Оранжевое небоDark corner
 •
 •
Глава двадцатая. В которой Гарри обзаводится ослиными ушами, профессор Снейп окончательно и бесповоротно теряет человеческий облик, а Драко Малфой всерьез задумывается о том, есть ли смысл жить дальше.  ... 

Рыжий Бесстыжий Романтический Автор

Да, это - Я!


Забор :)


Глава двадцатая. В которой Гарри обзаводится ослиными ушами, профессор Снейп окончательно и бесповоротно теряет человеческий облик, а Драко Малфой всерьез задумывается о том, есть ли смысл жить дальше.
- Она со мной третий день не разговаривает! - пожаловался Гарри.
Рон понимающе кивнул: что-что, а обижаться девчонки умеют. Уж обидятся так обидятся, кого хочешь своей обидой со свету сживут. Вон, Стана уже неделю дуется. А все почему? Потому что на ее кокетливо-озабоченное: "Рон, девчонки говорят, что у меня совсем нет груди", он имел неосторожность ответить: "Пусть не врут - есть, я своими глазами щупал".
Дебил. Так ему и надо. И ей тоже - сколько можно издеваться?!
- Может, конечно, я тоже неправ... Нет, но ведь можно по-человечески сказать, а не... - и Гарри тряхнул печально свешивающимися до самых плеч ушами
Рон отвел глаза. Уши у Гарри были теперь ослиные, серые и мохнатые, с очень трогательным пушком на нежно-розовой изнанке. При беге они развевались, чем доставляли ни с чем не сравнимую радость окружающим, а когда Гарри к чему-нибудь прислушивался, смешно приподнимались у основания. Особенно полюбили их девушки - так и норовили почесать, погладить или, прости господи, дунуть, отчего обладатель этой нечеловеческой красоты вздрагивал и краснел.
- Интересное дизайнерское решение, - фыркнул Симус Финниган.
- Уши - не рога, - справедливо заметил Брайан Дрим, на днях заставший Лавендер, которую после некоторых событий начал неосмотрительно считать своей подружкой, в процессе крайне эмоциональной беседы с каким-то хаффлпаффцем, лица которого он не разглядел по той причине, что было оно плотно прижато к порывисто вздымающейся груди Лавендер.
Больше всего веселились, как водится, слизеринцы, хотя их предводитель, ко всеобщему удивлению, не отпустил по такому соблазнительному поводу ни единой колкости. Мадам Помфри принимать какие-либо меры отказалась. Как она сказала, через три-четыре дня все само войдет в норму, мол, ему, Гарри, лишняя магия только повредит. Но он подозревал, что Гермиона просто подговорила школьную фельдшерицу выступить единым фронтом и выставить его на посмешище. Коварные женщины преуспели: вот, и профессор Макгонагалл, вызвав вчера Гарри к доске, старалась смотреть не на него, а в окно и задавала дополнительные вопросы странным булькающим голосом. Да что говорить, раз даже он сам, подходя к зеркалу, с трудом удерживался от усмешки: мрачная физиономия, очки, скорбно поникшие уши. Вылитый Иа-Иа.
Не веселилась только Гермиона. Вот уже третий день она совершенно игнорировала Гарри, в случае необходимости обращаясь к Рону во множественном числе. Все попытки выяснить отношения натыкались на ледяной взгляд и поджатые куриной гузкой губы. Справедливо рассудив, что чем меньше женщине задавать вопросов, тем быстрее услышишь ответы, Гарри оставил ее в покое - засучил рукава, завязал уши на затылке и бросил все силы на выяснение загадки драконита и продумывание дальнейших планов.
К чести Гермионы, она без дела не сидела и почти довела до ума средства связи, мимоходом получив высший балл у Снейпа. Тот вполуха, ни разу не перебив, выслушал доклад, чем несказанно всех удивил: мастер зелий обычно не упускал случая продемонстрировать особое "расположение" к гриффиндорской "мисс всезнайке" и доводил ее до изнеможения вопросами и ядовитыми ремарками. Сдавала Гермиона не одна, вместе с ней отчитывались еще несколько выпускников: Гарри, Парвати и Падма Патил, Брайан Дрим, Менди Броклхерст, Драко Малфой и прибившаяся к его боку Пенси Паркинсон, на которую Малфой смотрел с таким нескрываемым отвращением, что Гермионе стало ее по-женски жалко, а палитра ее неприязни к Малфою обрела новый оттенок.
Слизеринцы, конечно, отвечали первыми - кто бы сомневался, что своих любимчиков Снейп пропустит вперед, а гриффиндорцев (и Гермиону, в частности) оставит напоследок, чтобы мозги и нервы спеклись от ожидания. Гермионе это не помешало, но вот Брайан Дрим начал запинаться уже на третьей фразе, потом сломал перо и опрокинул на пол чернильницу.
- Что, чернила кончились? А вы кровью пишите, - посоветовал мастер зелий, чем окончательно его деморализовал. - Следующий!
Следующей была как раз Гермиона, предпоследняя перед Гарри, которого Снейп, как всегда, сервировал на сладкое. Когда она перешла к выводам, дверь в лабораторию открылась, и снова появился Малфой. Увидев, что декан еще занят, он хотел выйти, но передумал, и, отвечая, Гермиона чувствовала спиной его взгляд с задней парты.
Снейп кивнул, когда она сказала: "У меня все", и собрался что-то спросить, но вместо этого замер с открытым ртом. Гермиона ждала, но профессор Зельеварения молчал. Потом вдруг вскочил, опрокинул стул и почти выбежал из лаборатории, напоследок бросив:
- Высший балл, можете быть свободны... Все свободны! Поттер, вы тоже!
- Но я же еще не... - поднялся Гарри.
- Аргх! - мастер зелий заскрипел зубами. Его взгляд упал на притулившегося в дальнем углу Малфоя. - Мистер Малфой, проверьте работу Поттера!
- Э-э... Я?! Почему я?.. - оторопел Драко.
- Он? Почему он?! - ахнула Гермиона.
Но дверь уже захлопнулась.
Гермиона и Гарри переглянулись. Гарри нахмурился. Поведение Снейпа ему совсем не понравилось, однако поделиться своими опасениями ни с Гермионой, ни с кем другим он не мог. Во-первых, потому, что по-прежнему хранил тайну слизеринского подземелья, а во-вторых, потому, что Гермиона еще дулась, в чем он убедился, попытавшись сесть рядом и увидев демонстративно положенную на стул сумку.
- Что это с ним, Гарри? - опровергая последнюю мысль, спросила она. - Куда это он? Что все это значит?
Гарри пожал плечами.
- Эй, ты! - раздраженно донеслось с задней парты. - Ты, ты... осел. Давай сюда свою писанину...
Гермиона мельком взглянула на Малфоя и взмахом палочки избавила Гарри от ушей.
- Спасибо, - искренне поблагодарил Гарри. - А то я от них уже устал.
- Не за что. Извини, - покосившись на Малфоя, который всем своим видом выражал крайнее нетерпение, понизив голос, сказала Гермиона.
- Ну? Я долго буду ждать? - поинтересовался слизеринский староста.
Гарри молча подал эссе, которое тот насмешливо взвесил на ладони:
- Что это, Поттер? Вся работа или только список использованной литературы?
Брезгливо взяв пергамент двумя пальцами, словно это была туалетная бумага, причем использованная, Малфой начал читать, с каждой строчкой все больше и больше кривя губы. Гарри стало стыдно. Он вспомнил, как писал эту работу - наскоро, не слишком себя утруждая, и стыд стал еще горячей. Одно дело выслушивать порцию уничижительных комментариев от Снейпа и совсем другое - смотреть, как презрительно фыркает над твоей работой Малфой...
Гермиона прищурилась.
- А ну-ка!..
И села рядом с пером наготове.
- Я тоже буду проверять. Для чистоты эксперимента, а то знаю я некоторых...
- Да пожалуйста, только Поттера это не спасет.
- Посмотрим, - недобро покосившись, отрезала Гермиона.
Не спасло.
В принципе, Гарри это предчувствовал, и все-таки выслушивать от подруги то, что она имела ему сказать после проверки его "так называемого эссе", оказалось еще неприятней, чем любоваться на кривую ухмылку Малфоя, который, скрестив руки на груди, раскачивался на стуле рядом с ней и явно получал от происходящего удовольствие.
- Пожалуй, ты хватила лишку, Грейнджер, - великодушно перебил слизеринец особенно пылкую тираду, - думаю, на проходной балл Поттер все-таки наковырял.
- А тебя не спрашивают, - невежливо отрезала она, спохватываясь. - Ладно, идем, Гарри, - Малфой проводил их взглядом. - В общем, так: с сегодняшнего дня буду проверять твои домашние задания. Это просто уже ни в какие ворота не...
- Никак в няньку не наиграешься?
Он сказал эти слова негромко, но прозвучали они как выстрел. Гермиона замерла. Гарри повернулся.
- Паркинсон свою учи.
- Ты мне поуказывай... - Малфой поднялся со своего места, и Гарри сделал шаг навстречу.
- Еще одно слово, и баллы полетят с обоих факультетов, - предупредила Гермиона.
Гарри приглашающе приподнял бровь.
Малфой скривился.
Гарри усмехнулся.
Малфой побледнел от злости:
- Да я...
Гарри расправил плечи.
- Пять баллов с... - и Гермиона жестом предложила продолжать.
Малфой отвернулся.
- Я знала, что ты этого не хочешь. Вот и отлично. Прекратите. Оба. Вы выглядите как идиоты. Нашли повод, честное слово.
...Она была совсем рядом. Настоящая. Живая. Протяни он руку, и можно было бы обнять ее за плечи.
В тот вечер он заставлял куклу снова и снова повторять: "Ты не хочешь этого", чтобы твердить в ответ: "Хочу. Хочу, хочу, хочу"...
Потом он, почти не скрываясь, сидел у дверей в Гриффиндорскую башню. Да скрываться было и ни к чему - время давно перевалило за полночь, и Грейнджер наверняка уже видела десятый сон.
В объятиях Поттера, - подсказал внутренний голос, и во рту снова стало горько.
...Будь ты проклята. Будь я проклят. Будь проклята эта кукла, будь проклят Поттер, будь проклят отец, чертова школа, этот мир - все!.. Будь все проклято...
Он стукнул кулаком по стене и поднялся, чтобы вернуться на слизеринскую половину, как услышал легкие шаги и отпрянул за ближайшую статую. Странно: звук раздавался откуда-то прямо перед ним, однако производящего его человека видно не было. Драко хмыкнул. Он знал одного специалиста по подобным фокусам.
"Очень кстати", - угрюмо подумал он, на цыпочках пристраиваясь нарушителю школьных правил в хвост, но сдернуть мантию-невидимку (он не сомневался, что все дело в ней) не успел: ткань серебристо блеснула в воздухе прямо перед ним, и...
- Гермиона... - пробормотал Малфой.
Она приглушенно вскрикнула. Из-под мантии посыпались книги.
- "Вещество и его магическое преобразование - третий уровень", "Криминальные аспекты трансфигурации", "Зелья, используемые в превращении материи", "Вспомогательные зелья"... - Драко собрал их с пола. - Не буду тебя спрашивать, зачем на ночь глядя тебе понадобились эти книги и почему ты решила заглянуть в библиотеку в такое время, да еще и... - он коснулся кончиками пальцев мантии-невидимки и попытался улыбнуться - насмешливо, высокомерно, снисходительно - как угодно, только не так, как у него вышло. Не жалобно. Но губы дрогнули, и голос надломился, когда он повторил, чтобы просто еще раз услышать ее имя: - Гермиона...
- Что ты тут делаешь?.. - спросила она.
- Ностальгия замучила. Помнишь, я ведь недавно тоже тут учился... - он протянул книги и, не удержавшись, перехватил ее руку.
Его пальцы были холодными и липкими.
Как лягушачья кожа.
Фу.
Она вывернулась.
- Послушай...
- Хватит, Малфой, прекрати. Неужели не стыдно? Я уже устала повторять, что не хочу с тобой разговаривать, не хочу слушать твой бред, не хочу тебя видеть.
Когда они друг друга ненавидели, он ей нравился больше. Подрагивающие губы, заискивающий взгляд, светлые волосы, упавшие на лоб - все это вызывало только гадливую жалость.
Она подошла к Полной Леди и произнесла, не понизив голоса:
- Апофис.
- Не хочешь видеть? Могу исполнить твое желание, - Малфой поморщился от дешевого пафоса собственных слов.
- Буду тебе очень благодарна.
Проход в Гриффиндорскую башню начал закрываться.
- Не боишься, что я воспользуюсь паролем, чтобы попасть на вражескую территорию, а?
Она не ответила. Дверь закрылась. Полная Леди с неудовольствием покачала головой, но ничего говорить не стала.
- Не смей, слышишь, Грейнджер?.. Какое ты имеешь право?.. Пять баллов с Гриффиндора за...
Малфой сжал кулак.
Неужели тебе не стыдно?
Ему не было стыдно - чувство обреченности, с каждым днем становящееся все сильнее, лишило его любых эмоций.
...Пусть. Так даже лучше.
В ладони что-то шевельнулось. Он разжал руку: буква. Сбежавшая из библиотеки буква скребла помятыми лапками, пытаясь встать. Драко раздавил ее ногтем, вытер чернильный след о мантию. Совсем скоро его ждет та же участь - чужая воля оставит от него такое же липкое пятнышко. И избежать этого невозможно, разве что...
Разве что...
Уголки губ приподнялись в безжизненной усмешке.
Изящно и отвратительно.
Что может быть лучше?

***

Гермиона кинула книги на письменный стол. Про Малфоя она давным-давно забыла, сейчас нужно как можно скорей...
Она с нервным смешком передернула плечами и вытряхнула из рукава колючую, как еж, готическую "м", тут же шмыгнувшую под кровать.
Гарри. Разбудить Гарри.
...Гермиона уже нашла нужные ей книги и шла вдоль полок Запретной Секции просто по инерции, вчитываясь в названия на живых и мертвых языках (когда их можно было разобрать), многие из которых уже знала. Этот корешок сразу бросился в глаза - раньше она точно его не видела, иначе обязательно запомнила бы: тисненая кожа, переливающиеся в полумраке буквы, да и название тоже запоминающееся: "Тысяча и один ответ". Гермиона вытащила из кармана перчатки: как известно, чем соблазнительней что-то выглядит в магическом мире, тем оно опасней. Особенно если речь идет о Запретной Секции. Оглавления не обнаружилось. Это смутило: в каждом справочнике должно быть оглавление, иначе какой же это справочник?
Гермиона открыла книгу наугад и разочарованно вздохнула: какие-то глупости. И тут. А тут что-то непонятное. Мысли сами собой перескочили на настройку заклятий, за поисками которой она провела весь сегодняшний вечер. Оставалось надеяться, что он будет продуктивней предыдущих...
Книга в руках резко потяжелела, чуть не выпав из рук. Страницы вздрогнули и начали сами собой перелистываться, замерев на чистом листе, куда, выстраиваясь в слова, поползли буквы:
"Индивидуальная настройка заклятий производится при помощи зелья, приготавливаемого из любой биологической жидкости индивидуума, взятой на третью от новолуния ночь. Создано Арчибальдом Олдертоном в 1596 г., усовершенствовано Ремусом Люпином в 1982 г.. Описание можно найти в справочнике "Вспомогательные зелья", 368 стр."
- Спасибо, - растерянно пробормотала Гермиона. - А где...
Но уже книга захлопнулась и непонятным образом вернулась на место. Гермиона снова потянула ее с полки, однако теперь на каждой странице красовалась одна и та же надпись: "Лимит вопросов исчерпан. Для единовременного ответа на два и более вопросов необходим тариф "Премиум". Во вопросам покупки обращайтесь по адресу Лондон, Челси, улица Конец Света, дом 13".
Жулики.
- Но все равно спасибо.
Мимо пробежала искалка, и Гермиона бесцеремонно перехватила ее, чтобы спустя какие-то десять минут держать в руках "Вспомогательные зелья", на указанной странице который действительно обнаружился рецепт, благодаря которому можно было заколдовать...
Гермиона захлопала глазами. Это точно то, что ей нужно?..
"...ключи от пояса верности и другие некрупные личные вещи, чтобы ими мог пользоваться только владелец. Возможно поддержание связи на расстоянии."
Гермиона сомневалась, чтобы Ремус Люпин был заинтересован в ключах от поясов верности, и фыркнула, представив обстоятельства, при которых Арчибальду Олдертону могла прийти в голову эта идея. Будто бы в ответ, совсем рядом раздался смех, от которого кровь застыла в жилах: кто-то рычал и булькал, словно у него внутри мучили животное.
Поглубже натянув капюшон мантии-невидимки, Гермиона приподнялась на цыпочки и взглянула поверх стоящих на полке книг. И сразу присела на корточки: эти нечеловеческие звуки исходили из стоящего по ту сторону стеллажа профессора Снейпа. Лицо у него было такое, что сразу становилось ясно: многоуважаемый зельевар наконец-то сошел с ума - брови его дергались, голова была запрокинута, по шее вверх и вниз ходил острый кадык, рот судорожно, по-рыбьи, открывался и закрывался. Несчастное существо у него внутри, похоже, приготовилось испустить последний вздох, потому что хохот все больше напоминал агонизирующий хрип.
- Болван!.. Какой я болван!.. - всхлипывал Снейп в промежутках.
Гермиона собралась было как можно тише убраться восвояси, но следующая фраза пригвоздила ее к месту.
- Думали, что спасете этим вашего ненаглядного Поттера?.. Универсальный Оберег!.. Да вы шутник!..
Он снова расхохотался, да так, что Гермиона поняла, что палач в его животе принялся за новую жертву. По спине пробежал холодок, никуда не девшийся и тогда, когда спустя четверть часа, включая непредусмотренную встречу с Малфоем, она трясла Гарри за плечи.
- Гермиона... - ничего не соображая со сна, он сначала попытался затащить ее к себе под одеяло, но после чувствительного тычка в грудь, очнулся: - Что случилось?
- Гарри, я только что видела в библиотеке Снейпа - он говорил про тебя, Дамблдора и оберег!
Из-за полога Симуса раздался храп, и воцарилась подозрительная тишина.
Они на цыпочках спустились в гостиную. Удостоверившись, что там никого, кроме них, нет, Гарри усадил ее в кресло подальше от портретов, скульптур, шпалер и прочих предметов, обладающих собственным разумом, и тихо сказал:
- Во-первых, успокойся. Даже если Снейп догадался, что именно мне дал профессор Дамблдор, на то, чтобы сломать защиту, уйдет какое-то время.
Не слишком долгое, но об этом он говорить Гермионе не стал.
- Во-вторых, если все обстоит именно так, надо просто подумать о какой-нибудь другой защите.
- Гарри, это смешно! Кто мы и кто он! Снейп сломает любую нашу защиту в два счета!
- Ты - одна из лучших студенток, я уверен, что ты обязательно что-нибудь придумаешь.
Гермиона захлопала глазами: он шутит или издевается? Гарри присел перед ней на корточки, взял за руки и, не давая ей собраться с мыслями, повторил:
- Ты обязательно что-нибудь придумаешь, чтобы мне помочь, правда?
- Ко...конечно, - она все-таки задала вопрос, которого он боялся и ждал: - Объясни, Гарри, что ему от тебя нужно?.. Что все это значит?
- Я не... - на автомате начал он, но остановился. Она имела право знать.
Гарри сделал глубокий вздох. Он пожалеет о своем решении, но выбора не было.
- Все получилось совершенно случайно. Я зашел к нему в кабинет ...
Он говорил, глядя в камин, чтобы не видеть выражения ее лица. Гермиона ахала, порывалась что-то сказать, но каждый раз он ее останавливал.
- Я немедленно иду к профессору Макгонагалл, - категорически заявила она, когда Гарри замолчал.
- Гермиона, пожалуйста, не...
- Гарри, я даже не знаю, кто из вас больше сумасшедший. Я не понимаю, почему ты молчал, почему оставил все как есть - я вообще тебя не понимаю!.. Господи, как ты мог!.. Ты же чудом остался жив!.. Чудом! Тебя это вообще ничему не учит?! Человеческая алхимия!.. Это же преступление!.. Если Снейп пошел на такой риск, его уже ничто не остановит!.. Нужно немедленно...
- Не кричи, - сквозь зубы перебил Гарри, исчерпывая последнее терпение. - Я тебе еще раз говорю: я не позволю, чтобы все это вылезло наружу.
- Даже если это будет стоить тебе жизни?! Пусти, иначе... - она попыталась встать, но Гарри дернул ее вниз.
- Иначе что? Парализуешь меня, чтобы не путался под ногами и не мешал тебе поступать, как ты считаешь правильным? Гермиона. Это моя семья. Это моя мать. Я не позволю никому об этом узнать.
- Но...
- Гермиона!
Она осеклась под его взглядом. Гарри редко повышал голос, но когда он это делал, спорить с ним было страшно.
Он глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и пошарил за воротом рубашки.
- Дай руку.
Кожаный мешочек на тонком ремешке лег в ее подставленную ладонь.
- Что это?
- Глиняная пыль. То, что я собрал, когда все кончилось. Ты думаешь, я позволю ему сделать это снова?
- Но что ты можешь, Гарри? - жалобно спросила Гермиона.
Что я могу?..
- Эй, что это за упаднические настроения? - улыбнулся он, защемляя ее нос между пальцами. - Кто ты и куда дела мою Гермиону, смелую, упрямую и умную? - когда она против собственной воли печально улыбнулась, Гарри поцеловал ее в кончик носа. - Поживем - увидим. И потом, я же не один, верно? У меня есть ты, есть Рон - вместе мы обязательно что-нибудь придумаем. Не в первый раз.
- И все-таки помощь нам не помешает. Я тебя умоляю, Гарри... - в ее голосе зазвенели слезы. - Я не хочу снова тебя потерять, прошу тебя...
- Хорошо-хорошо. Я подумаю о помощи. Иди спать, хорошо? Завтра предстоит много соображать, так что головы нам нужны свежие, причем твоя - в первую очередь. Договорились?..
Она молчала.
- Гермиона?
- Гарри... Что еще ты мне не говоришь?
Он промолчал.
Не дождавшись ответа, Гермиона поднялась. Гарри проводил ее взглядом, махнул рукой на прощание, хотя она так и не повернулась, но стоило стихнуть шагам на лестнице, помрачнел. Снейп в его ближайшие планы не входил, и теперь Гарри злился на себя за недальновидность: с чего он взял, что зельевар напугается его угроз? С чего решил, что снова не возьмется за свое?.. Собственные силы Гарри оценивал как весьма скромные: Гермиона права, ему с мастером зелий не тягаться - рано или поздно, тот возьмет верх. Прошлые победы - просто везение.
А еще...
А еще он знал, что не сумеет себя остановить. Когда он писал "я вас убью", это не было пустой угрозой. Он имел это в виду. До последней буквы. Он знал, что может убить. Сможет убить. Он до сих пор помнил биение в руках Непростительного Проклятья и знал, что теперь едва ли удержится.
...мне нужно стать тобой...
Шепотом пробежал промеж лопаток, пощекотал уши, зашипел пузыриками в крови. Гарри опустил глаза к своим рукам - тем самым, которыми он шарил во тьме когда-то, ловя - и теперь он это понимал - руки своего злейшего врага. Неужели он впустил его в себя? Откуда эта ненависть в душе?
Не хочу становиться таким же.
...Будешь чистоплюйствовать?.. - насмешливо шепнуло в груди темное.
...Мне нужно стать тобой.
Не позволю.
Гарри бросился к дверям и, даже не пытаясь остаться незамеченным, побежал по коридорам. Был лишь один человек, который, возможно, сумеет ему помочь, сумеет его понять. Поможет ему удержаться. Через пару минут Сириус Блэк проснулся от того, что в дверь барабанили. Заплакал проснувшийся Джеймс.
- Чтоб вас... Иду! - крикнул Блэк и склонился над кроваткой.
Нашарив в темноте соску, ловко заткнул сыну рот и, мысленно обещая оторвать ночному гостю все первичные половые признаки, отпер дверь. Одного взгляда хватило, чтобы позабыть о недавних угрозах.
- Что случилось?
- Мне нужна твоя помощь, Сириус. У меня проблемы.

***

Профессор Снейп не был убежденным трезвенником, равно как и язвенником. Мог при случае и огневиски пригубить, и джином угоститься, и вкус бренди оценить, и рюмку ликера под кофе употребить. Только вот сливочное пиво он не любил за приторность, считая напитком старых маразматиков и сопляков. Скажем по секрету, не последней в списке причин неприязни к любимому слабоалкогольному напитку всех студентов Хогвартса было то, что впервые в жизни профессор - хотя в те времена вовсе не профессор, а пятикурсник - напился до беспамятства благодаря именно сливочному пиву. С тех пор от одного вида бутылки его начинало мутить точно так же, как в тот вечер, когда он надсаживался сначала в туалете "Трех метел", а потом - всю обратную дорогу до Хогвартса. Весь остаток семестра его дразнили "Мальчиком-с-пальчик", намекая, что по оставленным им меткам можно было возвращаться в замок без страха сбиться с пути.
Однако тех, в чьем буфете всегда была припасена бутылка "чего покрепче", мастер зелий решительно не понимал. Пить для того, чтобы расслабиться? На этот случай в шкафу имелось зелье, половина чайной ложки которого мгновенно снимало любое напряжение без всяких идиотских побочных эффектов. Пить для того, чтобы забыться? Благодарим покорно: профессор категорически не желал ничего забывать. Тем паче, что в достаточном количестве имелись те, которые не отказались бы избавить его от некоторых воспоминаний. Пить для того, чтобы развеселиться?
Развеселиться?
Он правильно расслышал?
Так для чего же?
Тем не менее, сегодняшняя ночь стала исключением: регулярная нечеловеческая боль и напряжение смешались с головокружительным предчувствием близящегося торжества, и сейчас мастер зелий сидел в своей лаборатории и, ухмыляясь, нежно поглаживал тронутую молью суконную обложку лежащего перед ним тома. Название гласило "Знаменитые магические артефакты. Часть шестая, исправленная и дополненная, 30-60-е годы XX века ". Во второй руке он держал пустую колбу, выполняющую роль бокала.
- Ах-х вы ж... - Снейп примерился, чтобы не промахнуться мимо стола, поставил колбу, перевел взгляд на свое отражение в полупустой бутылке огневиски и погрозил ему согнутым пальцем, - ...хи... ик! ...трец! Ангелочки! Ха!.. Ха-ха-ха!.. - захохотал, запрокинув голову, и чуть не упал со стула. - Профессор Дамблдор!... Вы всегда умели пошутить! Слы... слышите, Аль...ик! ...бус? От...личная шутка! За вас! - Снейп плеснул в колбу огневиски и, чокнувшись с бутылкой, выпил. - Однако я тоже не тупица!.. Ведь чу-увствовал, что с этими ангелочками что-то не так!.. Да и не станет нормальный человек таскать с собой всякий мусор, верно?.. Ве-ерно... - он снова погрозил пальцем отражению. - Даже если это не нормальный человек, а Поттер. Поттер. Чертов Поттер. Чертовы Поттеры... Но уже скоро... Совсем скоро... Знаете, Альбус, - снова забулькало, переливаясь из одной тары в другую, огневиски, - зря вы тогда про оборону от Гриндевальда нам рассказывали, зря... Не рассказали бы - я бы сейчас не вспомнил про эти Универсальные Обереги. А вы рассказали! Вот я и вспомнил... - Снейп снова налил и снова выпил. - Я все помню...
Он засмеялся, тряся головой, и черные волосы закачались вокруг его лица, прилипая к желтоватой коже, туго обтянувшей череп. После очередной порции ему стало жарко - упала на пол мантия, он расстегнул рубашку и засучил рукава. На теле мастера зелий не было ни одного живого места - шрамы, зарубцевавшиеся и совсем свежие, еще набухшие тяжелой сизой кровью, исчеркали его вдоль и поперек. Это была плата за ту, что теперь ждала своего часа в потайной лаборатории.
Теперь их было четыре - четыре Лили, и уже совсем скоро...
Наконец-то...
- А знаете... - алкогольные пары вспыхнули на свече и опалили Снейпу брови. Мастер зелий этого даже не заметил, продолжая диалог с невидимым собеседником: - Знаете, что самое смешное, многоув... уважаемый Альбус? Что уже в ближайшие дни Поттер, ради которого вы и жизни своей не пожалели, будет у меня в руках!.. Вот в этих, - он продемонстрировал бутылке ладони. - Получается, я вас обставил!.. Наконец-то она будет со мной... - глаза его зажглись безумием, черты лица заострились, сделав еще старше и еще измученней. - Вам не понять... Она стоит всего - всех мучений, всей жизни моей... Все уже готово, теперь ошибки быть не может - осталось только это, осталось немного потерпеть, и... Лили... Я сейчас... Я иду!..
Снейп поднялся, тяжело опершись на стол, с трудом обрел равновесие, сгреб со стола бутылку и, качаясь от стены к стене, с трудом добрался до шкафа с потайной дверцей. Гравюры скалились с прыгающих стен, когда он нашаривал открывающий механизм, а лестница вниз показалась сегодня втрое короче - наверное, потому, что часть пути мастер зелий проделал на четвереньках, наполовину расплескав огневиски и чудом не расколотив о камни бутылку. Он кулем ввалился в святая святых, где царила идеальная чистота и горел яркий свет, даря небесное сияние четырежды отраженному в самом себе женскому лику, прекрасному и безвольному.
- Лили...
Снейп упал в ногах у той из них, которая с мечтательно полуприкрытыми глазами сидела в кресле. Машинально поправляя плед, провел рукой вдоль ее щиколотки к колену - круглому и теплому, и собственное тело сначало выгнуло, а потом скрючило от желания. Он втянул воздух через сцепленные зубы и снова поднял руку, содрогнувшись, стоило почувствовать под трясущимися пальцами мягкую, податливую плоть. Он нащупал ее кисть и потянул вниз. Лили соскользнула на пол, уронив голову ему на колени.
Водопад рыжих волос, светлая кожа, яркие крапинки веснушек, легшая на высокие скулы тень от полуопущенных ресниц, виноградная зелень потупленных глаз... Снейп поддел пальцем ее подбородок, разворачивая к себе.
Полуоткрытые губы, влажный блеск зубов, розовая мягкость языка...
Прежде с ним ничего подобного не случалось: возвращая Лили в этот мир - пробираясь через математические и алхимические дебри, через боль, черную рвоту и багровый пот, - он ни разу не подумал о том, что она - это еще и женское тело, которое с момента рождения из Чаши будет полностью находиться в его власти. Прежде ее нагота не волновала - она вызывала лишь благоговение. Сегодня все было иначе: огневиски бурлило в крови, выжигало мозг, превращая любовь в похоть, а нежность - в вожделение; оно крушило барьеры, дразня вседозволенностью, напитывая опасным, стыдным и желанным:
...Никто не узнает, - шептало оно. - Ты сам ее создал... Она твоя... Она покорна твоей воле... Делай, что хочешь...
Мастер зелий привалился головой к креслу и захохотал. В этом смехе уже не было ничего человеческого, в нем сплелось кладбищенское карканье воронья, смех гиен и волчий вой, оборвавшийся надрывным рыданием. Дрожащая рука потянулась к бутылке, поднесла ее к губам - Снейп давился и захлебывался, обжигая горло.
Теперь он понял, для чего люди пьют.
- Лили...
Последние капли огневиски он вылил ей в рот.
И заплакал от восторга и умиления.

***

- Гарри, ты болван.
- Я знаю, Сириус.
- Нет, Гарри, ты не знаешь, насколько ты болван.
- Я знаю, Сириус.
- Если б ты мне все рассказал раньше, этого бардака бы не случилось. Никакого бардака бы не случилось!
- Я знаю. Прости, Сириус.
- Да что ты заладил: знаю - прости! Болван!
- Прости, Сириус. Я не мог. Просто не мог.
- Ладно, мог, не мог - проехали. Разгребай теперь за тобой... Значит, так. Слушай и запоминай. Проявишь инициативу - оторву голову. И это не метафора. Ясно?
- Ясно.
- Стоять снаружи. Без моей команды не входить, что бы ни услышал. Магия только в порядке самообороны. Понял?
- Понял.
- Повтори.
- Стоять снаружи. Инициативы не проявлять. Магией пользоваться только для самообороны.
- Забыл "без команды не входить".
- Без команды не входить.
- То-то. А то знаю я тебя... Так. Тихо.
Блэк осторожно коснулся дверной ручки в виде льва с болезненным выражением морды и кольцом в пасти. Заперто. Собственно, ничего другого он и не ожидал - чтобы Снейп да гостеприимно держал двери нараспашку?
- Алохоморой? - шепотом спросил Гарри.
В ответ раздалось фырканье.
- Попробуем для начала нелинейный метод.
Блэк пошарил в карманах, извлек оттуда нечто, показавшееся Гарри набором гвоздей, и, присев на корточки, принялся ковыряться в замке.
- Погоди... Это у тебя что - отмычки?..
- Кхм. Скажем так - универсальные ключи ко всем замкам Хогвартса, - не отрываясь от своего занятия, ответил Сириус. - Юношеское хобби, когда я был со всеми замками даже не на "ты", а на "ты, сволочь"... Магией сейчас пользоваться не стоит - тогда уж проще сразу постучать и представиться. Ага, а вот и он, наш маленький друг.
Замок щелкнул, ручка подалась, но входить Сириус не спешил. Он вытащил волшебную палочку и еще раз повернулся к Гарри. В глазах не было ни капли веселья.
- Стоять здесь. Без команды ни шагу.
Он осторожно приоткрыл дверь и, так и не дав Гарри увидеть, что за ней, вскользнул внутрь.
После этого время изменило свою плотность, замедлившись почти до невозможности. Наверное, прошла целая вечность, даже две, а Сириус все никак не возвращался. Потом послышались глухие ритмичные звуки, которые становились все громче и громче. Еще через секунду Гарри понял, что это стук его сердца.
Не выдержав, он на дюйм приоткрыл дверь и заглянул.
В комнате никого не было, и Гарри, позабыв про все предупреждения, вошел, сморщившись от запаха алкоголя, чернил и каких-то травяных отваров. Полки с книгами и шкафы с рядами флаконов всех размеров - от крохотных, с наперсток, до ведерных - занимали все стены, а свободные горизонтальные поверхности, включая смятую постель и даже пол покрывали книги и пергаменты. У заляпанного стола с огарком свечи и какими-то огрызками валялись пустая бутылка огневиски и темная тряпка.
"Мантия", - сообразил Гарри, подойдя поближе.
Снейпа в комнате не было. Что самое удивительное, не было и Сириуса. Гарри еще раз оглянулся, на этот раз внимательней, и только сейчас заметил, что из-за дверцы резного шкафа струится слабый свет. Донесшиеся оттуда же звуки - приглушенные голоса, какая-то возня - подсказали, что он мыслит в правильном направлении.
Гарри сбежал по лестнице вниз, но не успел ни достать палочку, ни, тем более, ею воспользоваться: в глаза ударил яркий свет, мелькнуло перекошенное от бешенства лицо обернувшегося к нему Сириуса, тот проревел:
- Какого черта?! Я же приказал!!!
Гарри сощурился, чтобы понять, какая помощь нужна, но тут Блэк гаркнул:
- Не смотри!!! - и Сногсшибатель вынес его обратно на лестницу, приложив о ступени головой так, что свет померк в глазах еще до того, как он почувствовал боль.
А Блэк, тяжело дыша, повернулся к неподвижному телу Северуса Снейпа, пребывающего в алкогольной коме, и подумал, что неплохо было бы тоже напиться, чтобы смягчить шок от увиденного. Сириус был тертым калачом - видел и кровь, и грязь, и смерть; он имел несчастье знать, как устроено изнутри человеческое тело, однако оказавшись в личной лаборатории своего бывшего однокурсника, в первый миг подумал, что сошел с ума. Во второй миг Снейп приподнялся и пьяно оскалился, попытался что-то сказать, но подавился словами и желчью, а в третий Сириус отправил его в глубокий нокаут и отвернулся, чтобы не видеть нагие женские тела с лицами, как две капли воды похожими на покойную жену его покойного лучшего друга.
Он хотел это развидеть. Немедленно.
Теперь было совершенно ясно, почему Гарри никому ничего не сказал. Сириус не хотел представлять себя на его месте, но подозревал, что поступил бы точно так же. Но что же делать сейчас? Он находился в замешательстве: доложить директору? Связаться с Министерством? Вызвать Фокстерьера Хью? Покушение, человеческая алхимия - дела нешуточные, Азкабаном пахнет... Но если все, не дай Мерлин, просочится в газеты? А газеты - это Рита Скитер, пикантные фотографии, домыслы, сплетни, слухи, сочные подробности, вывалянные в грязи имена его лучших друзей - родителей Гарри... К черту, к дьяволу - теперь он не меньше крестника хотел, чтобы об этом не знал НИКТО. В идеале - включая его самого.
Удивительно, что Гарри его не убил...
Шаги застали Сириуса врасплох - он еще не знал, кто это, но готов был сделать все, чтобы дальше лестницы незваный гость не прошел. Все оказалось еще хуже, и Сириус кинулся Гарри навстречу, закрывая собой и изогнувшего под неестественным углом Снейпа с желтыми мосластыми коленями и редкой порослью на исполосованной шрамами груди, и рыжеволосых големов, бесстыже разметавшихся на полу.
Кого он хотел провести, считая, что Гарри не сунет свой нос куда не следует?
Сириус понадеялся, что не сломал крестнику шею. Да даже если и сломал - колдомедики вылечат что угодно.
Кроме души.
- Прости меня, Лили.
Сириус засучил рукава. Работы предстояло достаточно: нужно позаботиться о том, чтобы никто никогда не узнал, чем занимался в свободное от работы время декан одного из факультетов ведущей магической школы Европы. А также о том, чтобы вышеупомянутый декан больше ничем и никогда не занимался.
Ничем и никогда.
С первым Блэк справится сам - случалось и с настоящими трупами разбираться, что ему какие-то поделки... Однако это оказалось трудней, чем он думал, и уже второй Лили он прикрыл лицо платком, чтобы не видеть, как оно растекается, будто под действием кислоты.
Он уже хоронил ее однажды. В каком безумии могло привидеться, что придется делать это снова?..
Закончив, Сириус собрал все бумаги и отправил их в камин. С зельями он тоже поступил радикально - известные вылил, с неизвестными решил разобраться позже. В любом случае, теперь все выглядит не столь очевидно. Конечно, рано или поздно, Фокстерьер Хью докопается до истины, и лично ему, Блэку, это выйдет боком, но пока...
Перешагнув через Гарри и с облегчением убедившись, что тот жив и, кажется, даже относительно цел, Сириус повторил процедуру в спальне.
Со Снейпом дело обстояло сложнее. Будь тот трупом, спрятать концы в воду было бы проще...
Блэк отогнал заманчивую мысль.
Нет, тут надо что-то по возможности официальное. Он прикинул, кто в состоянии ему помочь, причем, что самое ценное, без лишних вопросов. Кандидатура была только одна. Справедливо рассудив, что вряд ли Снейп допустил бы прослушивание личного камина, Блэк вернулся в лабораторию и бросил в огонь, еще пирующий на остатках расчетов, щепотку порошка.
- Министерство Магии, Артура Уизли, - спохватившись, взглянул на часы, и поправился: - Квартиру Артура Уизли, помощника Министра Магии, будьте добры.
- Сириус, ну, что там у тебя... - мистер Уизли широко зевнул и заставил себя открыть глаза, с трудом сфокусировав их на Блэке, севшем так, чтобы перекрыть обзор, - ...ва-а-а-аха-ха... стряслось? Ты хоть знаешь, который час?.. Опять что-то с Джеймсом? Говорю же, это просто зубки...
- Молли рядом? - перебил Блэк.
- Нет, я один, - мистер Уизли проморгался, вгляделся в лицо друга и проснулся: - Что случилось?
Сириус еще раз взвесил все за и против и решил сказать почти правду:
- Я сейчас в личной лаборатории профессора Снейпа и могу ответственно заявить, что за последним покушением на Гарри стоит лично он.
Лицо Артура Уизли помрачнело.
- Со спецподразделением уже связался?
- Нет, сразу обратился к тебе. Дело в том, что Снейп, - и Блэк подвинулся, позволяя увидеть то, что находилось у него за спиной, - невменяем. Вряд ли с ним можно проводить какие-нибудь следственные действия в ближайшее время.
- Сейчас свяжусь с Мунго, - кивнул мистер Уизли, - встретишь их...
- Постой, Артур, - перебил Блэк. - Тут нужен очень надежный врач. И очень въедливый. И желательно не болтливый. Объясню все при личной встрече. Просто поверь мне - так надо. Очень надо. Очень, - повторил он с нажимом.
Мистер Уизли долго молчал, думая о том, что все-таки не стоило недооценивать старого друга, глядишь, теперь не пришлось бы распутывать этот завязанный пьяным осьминогом гордиев узел. Но сделанного не воротишь.
- Лили? - в конце концов одними губами спросил он.
Блэк изогнул бровь.
Мистер Уизли виновато отвел глаза.
- Ну и ну, Артур, - хмыкнул Блэк. - Даже не подозревал, что ты в курсе. Боюсь только, что ничего нельзя будет доказать - напоследок Снейп уничтожил и тела, и бумаги. Видимо, понял, что все впустую. Думаю, это даже к лучшему - я бы не хотел, чтобы их имена опять трепали на всех углах.
- Пожалуй, действительно к лучшему, - мистер Уизли представил завтрашний разговор с главой Министерства Внутренних Дел и заранее содрогнулся. - Я сейчас свяжусь с Крибом. Встретишь санитаров?
- С Крибом? Собираешься препоручить Снейпа Крибу? - Блэк представил эту картину и мрачно фыркнул: - Сбываешь все мои мечты: всегда мечтал полюбоваться битвой этих гигантов.

***
***

Не найдя наутро Гарри в Гриффиндорской башне, Гермиона запаниковала и, вопреки всем обещаниям, кинулась к профессору Макгонагалл. Директор оказалась занята - несмотря на ранний час, она вела переговоры с представителем Гильдии Авроров Эвой МакГрегор, предлагая, вернее, умоляя взять часы по осиротевшему в одночасье Зельеварению, поэтому, пометавшись вперед-назад по коридору, Гермиона побежала к своей последней надежде - Сириусу Блэку.
На стук дверь отворилась, и легший спать всего полтора часа назад Блэк измученно посмотрел на гостью из-под всклокоченной шевелюры.
- Ах, ну да, как же я не подумал... Заходи.
- Сириус, Гарри - он...
- ...в лазарете. Не орать - ребенка мне напугаешь. Я сказал, не орать!.. Ничего страшного, просто с лестницы упал, руки-ноги целы, - Блэк пытливо взглянул Гермионе в глаза: - Ты в курсе?
- Насчет чего? - осторожно уточнила она: известие, что Гарри жив и здоров, не лишило ее осторожности.
- Насчет того, - передразнил Блэк. - Так и будем кругами ходить?
- Насчет Гарри, профессора Снейпа и... - она замялась.
- И? - подобрался Сириус. - Значит, так, Гермиона, либо ты договариваешь, либо закрываешь дверь с той стороны. У меня была очень интенсивная ночь.
- ...и Универсального Оберега, - Сириус прищурился, пристально глядя ей в глаза, и она сдалась: - И человеческой алхимии. Гарри мне все рассказал. Вчера.
- С этим мы разобрались, можете ничего не бояться. В том числе огласки.
- А где он? Где профессор Снейп?
- Там, где и должен быть - в Святом Мунго. Не думаю, что он оттуда выйдет в обозримом будущем.
- Что вы с ним...
- Ничего, - Блэк снова вспомнил сегодняшнюю ночь и невольно передернулся. - Если кто-либо что-либо и сделал, то только он сам. Господи, - в сердцах добавил он, - я с вами чувствую себя Прометеем.
- В каком смысле? - опешила от такой внезапной перемены темы Гермиона.
- В том смысле, что вы каждый день придумываете новый способ выклевать мой мозг и каждую ночь мне приходится отращивать новый. Я так скоро тоже с ума сойду. Не забудьте носить мне передачки - бутерброды с сыром и булочки с изюмом. Изюма побольше. У тебя все? Дуй в лазарет, я спать хочу, а мне еще занятия сегодня вести. У вашего курса, между прочим.
Гермиона не стала спрашивать Гарри, что случилось той ночью, а он, в свою очередь, не стал выпытывать у Сириуса, заглянувшего к нему после завтрака, причины, по которым пришел в себя в лазарете мадам Помфри с повязкой на голове и легкой мигренью. Тень в глазах крестного подсказывала, что делать этого не стоит. В конце концов, тот предупреждал, что в случае неповиновения не пощадит, и Гарри в очередной раз убедился, что Сириус человек слова: скажет - как отрежет. И поскольку Блэк вдобавок пообещал, что в ближайшие несколько лет мастер зелий не появится на горизонте по причине расстройства рассудка (и в истинности последнего Гарри имел несчастье убедиться лично), объявляя о котором перед завтраком, профессор Макгонагалл отделалась эвфемизмом "переутомление", то все силы троицы снова оказались перенаправлены на поиски.
Первое, о чем Гермиона рассказала друзьям, когда страсти поулеглись, была, разумеется, книга.
- Я знал! - возликовал Рон. - Теперь дело в шляпе: Гарри спрашивает у нее, где драконит, мы его находим - и Сами-Знаете-Кому крышка!
Гарри нахмурился, однако план Рона выглядел на редкость логичным и простым, чтобы его не попробовать. И они попробовали.
- Но почему, а?! Почему?! - возмущался Рон всю обратную дорогу библиотеки. - Я что-то не так спросил?!
- Все так, - похоронно отвечала Гермиона.
- Тогда почему вместо ответа она мне начала вешать лапшу на уши?! Не-ет, я этого так не оставлю! Я напишу им в этот Конец Света и устрою именно его!
Гарри молчал. В последнее время он вообще все больше молчал. С книгой он общаться тоже отказался, сначала сославшись на испытываемое с некоторых пор недоверие к магической печатной продукции, но потом, когда Рон обозвал его старым маразматиком и параноиком, удивив Гермиону своим лексическим запасом, признался, что сначала должен все как следует обдумать, ведь права на ошибку у них не осталось. Спорить с ним не стали, а Гермиона подняла всем настроение, сказав, что придумала, как добраться до карты школы.
- Ну, и как ты собираешься нарушать порядок? - выслушав ее, поинтересовался Рон. - Устроишь драку со слизеринцами в Большом Зале? Испишешь похабными надписями двери в учебном крыле? Пририсуешь усы портретам?
- Честное слово, твое воображение не устает меня поражать. Куда вот только оно девается, когда тебя вызывают на уроках? Нет, Рон. Я не буду пририсовывать усы, драться и писать неприличные слова. Я просто попадусь ему после отбоя в библиотеке. Как я уже говорила, в качестве взыскания Филч, скорее всего, поручит мне разбирать картотеку. Когда последний раз я получала список штрафников, он жаловался, что совершенно нет времени навести там порядок.
Гермиона оказалась права. Более того, чтобы получить взыскание, пришлось приложить некоторые усилия, потому что завхоз сначала хотел отделаться устным замечанием, и лишь посыпавшиеся из-под мантии книги с явно запрещенными для студентов названиями заставили его пригласить гриффиндорскую старосту к семи вечера сортировать карточки с наказаниями и составлять каталог самых недисциплинированных учащихся.
- Мисс Грейнджер, мисс Грейнджер, - кряхтел Филч, глядя на ее склоненную голову, - уж кто-кто, но вы...
- Простите, - испытывая искреннюю вину за окончательно подорванную веру завхоза в человечество, потупилась Гермиона. - Это больше не повторится.
Филч еще потоптался у нее за спиной, продолжая сетовать на падение нравов, и каждый раз театрально вздыхал, когда в ее руках оказывалась карточка с фамилией гриффиндорца (коих, к досаде Гермионы, было большинство), но все-таки удалился по своим завхозьим делам. Миссис Норрис немного посидела, подозрительно меряя Гермиону взглядом, но потом тоже исчезла, дернув напоследок хвостом. Гермиона на цыпочках подошла к дверям, на цыпочках же, хотя в этом уже не было никакой необходимости, вернулась обратно и окинула взглядом кабинет.
Где бы она сама держала карту школы, чтобы та была под рукой, но не бросалась в глаза?
Выбор пал на стоящий в углу узкий шкаф-пенал, среднее отделение которого было многообещающе заперто на ключ. С последним Гермиона разобралась простой Алохоморой, однако никаких карт там не оказалось, только старые приказы по личному составу Хогвартса. Решив, раз уж взялась, довести дело до конца, она прошерстила все полки и так увлеклась, что едва не пропустила приближающиеся шаги и в самый последний миг метнулась обратно к столу, где ее, корпящую над второй коробкой из шести, и застал вернувшийся с вечерней уборки Филч.
- Извините, больше сегодня не успела. У вас тут старые карточки с новыми перепутались: смотрите, Фред и Джордж Уизли уже давно закончили...
- Держу для памяти, - Филч любовно взял карточку близнецов. В глазах что-то блеснуло, и Гермиона подумала, что вообще ничего в этом мире не понимает. - Взглянешь разок-другой, и сразу с души камень...
- А разве старые каталоги не сгорели в прошлом году?..
- Заново написал, по памяти, - морщинистые щеки завхоза порозовели. - На сегодня все, ступайте-ступайте... Завтра жду вас в то же время.
Ни завтра, ни послезавтра карта тоже не нашлась. Карточек осталась последняя коробка, и то благодаря тому, что накануне пришлось изо всех сил тянуть время, и Гермиона была близка к отчаянному решению снова пожертвовать факультетскими баллами. Но в последний вечер Филч, занятый устранением последствий протечки канализации в преподавательском крыле, оставил ее без присмотра на время, достаточное не только для того чтобы закончить работу и обыскать кабинет, но и на то, чтобы заглянуть в его спальню. Без особой надежды на успех Гермиона сунула руку под матрас. И...
Она дрожащими руками разложила копировальный пергамент поверх карты, нанесла зелье, отсчитала положенные двадцать секунд, молясь всем святым, маггловским и магическим, чтобы никто ей не помешал, и влетела в гриффиндорскую гостиную с таким торжествующим лицом, что Гарри и Рон, наматывающие мрачные круги в ожидании вердикта, сразу все поняли.
- Есть!.. - выдохнула она, подхватывая их под руки. - Получилось!..
Первая половина ночи была проведена в излюбленном месте, где троица знала каждую валяющуюся на полу плитку, каждый битый унитаз.
- Значит, так: Гермиона, - Гарри прикинул территорию, которую предстояло исследовать, - тебе четвертый этаж и переходы, Рон - тебе третий и второй, а я возьму первый и подвалы. Завтра же и начнем.
- Послезавтра, - поправила его Гермиона. - Завтра я закончу настройку передатчиков, и, если все получится, мы сможем поддерживать друг с другом связь, где бы ни находились.
- А почему ты не можешь это сделать сегодня?
- Потому что завтрашняя ночь - третья от полнолуния, Рон. Осталось самое главное - настроить монеты на каждого из вас. Из нас. Я возьму у вас... у нас биологическую жидкость и смогу все закончить.
- Возьмешь у нас... что?.. - насторожился Рон.
- Биологическую жидкость, - делая каждому по копии карты, повторила Гермиона. - Ну там - кровь, моча, лимфа, слюна или... - вокруг стало очень тихо. Она подняла голову и увидела две пары вытаращенных глаз. - Слюна, - быстро уточнила она. - Ну, честное же слово! В пробирку вы плюнуть можете или нет?
- Плюнуть - да, - после некоторого колебания осторожно сказал Гарри. - Надеюсь, большего не понадобится? - когда Гермиона энергично замотала головой, он с явным облегчением выдохнул. Немного помолчав, обвел друзей глазами и сказал: - А теперь мне нужно кое-что вам рассказать по поводу драконита... И пожалуйста, Гермиона, прежде чем возражать или приделывать мне новую пару ушей, дослушай до конца, хорошо?

***

На собственные похороны Драко отправлялся бы с большим энтузиазмом, чем в родные пенаты. Настроение в тот миг, когда он стоял у дверей фамильного поместья в Уитлшире, находилось даже не на отметке абсолютного нуля, а гораздо ниже, опровергая все возможные законы природы. Драко почти не сомневался, что в Хогвартс он уже не вернется никогда. Да что там Хогвартс - едва ли снова увидит низкое весеннее небо родной Англии, ведь стоит перешагнуть родной порог, как его, несомненно, продадут в рабство, где, в лучшем случае, придется всю оставшуюся жизнь растирать пудру зомби. В худшем - предстоит этой пудрой стать.
Мать, заметно сдавшая с их последней встречи, как заметил Драко, все чувства которого сейчас были заострены, поднялась навстречу, едва он появился на пороге гостиной:
- Я тебя жду, - невнимательно поцеловав сына в холодную щеку, сказала она, - переоденься и в дорогу.
Если бы его встретил отец, всегда бесчувственный и подтянутый, Драко было бы гораздо легче. От матери он такого предательства не ожидал.
...И ведь даже чашки чая не предложила...
Последняя надежда на спасение погасла. Он поднялся в свою комнату, сменил школьную форму на дорожную мантию с широким капюшоном и спустился вниз. Нарцисса стояла у камина, тоже закутанная в мантию, не позволяющую увидеть лица.
- Дорога займет какое-то время, - сказала она, беря сына за руку и шагая в пламя.
Дорога заняла, если верить часам, больше двух часов. Насколько именно больше, Малфой сказать не мог, поскольку примерно через два часа непрерывного мелькания, кувыркания, кручения и вращения он неудачно приземлился, разбив наручные часы, после чего его снова крутило и вертело, выбросив в итоге на потертую циновку, куда его благодарно стошнило.
...Хорошо, что мать не предложила чая... - всплыла вялая мысль в ватной голове.
- Добрый день, сын, - насмешливо прозвучало над головой. - Я тоже безмерно рад тебя видеть. Благодарю тебя, Нарцисса.
Драко не без труда провернул в орбитах ставшие чужими глаза и увидел острые носки дорожных ботинок матери, стоящей рядом.
- Если позволишь, мы немного побеседуем.
- Люциус, только прошу тебя...
- Нарцисса!.. - в голосе отца зазвучал знакомый металл. - А я прошу тебя!.. Нам надо побеседовать. Оставь нас.
Зашуршала мантия, скрипнула дверь; когда Драко, пьяно покачиваясь, сел на полу, в комнате они были одни - он и...
...он потер глаза, поморгал, потом снова потер и, наконец, зажмурился, решив, что наваждение исчезнет вместе с головокружением -
...неуловимо напоминающая отца дама средних лет.
- Успокойся, Драко, - заговорила дама голосом Малфоя-старшего, - это вынужденная необходимость. - Прекрати паясничать и открой глаза.
- Хорошо, отец, - и все-таки Драко не мог заставить себя посмотреть в его сторону.
- Сын мой, - напряженно повторил Люциус.
- Слушаюсь, отец.
Больше на лице Драко не дрогнула ни одна жилка, и все равно Люциус остался не доволен сыном - от его пристального внимания не ускользнули ни подергивания пальцев, ни рассеянность; его раздражали паузы перед вполне очевидными ответами, он заметил и снулый взгляд, и эти тени под скулами, которые были неопровержимым доказательством плохого сна, который, в свою очередь, доказывал наличие совести - то есть той роскоши, которую Малфои себе позволить не могли. Тем более - совести нечистой.
- И какие у тебя планы на будущее? - заканчивая серию обязательных вопросов, спросил Люциус.
Драко пожал плечами. Он вообще слишком часто пожимал плечами, на вкус Малфоя-старшего.
- Буду специализироваться по зельям. Профессор Снейп обещал дать рекомендацию для поступления в магистратуру, но теперь...
- Да-да, наслышан. Большая потеря для школы, - лицемерно кивнул Люциус. - Сгорел на работе, - и он продемонстрировал в улыбке мелкие зубы.
Попытки Малфоя-старшего навести справки о бывшем соратнике никакого успеха не принесли. Информация была все та же: переутомление, Святой Мунго, закрытое отделение. И ни единой детали. Ни от лечащего врача, ни от медперсонала. А это могло значить только одно: Снейп что-то замыслил или почуял. И ушел в подполье.
Ну-ну.
- Значит, планируешь специализироваться в зельеварении, - думая о своем, протянул он.
- Да. Насколько я знаю, все Малфои...
- Уж мне-то можешь не напоминать. Что ж, похвально...
Несмотря на внешнее одобрение, Драко чувствовал, что расслабляться рано. Он знал хищную натуру отца: сначала усыпить бдительность жертвы, а потом нанести смертельный удар.
И не ошибся.
- Похвально... Рад слышать... Да, кстати, мне тут попалась любопытная бумага... Не мог бы ты дать некоторые объяснения?
Драко настороженно следил за рукой отца и похолодел, когда увидел заверенный его собственной рукой чек из...
- Мне казалось, ты уже вышел из того возраста, когда играют в куклы, - голос Люциуса был ледяным. - Как прикажешь это понимать?
Драко побледнел, покраснел, пожал плечами (брови Малфоя-старшего дрогнули), открыл рот, но язык не слушался. Он ожидал всего чего угодно, но только не этого. Ему же обещали полную конфиденциальность!
- Мало того, ты заказал... - и Люциус отчеркнул пальцем описание товара. - Если я не ошибаюсь, это...
- Не надо!.. - униженно прошептал Драко. - Прости, отец, я не...
- Не подумал? Не знал? Что "не"?
- Не... подумал... не знал... Не хотел...
По виску потекло, Драко хотелось вытереть выступившие над верхней губой капельки пота, но он боялся шевельнуться, чтобы не взбесить отца еще больше. Люциус занес руку. Драко покорно поднял голову. Малфой-старший взглянул сыну в глаза и наотмашь ударил его по лицу, рассадив перстнем скулу.
- Убирайся. Отправишься на остров, когда будет велено. Сейчас возвращайся в Хогвартс и жди команды. Хоть какая-то от тебя будет польза, - Малфой-старший брезгливо вытер руку кружевным платком. Чуть помедлив, чтобы дать сыну прочувствовать значимость прощальных слов, сказал: - Я еще молод, у меня еще будут дети, - и вышел из комнаты.
Драко перестал для него существовать.
- Ну, и где же мальчик? - Темный Лорд оторвался от созерцания огня в камине и повернулся на звук открывшейся двери.
- Простите, господин, - Малфой опустился на одно колено и склонил голову, отметив, что в коробке, лежащей на подлокотнике кресла, осталось всего три помадки. Надо послать за новой.
Если доживу.
- Мой сын не достоин находиться в рядах Пожирателей Смерти. Я пренебрег своими обязанностями как отец и вырастил совершенно никчемное существо. Можете наказать меня по своему усмотрению, я готов смиренно принять любую кару.
Темный Лорд усмехнулся: распинающийся об отцовском долге Малфой, наряженный в женские тряпки, выглядел на редкость комично. Он потянулся к очередной помадке. Раздвоенный черный язык обмахнул губы, красные глаза прищурились, и Люциус почувствовал в голове чужое присутствие.
- Ну, его ты уже наказал. Хм-м... Раньше ты не отличался таким радикализмом в отношении собственной семьи, друг мой Люциус.
- И жалею об этом, ибо в противном случае не допустил бы ничего подобного, мой господин. Теперь же...
- Его все равно пришлось бы отдать, рано или поздно, - теряя интерес к разговору, перебил Вольдеморт и потянулся к каминным щипцам. - Но ты мог бы сделать это... - он растянул губы в ухмылке и задумчиво вытащил из огня тлеющую головешку: - Как бы поточней выразиться... по-отечески.
Алые глаза устремились на Малфоя старшего. Тот посмотрел на источающий жар уголь, и помертвел.
- Ты был неправ, друг мой Люциус...
Каминные щипцы развернулись в направлении Малфоя.
- Неправ...
Прикусывая губу до крови, чтобы сдержать крик, Люциус вытянул руки.
Рука Темного Лорда дрогнула, и алый сгусток упал в подставленные ладони. Запахло обожженной плотью, зашипела, сморщиваясь, кожа, Малфой побелел и покачнулся.
- Виноват, мой господин, - с паузами произнес он, и Вольдеморт с некоторым неудовольствием отметил, что даже сейчас разум Малфоя не открылся до конца. Это могло значить только одно: тот, кого он считал слугой, готовит бунт против господина...
Тц-тц-тц...
- Однако мой сын...
Пауза. Вольдеморт впился взглядом Малфою в глаза: есть! Под напором боли барьер пал, и Темный Лорд начал жадно впитывать мельтешащие образы, чтобы разобраться с ними на досуге.
- Мой... - голос надломился, и Вольдеморт жестом дозволил Малфою закончить пытку. - Мой сын... - пряча руки за спину, покачнувшись, произнес Люциус, - не заслужил доброго отношения, господин. Простите, что вам пришлось оказаться свидетелем моего позора. Простите, что перечу... вам... Мое сожаление не знает границ. Простите...
Малфой склонился еще ниже. Вольдеморт взглянул на его шею и почувствовал знакомое жжение в висках.
- Мальчик, мальчик... А был ли мальчик?.. Но если не через него, как я доберусь до Поттера? - зашипел он, и Люциус напряг все оставшиеся силы, чтобы не шелохнуться.
Перед глазами все плыло, руки горели просто адски, но если проявить слабость, то змея бросится. И ужалит.
Усилием воли он отодвинул боль.
Не в первый раз.
Он позаботится о себе, когда покинет эту комнату.
- Ты же знаешь - без него я ничего, ничего не могу!..
Вольдеморт вскочил, уронив кресло, и заметался перед камином. Искоса следя за господином, Малфой уже не мог наверняка сказать, огонь ли это отражается в его алых глазах или напротив - от этих алых глаз пламя за решеткой вновь вскинулось.
- Проклятье!.. Как же я это ненавижу!.. Ненавижу!..
Люциус подобрался: с момента возвращения эта сцена повторялась уже не в первый раз, и он хорошо знал, что последует дальше. Губы Вольдеморта затряслись, кожа на лбу еще больше побелела, на ней проступили следы ожогов от электродов, глаза расфокусировались и стали совершенно безумными.
...Сейчас... сейчас...
- Трэверс! Чарльз Трэверс! - взвизгнул Темный Лорд, вскинулся в судороге и тяжело рухнул на пол.
Малфой не хотел думать, что ждет его, когда закончатся остальные, менее внемлющие голосу хозяина Пожиратели. Он слишком устал. Устал находиться рядом с безумцем, устал от мысли, что выхода нет.
- Мой господин... - пряча ладони, он помог Темному Лорду подняться и сесть в кресло, а сам опять склонился у его ног.
- Продолжай, - глухо произнес Вольдеморт.
- В ближайшее время, мой господин...
- Встань, - раздраженно перебил тот, - мне надоело рассматривать твой затылок.
Малфой моментально оказался на ногах. Отступив на пару шагов и слегка склонив голову, что должно было выражать почтение и готовность исполнить любой приказ, он продолжил:
- В скором времени Поттер покинет стены Хогвартса, и я сейчас тружусь над тем, чтобы он туда не вернулся. К моему глубочайшему сожалению, точную дату я пока назвать не могу, но, по моим сведениям, это случится не позже Пасхи. Символично, согласитесь?
Темный Лорд усмехнулся.
- Иногда мне кажется, что ты думаешь о том, как то или иное событие будет выглядеть в моей биографии.
Малфой-старший улыбнулся и еще раз поклонился, показывая, что оценил шутку.
- Немного терпения, прошу вас.
Немного терпения...
- Я очень долго терпел, друг мой Люциус. Потерплю еще пару недель. Но, боюсь, это мой предел.
- Если желаете, можно...
Вольдеморт резко развернулся, и Люциус почти поперхнулся собственным языком. Еще одно слово, и следующую партию раскаленных углей он получит в горло.
- Не желаю. Кому нужны эти твои акты устрашения, эта дешевка? Я не собираюсь пугать этих глупцов - еще немного, и я их уничтожу, так зачем же расходовать силы?.. Мне нужен мальчишка, только мальчишка. И как только я его раздавлю...
Вольдеморт отправил в рот очередную помадку и причмокнул, заставив Люциуса содрогнуться всем телом.
- И, кстати, последняя коробка была просроченной. Я думаю, стоит убить лавочника: торгует некачественным товаром! Так ведь и отравиться недолго!

***

Гермиона в очередной раз сверилась с планом. Она никогда не была в этой части Хогвартса, более того, в свете предстоящего всем им, и особенно Гарри, с удовольствием вообще бы сюда не ходила. Никогда. Ведь как только драконит будет найден, ей придется...
Она тряхнула головой: нет-нет-нет. Она не будет об этом думать. Ближайшая задача - обойти отведенную ей территорию и убедиться, что никаких подозрительных артефактов здесь нет.
Сейчас прямо по коридору, проверить две комнаты и лестничную клетку...
Стук.
Гермиона остановилась, и в этот момент звук раздался снова - аккуратный, вежливый, будто кто-то стучал согнутым пальцем в дверь. В ту самую дверь, к которой она и направлялась.
Стук, стук.
Словно кто-то спрашивал разрешения войти.
Стук.
Гермиона вздрогнула и потянулась за монеткой, собираясь позвать Рона или Гарри.
Стоп, - остановила она себя. - Спокойно. Я должна сначала проверить...
Стук.
Стук-стук.
Легко сказать - спокойно! А если стоишь в темном коридоре, вокруг тебя - каменные стены, пыльные рамы портретов, гобелены, покачивающиеся то ли от сквозняка, то ли от прикосновения невидимых рук, а за каждым поворотом может оказаться...
Стук.
Я не трусиха.
Гермиона подошла в двери. Вытерла повлажневшую ладонь и сжала волшебную палочку.
Вот так. Теперь она не выскользнет из пальцев.
Стук.
А вдруг там драконит? Вдруг он зовет ее?..
"Помните: ничего не касаться. И ничего не желать."
Левой рукой Гермиона осторожно потянула на себя дверь, из-за которой доносился звук.
Темно.
- Люмос!..
Свет после темноты заставил на долю секунды зажмуриться, а когда Гермиона открыла глаза, то в ту же секунду у нее заложило уши. От собственного визга. Прямо перед ней, чуть подергиваясь, покачивались ботинки, которые были надеты на ноги, которые принадлежали человеку, который висел на крюке над дверью.
Нет, не так.
Не "висел".
Повесился.


"STASY.NET и все, все, все!"
e-mail: info@stasy.net