрид сидел, уронив руки на колени, и растерянно смотрел на мозолистые, грязные ладони. Огонь в камине спал, синими всполохами покачиваясь над самыми угольями. Сатир докурил, вытряхнул пепел и шлепнул лесничего по плечу:
- Мерлиновыми портками клянусь, ты ровно как на кладбище уже собрался! Обожди, мы еще повозимся! Чай, не пальцем деланы - тоже кое-что умеем. Да и ваши мальцы знают, с какого конца у гиппогрифа хвост, - что этот, - Диофан кивнул на Гарри, - что тот...
- Ох, одна надежда... Ты уж того... этого... приглядывай за ним, ладно?
Диофан приподнял бровь.
Хагрид, укоризненно кряхтя что-то в бороду, поднялся и, попутно наступив на хвост Клыку, подошел к комоду, откуда после долгих поисков появился фирменный галстук. Тот самый - в крупный горох, от вида которого даже Крэбб с Гойлом теряли аппетит. Со слезами на глазах Хагрид протянул галстук сатиру, Диофан придирчиво пощупал ткань и одним взмахом руки повязал его себе на шею узлом, именуемым в лучших домах Лондона и Парижа "Принц Альберт". Из-за разницы в росте между Хагридом и его лесным товарищем конец галстука болтался не по этикету гораздо ниже гипотетической пряжки ремня. Но поскольку у Диофана не было ни ремня, ни, собственно, штанов, галстук весьма уместно прикрыл ему чресла.
Сатир изучил свое отражение в засиженном мухами зеркале, где он почему-то отразился не только в галстуке на босу грудь, но еще в лихо заломленной на один рог фуражке с красной гвоздикой, полосатых гетрах и с волынкой в руках.
- Смотрится интригующе, - резюмировал он. - Фотиде должно понравиться.
Хагрид переступил с ноги на ногу.
- Да присмотрю, присмотрю я за твоими... Только этим и осталось заниматься - на них вся надежда... Слышишь, что я говорю, Гарри?
Гарри спросонья дернулся, вскочил (прикорнувший у него головой на колене Клык звонко брякнулся челюстью об пол), но ноги сразу же подогнулись, и он сел обратно в кресло.
- Ой... Кажется, я уснул. Что-то слабость какая-то...
- А ты красных перчиков поешь, - с готовностью предложил сатир, возвращая себе фирменный слегка ехидный тон.
- А что, поможет? - испуганно косясь на нечеловеческой расцветки и размеров галстук, прикрывающее шерстяное пузцо сатира, спросил Гарри.
- Ну, насчет слабости не поручусь, но бегать и жестикулировать ты будешь довольно активно. И, наверное, даже к ужину успеешь.
Гарри взглянул на часы, ахнул, охнул, метнулся к двери... Слова благодарности и прощания донеслись уже снаружи. В открытую дверь потянуло холодом, от сквозняка огонь в камине взбодрился, осветив хижину неверным светом.
- Давай-давай, шевели копытами! - крикнул ему вслед Диофан. - Мне тоже пора... Мало ли что... - он вышел на крыльцо, передернувшись от порыва поднявшегося к вечеру ветра, и задрал голову. Луна в небе наливала багровым соком круглые бока. Черное небо усыпали круглые пушистые облачка - словно через него промчался, путая следы, гигантский кролик. - Погода меняется... Морозы идут... Лютая нынче зима будет...

***
Итак, Рон продолжал приглашающе смотреть на Захарию Смита, но тот с академическим интересом изучал хеллоуинский ассортимент "Трех метел". Пришлось опустить за ненадобностью кулак, взять сдачу и с двумя бутылками сливочного пива в одной руке и тарелкой сладостей в другой вернуться к столику, за которым ждала Стана.
- Ванильных не было, я взял с корицей... А мороженое попозже принесут, - доложил он и сел не напротив, как намеревался сначала, а рядом - так можно было невзначай взять ее под столом за руку...
Или еще за что-нибудь.
В голове сразу же замелькал список "чего-нибудь", оборвавший Рона на полуслове. Он отмахнулся от мыслей, уже не в первый раз за сегодняшний вечер назойливо вторгающихся в их разговоры, окинул взглядом переполненный, как всегда в праздник, зал "Трех метел" и самодовольно выпятил грудь: без всякого сомнения, сейчас рядом с ним сидела самая красивая девушка. Похоже, это оценили и другие - на них со Станой то и дело косились, хотя, возможно, только потому, что длинные ноги Рона не убрались под стол, и пришлось высунуть их с другой стороны, перегородив проход. Один человек уже споткнулся, но поскольку это оказался клеивший Стану в прошлом году Стивен Глоув (у Рона была отличная память на такие вещи), то, разумеется, никаких извинений не прозвучало.
Посасывая пиво, Рон вальяжно развалился на стуле и невзначай завел руку Стане за спину.
Она, не замечая его манипуляций, отогревалась - слушала механический органчик, наяривающий что-то зловеще-развеселое, доедала второй Плюющийся эклер (в виде черепа по случаю праздника), и поглядывала то на двух волшебниц средних лет, по виду - типичных синих чулков, которые гадали, кидая в камин камешки и орешки. Рядом шушукались мальчишки-третьеклассники, но о чем - Стане слышно не было, потому что весь эфир забили братья Криви, которые сидели напротив и разглагольствовали о ближайшем матче с Равенкло. Колин при этом раскачивался вперед-назад, ставя стул на дыбы и балансируя на нем не хуже циркового эквилибриста. Стана поймала себя на том, что каждый раз, затаив дыхание, надеется, что он свалится.
От третьеклассников отделился Кевин Сторм и подошел к Деннису:
- Скажи, а у вас на Заклинаниях девчонкам юбки какими заклинаниям задирали?
- Чо?.. - такой переход от "прорыва по левому флангу мимо Марчбэнкса" оказался для Денниса настолько неожиданным, что он замер, забыв опуститься на землю, - так и сидел с задранными в воздух ногами, хлопая поочередно глазами и ртом.
- Какие, оказывается, интересные нравы на вашем курсе! - громогласно заметила Джейн Бантинг, проходившая в этот момент мимо. Упустить возможности вставить шпильку источнику своего несмываемого позора она никак не могла. - Неудивительно, что...
- Да ладно тебе, подумаешь! - перебил ее Кевин и снова повернулся к зависшему Деннису: - Нет, правда, а вот ты когда последний раз кому-нибудь подол задирал?
- Я?! - Деннис поперхнулся и, наконец-то лишившись равновесия, навзничь рухнул на пол. Ногами вверх. Зацепив в полете подол Джейн и явив всеобщим взглядам трогательные лиловые рейтузы с начесом. - Никогда! Я никогда... - в тщетной мольбе о милосердии, предчувствуя неминуемую смерть, проквакал он.
Смех, аплодисменты; из-за стола, где сидели слизеринцы, раздался гогот, а Захария Смит поднял вверх оба больших пальца:
- Отлично, Криви! Вот это я понимаю - по-гриффиндорски! Надеюсь, на поле ты будешь таким же метким!
Но бедный Деннис ничего не видел и не слышал, только сдавленное рычание Джейн и ее мечущие молнии глаза.
- Какая смертоносная аура!.. - в восхищении воскликнула Луна.
- Я никог... - закончить Деннис не успел.
Первым заклинанием он обзавелся Ползучей Паршой, вторым в него полетело Задоголовое Проклятье. Схватившись обеими руками за покрытое струпьями лицо, Деннис успел откатиться в сторону, и проклятье отрикошетило в камин, пламя в котором тут же обрело недвусмысленные формы. Гадавшие у камина колдуньи отпрянули с возмущенным карканьем, вокруг закричали, захохотали; Рон пригнул Стану к столу, Джейн схватили за руку, и, возмущенно вопя о враге всего женского рода... "нет, всего человеческого рода!", она начала вырываться; потом кто-то кинулся к Кевину, чтобы наложить контр-заклятье, прибежала мадам Розмерта с Флитвиком, который дожевывал на ходу...
- Я случайно! - жалобно блеял враг всего рода человеческого, пока профессор Заклинаний водил над ним палочкой. - Я не хотел!..
Джейн, не сдерживая слез, метнулась к выходу. Следом, наперебой ее утешая, ринулись подружки. Деннис кусал губы от отчаяния. Тут его взгляд упал на Кевина Сторма, с ошеломленным выражением лица стоящего на том же месте. Рука Денниса сама собой потянулась к волшебной палочке.
- Так, пошли отсюда, - Рон торопливо выдернул Стану из-за стола.
За спиной раздался грохот и очередная порция хохота и воплей...
На улице вовсю шумели народные гулянья: оранжевый свет лился из окон домов, отовсюду щерились тыквы, компании колядующих стучались в двери и с криками "Угощай или пожалеешь!" приставали к прохожим. У соседнего дома крутил ручку шарманки небритый колдун в надвинутой на самые глаза широкополой шляпе, на тулье которой мирно спал черно-белый котенок, а на полях сидела крыса. Поток гуляющих тек в одном направлении - туда, где сегодня стоял Дом Сновидений. Пусть роскошь испытать везение могли позволить себе немногие, но посмотреть на счастливчиков, а еще лучше - позлорадствовать и посмеяться над неудачниками, собралась целая толпа. Однако Рон повел Стану не туда. Мысленно подсчитывая оставшиеся после посещения "Трех метел" деньги, он взял курс на переливающуюся оранжевым светом вывеску, на которой игриво покачивала ногой светящаяся оранжевым ведьмочка в неприлично короткой мантии.
- "Безумные Братья"? - Стана покосилась на проводящего сложные математические выкладки спутника. - А нас туда пустят?
- Пустят. Эти безумные братья - мои. В смысле - мои братья. Фред с Джорджем. Сейчас ты узнаешь, что такое настоящий английский Хеллоуин.
Атмосфера в "Безумных Братьях" разительно отличалась от "Трех метел", и Рон это оценил сразу. Во-первых, тут они, без всяких сомнений, были самыми юными, во-вторых, за бархатной портьерой у дверей целовались, в-третьих, стоило им сделать шаг внутрь, как из полумрака выскочил гардеробщик, в котором Рон узнал прошлогоднего выпускника Шона Маккелара:
- Позвольте вашу мантию, мистер Уизли... И вашу, барышня...
...а в-четвертых, в соревновании по вытаскиванию зубами из тазика плавающих яблок только что победила ведьмочка в микроскопической мантии и черных подвязках. Насчет цвета последних он никак не мог ошибиться. Рон сглотнул, уже жалея, что он привел сюда Стану: теперь она точно подумает, будто его семейство содержит притон... Мимо продефилировала официантка с оранжевыми рожками на голове и оранжевым пушистым хвостом. Прочее ее облачение по причине незначительности можно было не упоминать. Рон сглотнул еще раз.
Ни фига себе Фред с Джорджем дают...
- Ро-он!!! - из-за барной стойки ему обеими руками махала Анджелина. Она что-то крикнула в подсобку за спиной, и оттуда выглянул ее раздобревший на семейных харчах супруг.
- Оба-на! Какие люди!.. Держите меня семеро, потому что шестеро не удержат!.. Джордж, ты только глянь, кто к нам пожаловал!..
Следом за Фредом появился Джордж, по-прежнему худой, так что с братом его теперь было спутать мудрено, и хитро дернул бровью на робко выглядывающую из-за Рона Стану.
- Привет-привет, братец, - он хлопнул Рона по плечу и обошел его кругом, цокая языком - то ли оценивая, насколько тот изменился с начала осени, то ли, что вероятнее, подбираясь к Стане. - И вам тоже здравствуйте, красавица, давайте знакомиться...
- Вы уже сто раз знакомы, - пробасил Рон, переставляя Стану на другую сторону. - И потом, ты опоздал - у нее уже есть парень.
- Я не опоздал, я дал фору!..
- Джордж, хватит паясничать! Лучше проводи ребят за столик, - скомандовала Анджелина, выходя из-за стойки. Мантия обтягивала ее круглый живот, весело торчащий вперед, будто она проглотила баскетбольный мяч. - Что будете?
Рон покраснел и замялся, и, правильно поняв причину этого смущения, Фред хлопнул его по плечу:
- Расслабься! Чарли помог провернуть отличную сделку с нашими китайскими друзьями, так что сегодня гуляем!.. Маэстро, урежьте марш!
Он махнул рукой, и оркестрик, который Рон со Станой сначала не заметили, грянул разудалый мотив.
- Держи-ка... - в руках Фреда не иначе как по волшебству оказалась бутылка с двумя горлышками, из которой он сначала плеснул Рону, потом, критически посмотрев на Стану, ей, но уже из другого горлышка. В стакане Рона зазолотилась пахнущая корицей прозрачная жидкость, когда же Стана опасливо понюхала свой стакан, то ощутила запах ванили и молока. Она успокоилась окончательно, когда увидела, что Анджелине Фред налил того же самого. Близнецы чокнулись и быстро опрокинули свои стаканы, так что Рону ничего не осталось, как последовать их примеру. В первый миг ощущение было такое, будто в голове кто-то взорвал мину и полез вниз по пищеводу с горящим факелом в руке, но потом все встало на свои места.
Мир вдруг стал гораздо приветливей.
Горррраздо.
Рон приобнял Стану за плечи и начал отбивать ногой ритм. Пары на танцполе зажигали - из-под каблуков летели искры, залетая девушкам под подолы. Девушки кокетливо визжали.
- Говорят, у вас сегодня что-то стряслось на тестировании? - наливая себе и Джорджу по второй и намеренно не замечая подставленный Роном стакан, спросил Фред.
Рон начал рассказывать сначала про задание, доставшееся его группе: "Прикинь, мы, типа, должны были представить, будто преподаем в магической школе, и должны продумать и разработать всякие спецкурсы и другую лабудень...", потом - про случившееся с Гарри, не замечая, что чем дальше, тем громче и громче он говорит и все менее и менее допустимые в приличном обществе выражения подбирает. Примерно на середине повествования Анджелина, кашлянув, взяла Стану под локоть и отвела в сторону, к большой вазе со сластями и фруктами. Рон, продолжая говорить, развернулся так, чтобы не выпускать ее из поля зрения. Фред многозначительно посмотрел на Джорджа. Джордж многозначительно посмотрел на Фреда, и близнецы синхронно хлопнули младшего брата по спине. Рон осекся и покачнулся - хоть они и были ниже его ростом, зато куда коренастей, да и волшебное зелье в желудке разыгралось не на шутку, разгоняя горячие волны в самые удаленные уголки тела и забавно раскачивая землю под ногами.
- Ну? - хитро прищурился Джордж.
- Что? - недоуменно спросил Рон.
- Как оно? - пихнул его в бок локтем Фред.
- Что? - Рон все никак не понимал.
- То! Рядом с тобой от тестостерона продохнуть нельзя!..
- Во-во, я тоже заметил, что когда ты на нее смотришь, у тебя ж сердце прямо в штанах бьется.
- Что?!
Рон судорожно сдвинул ноги. В этот момент оркестр заиграл надрывно-медленную песню, и пары, которые только что дергались, словно висельники в агонии, слились попарно и закачались.
- И этот молокосос пытается обмануть своих старших братьев, Джордж... "Что?" - передразнивая Рона, пропищал Фред и добавил с улыбкой, которая заставляла усомниться в искренности его слов: - Мы ж тебе добра хотим. Старшие братья все расскажут и всему научат, ты только мотай на ус и думай той головой, что на плечах, а не той, которая южнее.
- Слова не мальчика, но мужа, - ухмыльнулся Джордж. - Ронни, я в тебя верю - ты ведь ведешь себя как паинька и не бросаешь семена порока в девственную почву, правда?..
- Так вот от кого Джинни этому научилась! - прошипел, багровея, Рон. - Как же все вы меня доста...
- Спокуха, братец, - Фред сунул ему в руки бутылку сливочного пива. - Остынь, а то, того и гляди, полыхнешь.
- Точно - глянь, фитиль-то уже занялся, - Джордж с театральным испугом уставился Рону ниже пояса и, не удержавшись, захохотал собственной шутке.
Рону было совсем не до смеха, но он знал, что тягаться с братьями в остроумии себе дороже, поэтому припал к бутылке с пивом, выпив его одним махом - выпив его, как страждущая душа (если страждущая душа может пить пиво).
- Ладно, братец, дай пять - клиенты ждут. Развлекайся!
Рон протянул руку для рукопожатия, но Джордж звонко шлепнул ему по ладони, оставив на ней яркий квадратик.
- А это пусть будет всегда с тобой. Мужской этикет, - понизив голос, сообщил он остекленевшему младшему брату. - Это не что-то там, а Непро... - рявкнула музыка, заглушив детали названия, - ...емый Презерватив.
- Т-ты!!! - зашкворчал Рон, обретая ясность ума, но тут его окликнула Стана, поэтому он сунул презерватив в карман и, сжав карман снаружи, чтобы, не дай Мерлин, не вывалился, поспешил к подруге.
Что было потом, он помнил плохо и, в основном фрагментами - они что-то ели и пили, кажется, даже танцевали, и Стана, кажется, все пыталась с ним поговорить, но теперь мысли Рона были сосредоточены на жгущем карман квадратике - вернее, на том, как бы побыстрее от него избавиться. А то вдруг кто найдет, оправдывайся потом...
- Судя по лицу нашего крошки Ронни, ты преподнес ему какую-то скабрезность, - вытаскивая из подсобки ящик Вампирских Вафель и Мертвецкого Мармелада, заметил Фред.
- Не скабрезное, а полезное. Презерватив. Тот самый.
- О-о-о... - впечатлился Фред. - Теперь наш младший братец вооружен до конца дней своих.
- Про конец это ты верно подметил, - фыркнул Джордж. - Главное - этот презерватив никогда в жизни не про...
Его оборвала затрещина Анджелины:
- Как вам не стыдно! Пошляки! Брат впервые девушку привел, а вы давай изгаляться! Гляньте, что вы наделали - на нем же лица нет! Нет бы о его чувствах подумать!
- Между прочим, никто не изгалялся! - Джордж на всякий случай держался от невестки подальше. - И, кстати, именно о его чувствах я и думал, когда... - он наткнулся на хорошо отработанный Анджелиной СМЕРТОНОСНЫЙ ВЗГЛЯД. - Все-все, уже ушел.
Рон за столиком сидел мрачнее тучи, погрузившись в контрацептивные раздумья.
...Этот придурок считает, будто это смешно...
Стана, которая чувствовала себя не в своей тарелке, ерзала на стуле и в глубине души с нетерпением ждала, когда же, наконец, можно будет уйти. Она бы предложила это сама, но боялась обидеть Рона - как-никак, заведение принадлежало членам его семьи... Оно было очень... милым, хотя "Три метлы" ей нравились гораздо, гораздо больше.
К их столику направился слегка подвыпивший колдун средних лет, который уже давно не сводил со Станы голодного взгляда. Ростом под два метра, в широченной клетчатой мантии из шотландского пледа чуть не до пят, он казался поперек себя шире и невольно притягивал все взгляды. Природа словно бы решила сотворить гориллу, но в последнюю минуту передумала.
- Потанцуем? - прогудел он.
- Я сегодня не танцую, - буркнул Рон.
- Вообще-то я у девушки спрашивал... - квазигорилла послал в его сторону взгляд, дающий понять, что мнение одноклеточных никого не интересует.
Рон и ухом не повел.
- Она не танцует.
- Тебя не спросили, - прогромыхал верзила. Было видно, что подраться он тоже не дурак. - Я говорю с...
- А я сказал, что МОЯ девушка не танцует, ясно? - гаркнул Рон, хлопнув кулаком по столу.
Оркестр сбился с такта. За столиками и на танцполе начали оглядываться. Волшебник по-спортивному повел плечами. Рон хрустнул костяшками и поднялся, и выяснилось, что они одного роста.
Стана вцепилась ему в руку:
- Рон... Рон, пойдем, а?
После паузы, во время которой верзила взвешивал свои шансы, уже не выглядящие стопроцентными, а у Рона чувство долга боролось с желанием начистить напрашивающуюся на кулак морду, квазигорилла отступил с "не больно-то и хотелось" выражением лица. Рон обнял Стану и пошел к дверям, засунув вторую руку от соблазна подальше в карман. И первое, что обнаружилось в этом кармане, был презерватив. Помянув братцев по матушке, Рон незаметным щелчком отправил его в урну у входа. Тем не менее, стоило полезть за теплыми перчатками в мантию, и он оказался там. Как назло, именно этот момент Стана выбрала, чтобы взять Рона под руку. Рон дернулся, словно обожженный, и она отодвинулась, обиженная и немного испуганная.
- А, черт, извини... Что-то я какой-то нервный... - он, мысленно чертыхаясь, выдавил улыбку и потерся щекой о ее макушку.
Стана счастливо покраснела.
Презерватив незаметно полетел на дорогу.
- Маладо-ой человек! - тут же раздалось за спиной.
Рон не обратил внимания. Его рука уже лежала у нее на плече, ее лицо уже было запрокинуто вверх, глаза приглашающе закрыты...
- Маладой человек, рыженький! С барышней который!..
До поцелуя оставалось от силы пара миллиметров, когда Стана испуганно открыла глаза и оглянулась, и крайне недовольному Рону пришлось последовать ее примеру.
- Глянь-ка, ты потерял...
Перед ними стояла старуха, протягивая на морщинистой ладони... - Рону показалось, будто он наступил на гигантские, грабли, уходящие в самое небо, и теперь они медленно... очень медленно... но неудержимо падают на него...
- Это не мое!
- Как же ж не твое, коли я сама видела, как ты уронил. Бери-бери, а коли не надоть, в мусорный бак кидай. А то завели моду!..
- Я не ронял... Я не выкидывал...
Оставалось надеяться, что Стана впотьмах не разглядела, что именно назойливая старушенция совала ему в руки, и потом он сможет отвертеться, - скажет, что леденец... Ну, или таблетки от кашля. Но она не спросила, и, покосившись на ее лицо цвета июльского заката над Норой, Рон понял, что надежда эта тщетна. Напряженная атмосфера к поцелуям больше не располагала, и обратный путь прошел в неловком молчании. Стана еще держала его за руку, но уже как-то вяло, на пороге Хогвартса пробормотала что-то насчет оргкомитета по Хеллоуину... И удрала.
- Это что - все? - риторически спросил Рон, глядя ей вслед.
С лестничной площадки на него скалилась тыква.
- Смешно, да? - поинтересовался у нее Рон и пообещал мрачным голосом: - Я их однажды убью. Одним Уизли больше, одним меньше - никто не заметит.
Некоторое время он стоял, рассеянно подбрасывая и ловя шуршащий квадратик (тот падал на ладонь все время надписью "Всегда с тобой"), и пытался поймать не дающую ему покоя мысль. Потом кинул презерватив в урну, отошел в сторонку и проверил карман. На месте. Взяв его двумя пальцами, Рон подошел к другой, у противоположной стены, и выбросил его снова.
Эксперимент занял примерно четверть часа. За это время Рон десять раз обошел кругом холл, пересчитав все урны, и установил, что презерватив возвращается, если его выкидывать или уронить. Возвращается он в тот момент, когда делаешь шаг назад. Если его отдавать, молча или со словами (после которых Невилл Лонгботтом весь оставшийся вечер смотрел на Рона со странным выражением лица), он тоже возвращается. Если при этом держать руку в одном кармане, презерватив появляется в другом. Если держать руки в обоих карманах, то он может появиться где угодно на теле (у Рона он обнаружился в ботинке). Под конец эксперимента вокруг уже собралась небольшая толпа добровольцев и сочувствующих (мужского пола, по большей части). Девушки возмущались или, крутя у виска пальцем, проходили мимо. В итоге Филч заподозрил недоброе и разогнал всех.
- Веселитесь, да? - бормотал Рон себе под нос, поднимаясь по лестнице. - Я не виноват, что спустя почти год без секса начинаешь понимать, что вокруг тебя куча голых девчонок!.. Просто они в одежде! И что мне теперь делать?!
Ответить на этот вопрос было некому.

***

Определенно - праздник удался.
Начало положил традиционный пир, на котором домашние эльфы под предводительством Добби превзошли самих себя. Даже профессор Снейп, в последнее время нечастый гость на трапезах, равнодушно поднеся пару раз вилку к губам, вдруг словно проснулся и накинулся на еду с таким аппетитом, будто голодал месяца два, а то и все три. Мадам Помфри справа и Шейла Коннор слева покосились на мастера зелий, но он ничего не замечал - самозабвенно ел-ел-ел.
После того, как от одного взгляда на горы сладостей с души воротило не только у Рона, но и у Крэбба с Гойлом, вдруг разом погасли все свечи, и в Большом зале, освещенном светом висящих под зачарованным потолком гигантских тыкв и не менее зловещей полной луны, раздался загробный смех. Первоклашки запищали, но из загробного смех трансформировался в знакомо-злорадный, и из-за герба Хогвартса выпорхнул школьный полтергейст - взмахнул полами кургузого пиджачка, откуда, шурша кожистыми крыльями, пища и царапаясь, вырвалась и обалдело заметалась в поисках выхода целая стая летучих мышей.
- Пять желтых круглых тыковок сидели на заборе, - запел Пивз пронзительным фальцетом, и к ужасу всех присутствующих со следующей строчкой вступила Макгонагалл:
- Одна из них сказала: «Совсем стемнеет вскоре!»...
- Другая: «Скоро призраки начнут ночной полет!», - дребезжащим тенорком подхватил профессор Флитвик.
- А третья шепчет в ужасе: «Никто нас не спасет!», - слаженным дуэтом пропели мадам Помфри и профессор Трелани.
- Ахххренеть... - выдохнул Рон, и все - даже Гермиона - согласно кивнули.
К выступающим тем временем присоединились профессор Синистра и профессор Спраут:
- Четвертая: «Так страшно, что хочется сбежать!».
- А пятая: «Смешно мне. Пойдемте танцевать!», - Сириус Блэк хлопнул в ладоши, и весь преподавательский стол, включая Снейпа, который, правда, шевелил губами без намека на энтузиазм, пропел:
- Взошла луна на небе, свет озарил простор, пять желтых круглых тыковок свалились за забор!
От молодецкого посвиста тыквы под потолком закружились в хороводе, оранжевые искры брызнули в разные стороны, и профессора, оседлав припрятанные под столом метлы, взмыли в воздух, сделали круг почета над головами обомлевших студентов и журавлиным клином вслед за директором вылетели в коридор.
Там Мастер Зелий приземлился так быстро, что всем показалось, будто он просто упал.
- Надеюсь, засим мое участие в этом балагане закончено, - и швырнул метлу прямо на пол.
- Полноте, Северус, - профессор Флитвик подлетел к мастеру зелий и завис в воздухе. В кои-то веки коллеги говорили на равных в буквальном смысле. - Когда еще повеселиться, как не на славный добрый Хеллоуин! Эх, я прямо-таки помолодел лет на пятьдесят!
Снейп чертыхнулся и унесся в подземелья, а из зала, хохоча, возбужденно переговариваясь и аплодируя, хлынули студенты: соревнование на самый страшный Хеллоуин началось!
Привидения и заколдованные доспехи, выскакивающие из-за угла скелеты (целиком и россыпью), леденящие кровь завывания, летучие мыши, лягушки и пауки (это Рону особенно не понравилось), ловушки и недружелюбно настроенные тени - каждый факультет изощрялся как мог, развлекался как мог. Не развлекались только ответственные за проведение праздника, в задачу которых входило, во-первых, следить, чтобы все осталось в границах дозволенного, во-вторых, чтобы количество жертв этого дозволенного было сведено к минимуму, а в-третьих, помогать педсоставу с определением победителя. Пот лил градом, ноги подкашивались от усталости, да и - что уж греха таить - им тоже было страшно! А кто не испугается, когда из-за поворота, шатаясь, прямо на тебя выходит профессор Снейп в окровавленной мантии и с кинжалом в груди? По первому разу Сьюзен Боунс даже кинулась оказывать ему первую помощь, пока не услышала хихиканье Энтони Голдстина за спиной.
И именно Равенкло пока держал пальму лидерства - изящно заколдованные доспехи, выходящие из зеркал безликие фигуры, умело наведенные галлюцинации, в пределах разрешенного заколдованные коридоры, правильно использованный список страхов из книги по психологии... Не побрезговали они и таким примитивным, но действенным пустячком, как заколдованные сети с ползающими по ним пауками, в которых сейчас по всей школе копошилось с десяток перепуганных хаффлпаффцев.
Да что хаффлпаффцы - в одну из таких сетей, заговорившись, угодили Гарри с Гермионой, и, плотно прижатые друг к другу и совершенно беспомощные, закувыркались в воздухе, как две рыбы в садке.
- Гарри, да вытащи скорей свою палочку!..
- Что?.. А... Извини - не могу, мне руки прижало... Сей...Сейчас... Я тебя не слишком придавил?
- Нет ничего, терпимо... Тогда мою - ты чувствуешь, чувствуешь ее? Справа!
- Д-да... - голос Гарри зазвучал менее уверенно. - Э-э... Тут?..
- Ай... Ты не там ищешь... Г...Гарри...
- Извини, я с...случайно, - Гарри вдруг тоже начал заикаться. - Э...это?
- Да, да... Нет... Осто...рожней... Ах!..
Палочка была забыта. Тишину коридора нарушали доносящиеся издалека приглушенные всплески смеха и вопли ужаса и громкое сопение, перемежаемое чмоканьем. Такой и предстала картина глазам Драко Малфоя, который сам не мог понять, за каким мантикрабом его сюда принесло. Однако, очутившись тут, молча наблюдать или же молча удаляться он не собирался: короткий взмах, вспышка, тяжелый удар об пол - и полумрак огласили стоны, полные отнюдь не наслаждения. Впрочем, их Драко не услышал - следом за Снейпом решив, что больше в этом балагане он принимать участие не намерен, он бегом промчался в слизеринские подземелья, заперся у себя и, немного подумав и стукнув в процессе размышлений два раза кулаком по стене, что свидетельствовало о крайнем его, Малфоя, смятении, вытащил из тайника привезенную из дому бутылку бренди. После первого глотка он так сильно содрогнулся, что чудом не выбил себе передние зубы, но усилием воли пропихнул его внутрь. Второй, третий, четвертый и пятый... и все остальные тоже прошли как по маслу.

***

- Хор убиенных младенцев - это оригинально, оригинально... Не припомню, чтобы нечто подобное прежде приходило кому-либо в голову, - профессор Слинхард благосклонно кивнул. - Хаффлпафф на высоте. Или вот, взгляните...
Он кивнул в сторону глубокого блюда, наполненного глазными яблоками. Часть еще вращалась, угрожающе-бессмысленно зыркая по сторонам, остальные уже потускнели и снуло таращились в одну точку.
- Очень эффектно и при том - никакой запрещенной магии. Кстати, угощайтесь, - пригласил Слинхард и, когда желающих не нашлось, подал пример, пояснив в ответ на содрогнувшиеся плечи мадам Помфри: - Виноград. Мило, не находите?
Кажется, фельдшерица не находила.
- Надо заметить, - заметила профессор Синистра, - что привидения всегда принимали в Хеллоуине самое активное участие. Однако хор... Да, согласна - очень артистично. И прекрасно отрепетировано.
- Жаль, что это не конкурс драмкружков, - криво усмехнулся Сириус Блэк, чей тоскливый взгляд был устремлен на дверь. Он сразу пожалел о том, что напомнил о своем существовании, потому что все - включая присутствующего на педсовете Филча - немедленно развернулись.
- Я уже написал докладную директору об использовании Летучих Голов, - желчно сообщил завхоз.
- Насколько я помню, в списке запрещенных предметов их не было, - парировал Блэк.
- ...только потому, что их вообще запрещено продавать несовершеннолетним! И что теперь? Мало того, что двое уже в лазарете в состоянии глубокого шока, так эти головы еще и передрались между собой! Причинив материальный ущерб! Список приложен на трех листах! - Филч прихлопнул докладную ладонью и угодил, как Блэк с радостью заметил, в затаившуюся под ними острым концом вверх кнопку.
- Гриффиндор и Слизерин всегда не сходились во мнениях...
- Мистер Блэк, - в дверях появилась профессор Макгонагалл, и Сириус сразу съежился, - я надеялась, что вы с вашим юношеским опытом разного рода проказ сможете предусмотреть и предотвратить все возможные ЧП. Я крайне недовольна и надеюсь завтра с утра ознакомиться с вашими объяснениями по данному вопросу. Можете идти.
Блэк исчез за дверями. На его лице было написано явное облегчение.
- Мистер Филч, пятый коридор на третьем этаже опять открыт. Будьте любезны, заблокируйте его как следует, пока кто-нибудь опять там не застрял. И выясните, кто пугался в Астрономической башне - пусть пойдут и сами за собой уберут.
Завхоз, тряся уколотой рукой, зашаркал прочь, и когда его шаги и звон ключей затихли в коридоре, Макгонагалл обвела взглядом коллег и неожиданно улыбнулась:
- А праздник-то ведь... получился!
Она посмотрела на блюдо с глазами и зачерпнула пригоршню.

***

- Что случилось? Почему экстренное собрание? Где остальные?
- Ост-тальные? К...ик!.. Какие еще 'стальные?.. Г...Грейнджер, тебе к...кто-то еще нужен?..
Он рассмеялся собственной шутке и снова икнул.
- Тиха хеллоуинская ночь... П-прозрачно небо, звезды...ик! ...блещут...
И опять засмеялся.
Гермионе приходилось видеть Малфоя разным. Однако более омерзительным, чем сейчас, она не видела его никогда - потное, в красных пятнах, лицо, налипшие на лоб волосы, пьяная ухмылка...
Она без раздумий подняла палочку, собираясь произнести Заклинание Трезвости, но неожиданно быстрым и точным для его состояния движением он перехватил ее руку и, взглянув на нее обманчиво ясными глазами, произнес:
- Я тебя люблю.
И отключился.



"STASY.NET и все, все, все!"
e-mail: info@stasy.net