Оранжевое небоDark corner
 •
 •
Глaва третья. В которой мы знакомимся с программой по Зельеварению, Пивз поёт, а Гарри ждёт очередное потрясение.  ... 

Рыжий Бесстыжий Романтический Автор

Да, это - Я!


Забор :)


Глaва третья. В которой мы знакомимся с программой по Зельеварению, Пивз поёт, а Гарри ждёт очередное потрясение.
- Ступайте к чёрту! - рявкнул Снейп и захлопнул дверь в свой кабинет. Вернее, хотел захлопнуть, но ничего не вышло, потому что Филч успел сунуть в щель ногу и продолжил дребезжать:
- Уж непременно, только сначала, профессор, подпишите - дескать, получил по описи, количество сходится, к качеству претензий не имею и...
- Давайте вашу бумажку! - в щель просунулась рука мастера зелий, вся в чернильных пятнах и с обожжённым пищеварительным секретом тарантула пальцем. Дверь он, во избежание, продолжал подпирать изнутри.
- Э нет, никак не могу, надо всё по правилам, - коварно лучился Филч. - Серьёзные дела так не делаются: надобно всё проверить, сличить... А то кто крайним окажется, если что? Ясное дело - старый Филч... Будто это он виноват в том, что от школы камня на камне не осталось - всё ведь, всё испакостил Поттер, проклятущий! Только для портретов тысячу рам пришлось заказывать! А библиотека?! Да мадам Пинс выпила всё успокоительное зелье у мадам Помфри!..
Снейп тихо заурчал.
- ...но зато хоть книги перебрали. Какие собрали, конечно. Сколько пропало, сколько пожгла тварь та окаянная, сколько разбежалось - неизвестно, потому как не было в Хогвартсе описи библиотечной, представляете?! Не было! Недопустимое упущение! Как завхоз, я теперь взял под своё крыло и библиотеку!
- Бумагу... давайте!.. Мне некогда! - прорычал мастер Зелий.
- А постельные принадлежности для студентов этих, будь они неладны!? Одних пижам только семьсот штук - они ж растут ещё, паразиты! Велено менять-с по мере необходимости-с! - завхоз криво оскалился, продемонстрировав гнилые зубы.
Снейпа пробил холодный пот. В руке сама собой невесть откуда появилась палочка, и Филч оказался на волосок от гибели. Ну, если не от гибели, то от чего-то крайне неприятного и болезненного.
- Доспехи пока собрали по округе, пока восстановили, пока начистили - да у меня годовой запас Полировального Зелья ушёл! И всё ведь сам, вот этими самыми руками! - перед носом Снейпа возникли "эти самые руки", которые ему немедленно захотелось отрубить. Вместе с нижними конечностями, чтобы наконец-то уединиться в собственном кабинете. - Я вам клянусь - только рам для портретов... две тысячи!
Снейп взмахнул палочкой, но тут в дверь рядом с хозяйским ботинком незаметно просочилась миссис Норрис и потёрлась профессору о ноги. От неожиданности тот потерял концентрацию и заодно бдительность, воспользовавшись чем, хогвартский завхоз сумел-таки прорваться в святая святых - личный кабинет зельевара.
- Ну, что вам от меня нужно? - Снейп взял измученно-проникновенный тон, какой у него бывал только тогда, когда приходилось добывать знания из твердолобых Крэбба с Гойлом, ухитрившихся, скажем, на последней пересдаче при рассказе об изготовлении простейшего Клеящего Зелья назвать рыбу-прилипалу "рыбой-присосало". - Подписать, что я принял у вас оборудование и ингредиенты для учебного процесса и для личных нужд? Извольте - подпишу.
- Прежде надобно посчитать, чтобы всё совпало, - скрывая торжество в голосе, поднял указующий перст Филч, - а то как мне потом перед казначеем Попечительского Совета отчитываться? Разве что снова какой-нибудь дракон всё пожжёт, чтобы убытки покрыть...
- Хорошо, если окажется меньше, обещаю, что не стану предъявлять претензии.
- А если больше? Э нет, профессор, так не пойдёт. Надо всё проверить. Вот смотрите: котлов малых - 258 штук, больших 53, реторт стеклянных - четыре сотни... Зачем так много?
- Студентам бить, - мрачно ответил Снейп, примериваясь половчей наступить Миссис Норрис на хвост.
- Самих бы их бить не мешало... Плетьми... По субботам... И в кандалы, в кандалы... Так, на чём бишь я?.. Ага - реторт хрустальных - 15. А хрустальные - тоже бить?
- Нет, это мне для личных нужд.
- Ступок деревянных - 70, ступок каменных - 58, ступок из чешуи дракона - 2... Будь они из золота, дешевле бы обошлись... Тоже, поди, вам для личных нужд? - оторвался от пергамента Филч и с укором воззрился на смотрящего на книжную полку мастера зелий. Когда тот кивнул, завхоз невольно прицыкнул зубом: - Проще надо быть, профессор. Пестиков деревянных...
- Вы мне всё собираетесь читать? - не выдержал Снейп. - Не утруждайте себя - я сам это писал. Хорошо, пойдёмте проверим ваши...
- Ваши, профессор...
- ...хорошо - мои пестики. И ступки.
- И ещё компоненты зелий: кишки ящерицы, зубы змеи, порошок мандрагоры, кожу бумсланга, жабьи глаза, волосы из хвоста единорога, желчь летучей рыбы, толчёный коготь дракона... - в исполнении Филча это звучало очень гастрономически.
Снейп страдальчески завёл глаза к потолку, на котором сейчас не было ни копоти, ни даже паутины - после великих потрясений замок стал, как новенький. И всё его содержимое тоже было новым - от школьных скамей, ещё не отполированных до блеска студенческими седалищами, до самих кабинетов, лестниц и коридоров, изменивших свое местоположение и направление. Сейчас даже Филчу приходилось путешествовать по Хогвартсу с картой, а школьные привидения под руководством профессора Гатто уже второй месяц, не покладая полупрозрачных рук, трудились, составляя подробные схемы своих участков.
Душа завхоза пела - он наконец-то нашёл себя, став полновластным, ПОЛНОВЛАСТНЫМ хозяином этих просторов. Не нужно больше унижаться и находить смысл жизни в пересчитывании мётел в чуланах, в проверке и внеочередной смазке движущихся лестниц или в отлове шкодящих студентов (которые пока не вернулись с каникул, а потому всё ещё только предстояло). Сейчас весь Хогвартс зависел от него: оборудование и принадлежности классных комнат и факультетских общежитий, комнаты профессоров и лаборатории - всё находилось в его ведомстве. Флитвик и Вектор, Синистра и Трелани, Снейп и Спраут - да что там! - сама исполняющая обязанности директора, профессор Макгонагалл теперь обращалась к нему "Аргус". Это вам не какой-то там "ах, ну да - это ж мистер как-бишь-его Филч"! Глядишь, и не за горами день, когда он будет сидеть за преподавательским столом плечом к плечу с профессорами!
Правда, двоих Филч в своём кабинете так и не увидел - профессора Биннса и Сириуса Блэка. Ну, с первого и взять нечего - покойник он и есть покойник. А вот второй заявил, что-де для ведения Защиты от Тёмных Сил у него есть всё, что нужно - а именно, мозги и волшебная палочка, так что он, Филч, может убираться. И ведь даже дверь не отворил! Никакого, понимаешь, уважения к старшим по возрасту! Как был наглецом, так и остался - даром что вся голова седая!..
Надо сказать, такая необременённость оборудованием не добавила Блэку обаяния и в глазах профессора Зелий, которому общаться с Филчем приходилось регулярно и вдумчиво, как, например, сегодня, когда ему удалось вырваться из цепких лап завхоза лишь спустя два с половиной часа. Был Снейп при этом вне себя от негодования - разве что волосы дыбом не стояли.
- Я лично свяжусь с Попечительским Советом и буду ходатайствовать о перераспределении полномочий! - прорычал зельевар и наконец-то смог уединиться в своём кабинете, где, едва он вошёл, отчётливо запахло лягушачьей требухой.
Пришлось брезгливо швырнуть мантию на кресло и сделать несколько пассов волшебной палочкой, чтобы вернуть всё в должное состояние. Всё, за исключением нервов - у Снейпа ещё подрагивали пальцы, когда он наконец-то сел за стол, на котором с самого утра его поджидали свитки - в том числе, с недописанной программой для третьекурсников. Впрочем, его-то профессор как раз отодвинул в сторону, вытащив чистый лист, на котором чётким почерком вывел: "7 курс. Алхимические манипуляции с живой материей. Урок 1. Теоретическая часть: введение, исторический обзор. Специфика алхимических манипуляций с живыми объектами. Практическая часть: демонстрационный опыт. Урок 2. Теоретическая часть: понятие anima, возможность репликации и перенесения оной в создаваемый объект. Практическая часть (урок 2-6): основные приёмы и манипуляции по переносу".
Снейп откинулся на стуле, размышляя, хватит ли этим бездарям-семикурсникам пяти уроков, чтобы понять принцип и научиться снимать копии с простейших объектов вроде скучечервей, и случайно задел рукой рулон пергамента, который с шорохом упал на пол. Тест Поттера. Ещё запечатанный и, если верить синему цвету сургуча, действительно написанный безо всякого шельмовства. Профессор поморщился - а ведь весь этот бардак с получением и проверкой оборудования как раз из-за Поттера, которому сейчас самое место если не в Св.Мунго, то уж точно не на седьмом курсе...
Да ещё и наклоняться приходится...
Он небрежно распечатал свиток и махнул волшебной палочкой, чтобы тот самопроверился. Тот самопроверился и, к большому неудовольствию мастера зелий, показал, что 92 процента заданий выполнены правильно. Пришлось брать дело в свои руки. Найдя ещё две неточности и пять пунктов, раскрытых не полностью, он снизил балл до 88 и удовлетворённо потянулся. Теперь можно работать дальше. Однако на душе было по-прежнему неспокойно - тест Поттера вызвал в памяти облик самого Поттера, а последний самым логичным образом повлёк за собой появление перед мысленным взором профессора ещё одного человека, который и без того приходил ему на ум слишком часто. Недопустимо часто.
Зельевар опустил набрякшие веки, позволив себе насладиться обществом зеленоглазой юной женщины, но мгновение спустя решительно отшвырнул её прочь и снова взялся за перо.
"Урок 7. Теоретическая часть (для самостоятельного изучения): главные табу алхимических манипуляций. Человеческая алхимия"...
Зеленоглазая женщина, не дожидаясь, когда профессор снова закроет глаза, посмотрела на него прямо с листа пергамента.
Снейп отшвырнул перо и резко поднялся.
Человеческая алхимия. Основное табу.
Но разве его когда-либо останавливали запреты?

***

Бывший пациент шестой палаты - спустя две недели он был переведён в общую по причине стабильности поведения - оторвал голову от подушки. Заметив шевеление, читавший у стола с ночником охранник сразу встрепенулся.
- Я в туалет, - шёпотом пояснил пациент, сунул ноги в шлёпанцы с резиновой подошвой и под бдительным взглядом побрёл к выходу - медленно и осторожно, точь-в-точь недавно научившийся ходить ребёнок.
Туалет был тесной кабинкой без двери. Впрочем, это никого не смущало - таковы правила, а правила надо исполнять. За теми, кто не исполняет правила, приходят два санитара и уводят куда-то, откуда бунтари возвращаются с тихой улыбкой на лице. И со слюной на подбородке.
Пациент не хотел, чтобы у него была слюна на подбородке, вполне хватало нынешнего облика: первое время от него шарахались не только собратья по больнице, но и персонал. Самое прискорбное - он совершенно не помнил, почему выглядит именно так. Это причиняло дискомфорт.
Он вымыл руки и побрёл обратно в палату. Из дверей она напоминала зимнее кладбище - белые всхолмия одеял, тишина, неподвижность, сумрак. Почему-то на сердце сразу стало спокойно. Пациент устроился в кровати поудобней и заулыбался. Завтрашний день обещал быть замечательным. Доктор Рольф - милый, добрый человек, принимающий в нём такое участие, сказал, что разрешит ему погулять и поиграть с другими пациентами в шахматы. И сказал, что, кажется, знает, как можно вспомнить, кто он и что делал в том лесу. Причём прямо завтра, сразу после утренней прогулки, они и попробуют. А ещё пошутил, что осень - время перемен, как правило, печальных, "однако в наших силах сделать их радостными". Вернее, про то, что он шутит, доктор Рольф сказал сам, чтобы пациент мог улыбнуться. Ведь по правилам шуткам положено улыбаться.
Пациент улыбнулся тогда и снова улыбнулся сейчас.
Завтра.
Закрыл глаза и послушно уснул.

***

Август, проведённый у Гермионы, стал для всех присутствующих в доме - собственно Гермионы, её родителей и Гарри - сущей пыткой. Начнём с того, что когда после беседы с мистером Грейнджером Гарри выбрался из машины и, едва встретившись взглядом с Гермионой, отчаянно покраснел, недоброе почувствовал бы и кто-то куда менее подозрительный, чем вышедшая их встречать миссис Грейнджер. Сердечность, с которой она поприветствовала Гарри, выглядела как-то не слишком искренне, особенно с учётом предостерегающего взгляда, посланного дочери. К чести Гермионы надо сказать, она ответила на материнский взгляд взглядом не менее предостерегающим и с вызовом тряхнула волосами.
За весь месяц Гарри с Гермионой не удалось побыть вдвоём. Даже прогуляться в ближайшем парке наедине - ни-ни: каждый раз миссис Грейнджер узнавала, куда конкретно они пойдут, когда вернутся и чем планируют заниматься, и невзначай появлялась в указанном месте. Через неделю и Гарри, и Гермиона уже находились на грани психоза - теперь, куда бы они ни направлялись, в каждых кустах им мерещился бдительный взгляд. Сходить вдвоём в кино, само собой, тоже не получилось - мистер Грейнджер с грустью высказал желание поближе познакомиться с современным молодёжным кинематографом.
Но самое ужасное произошло, когда Гарри отправился вместе с женской частью семейства за покупками - помочь с кульками и купить себе станок для бритья: пора было что-то делать с дурацким пухом на щеках и подбородке. До поры до времени всё шло чин-чином: он катил тележку, а миссис Грейнджер благосклонно складывала туда свежие фрукты, зелень, сухие завтраки и новейшие средства для наведения чистоты в доме. Но у кассы супермаркета его взгляд, как назло, зацепился за маленькие квадратные коробочки ярких расцветок. Сбитый с толку изображением ягод и фруктов, Гарри по наивности решил, что это жевательные конфеты, и уже протянул руку, как шипение Гермионы подсказало, что, похоже, делает он что-то не то. Это же подтвердило и выражение лица миссис Грейнджер, смотрящей поочередно то на дочь, то на Гарри, от которого у него практически остановилось сердце.
С тех пор дверь в гостиную, где они обычно занимались, не закрывали, и даже когда миссис Грейнджер не сидела у окна с книгой, Гарри, едва его глаза задерживались на Гермионе дольше положенного, чувствовал на себе пристальный и крайне неодобрительный взгляд с фотографий. Зато теперь осенняя переэкзаменовка казалась пустяком - что угодно, только б вырваться из этой удушливо-дружелюбной атмосферы, где за мягкими словами затаилась сталь; быстрее бы в школу, где, как обещала Гермиона, они наконец-то почувствуют себя совершенно свободными.
Ей, кстати, приходилось даже более несладко, чем Гарри, ибо миссис Грейнджер не только провела с дочерью весьма медицинскую беседу о подростковом сексе и беременности, но и повадилась задавать вопросы по поводу каждой вызвавшей у неё подозрения ситуации, фразы или жеста. В итоге Гермионе оставалось совсем чуть-чуть до того, чтобы устроить родителям скандал и, хлопнув дверями, отправиться на платформу 9 и три четверти, где и стать палаточным лагерем до первого сентября. Однако приходилось держать в голове пожелания врачей - "минимум стрессов, максимально дружелюбная и домашняя атмосфера, никакого форсирования событий - как знать, возможно, он не столько не может, сколько не хочет вспоминать. В такой ситуации любое потрясение может оказаться фатальным". Стиснув зубы, она терпела. И терпела. И терпела. Вынесла даже позорный выход в кино, где отец с виноватым видом сел между ней и Гарри и продремал половину сеанса.
Думаю, понятно, почему, оказавшись с увенчанной Косолапсусом тележкой перед знакомой каменной стеной, Гермиона почувствовала, что вот-вот зарыдает от счастья.
- Папа, мама... Спасибо за всё, я буду писать! До свидания!
- Пиши, дорогая. И будь умницей. Будь. Умницей, - с нажимом повторила миссис Грейнджер.
Гермиона проглотила крутившийся на языке ответ, дождалась, когда старушка с собачкой, с умилением смотрящая на прощающееся семейство, отвернётся, и толкнула тележку вперёд... И секунду спустя вывернула на платформу, где напоролась на взгляд серых глаз, только что скучавший, но вспыхнувший при её появлении.
Простым этот год быть не сулит, - поняла Гермиона и подумала о родительском доме со щемящей тоской.
Гарри собирался последовать за подругой, но тут у миссис Грейнджер, целый месяц сдерживавшей себя по мере сил и возможностей, сдали нервы:
- Гарри! Подожди, я хочу кое о чём тебя попросить.
Он молча повернулся, проклиная разом потеплевшие щёки.
- Гарри, ты - замечательный мальчик и знаешь, как мы все к тебе относимся, как доверяем тебе...
- Мэгги... - умоляюще выдохнул мистер Грейнджер и взялся за голову так, словно она грозила вот-вот расколоться.
- ...так что, пожалуйста, дай мне слово, что вы с Гермионой не будете... не станете...
- Мегги, умоляю! Не здесь! - у мистера Грейнджера, сытого августом по горло, тоже сдали нервы: одной рукой он дёрнул жену назад, а второй придал Гарри стартовое ускорение в направлении стены: - Давай, Гарри! Беги, а то на поезд опоздаешь!
- Но, дорогой!.. Гарри, послушай!
- Да беги же, Гарри!
- До свидания!
До Гарри ещё донеслось "Счастливо поучиться!" перед тем, как, словно в масло, он влетел в стену, чтобы выскочить из неё по ту сторону барьера. И то что первым делом предстало его глазам, ему совершенно не понравилось: перед Гермионой подбоченился не кто иной, как бывший собрат по палате в Св.Мунго Драко Малфой, на правой руке которого висела девица с напоминающей мопса физиономией. Это была Пенси Паркинсон, регулярно навещавшая Малфоя в больнице и устраивавшая из каждого визита целое театральное представление с эротическими вкраплениями. Причём Гарри даже не мог сказать, что сейчас не нравится ему больше - взгляд ли Драко или же выражение лица Пенси, явно готовой придушить Гермиону прямо на глазах у всего честного народа.
При появлении Гарри присутствующие развернулись к нему.
- А вот и Поттер явился, не запылился, - наморщила и без того курносый нос Пенси и стала похожа на мопса ещё сильней. - Неужели уже из Св.Мунго выпустили?..
Гермиона дёрнулась напомнить, где провёл лето кое-чей дражайший Драко, но промолчала. Гарри напрягся. Малфой тоже. Гермиона сунула руку в карман.
- Ну же, Драко, пойдём! - почуяла недоброе Пенси. - Скоро отправление! Да пойдём же!
Малфой молчал и смотрел на Гарри.
Гарри молчал и смотрел на Малфоя.
Гермиона переводила взгляд с одного на другого. Она прекрасно помнила взаимоотношения злейших врагов в больнице, где, очнувшись, они ничего друг о друге не помнили, однако в итоге их всё равно пришлось развести по разным корпусам во избежание членовредительства в прямом и переносном смысле, а потому крепко сжимала волшебную палочку и без раздумий пошла бы сейчас на нарушение всех существующих школьных правил. Пенси понимала это не хуже, поэтому намертво стиснула правую руку Драко - он скорее разжал бы челюсти добравшегося до добычи бультерьера, чем её пальцы.
- Гарри, - тихо, почти умоляюще сказала Гермиона, с ужасом следя, как правая рука Гарри соскальзывает с ручки тележки и медленно тянется к карману, - Рон обещал занять нам купе... Пойдём... Пожалуйста.
Гарри после мгновения колебаний снова взялся за тележку и толкнул её вперёд. Он раскатал бы загородившего дорогу Малфоя по платформе, однако слизеринец молча дал дорогу, и Гарри, а следом - с облегчением вздохнувшая Гермиона присоединились к провожающим и отъезжающим.
Проводы были в самом разгаре: немногочисленные родители прощались с кнопками-первокурсниками, шуршащими новыми, ещё накрахмаленными мантиями, студенты старших курсов кучковались по факультетам, делясь летними впечатлениями. Мальчишки-второклассники затеяли догонялки вокруг фонаря, кто-то искал сбежавшую крысу, кто-то играл Полоумным Прыгуном (в сундуке Рона, на самом дне, лежал точно такой же). Третьекурсник Гриффиндора Кевин Сторм что-то не поделил и теперь пытался подраться со слизеринцем и обожателем Малфоя Джорджем Кентом, за чем с интересом наблюдали представители обоих факультетов. В стороне плакал мальчик - судя по росту и отсутствию эмблемы на мантии, первоклашка, и его утешало многочисленное семейство явно южной наружности.
Едва Гермиона с Гарри появились на платформе, разговоры смолкли и взгляды обратились к ним - даже Хогвартс-Экспресс, кажется, начал не так шумно разводить пары. Гарри шёл всё медленней и наконец остановился, чувствуя, как от напряжения волоски на руках и шее встают торчком.
Гермиона затаила дыхание. В общем-то, удивляться вниманию причин не было, она готовила себя к этому всю последнюю неделю. Уже седьмой год колдографии Гарри не сходили с первых полос газет и журналов, а весенние события перевернули всё магическое общество, и не только английское: смерть Дамблдора, возрождение Хогвартса, окончательное исчезновение Того-Кого-Нельзя Называть, победа Мальчика-Который-Снова-Выжил - глядя по сторонам, Гермиона буквально видела в глазах окружающих набранные крупным шрифтом заголовки.
Ох уж мне эти заголовки!
Будь Гермиона кошкой, шерсть на загривке точно встала бы дыбом. Как же она ненавидела прощелыг-журналистов, пытавшихся прорваться в Св.Мунго, чтобы взять эксклюзивное интервью у участников событий или хотя бы сфотографировать их тайком! Какие только уловки ни предпринимались - её пытались подкупить, обмануть, скомпрометировать, уговорить, запугать, даже соблазнить... А уж что сочиняли... Даже написали, что Гарри-де слился с Вольдемортом в одно целое, и теперь Министерство Магии не знает, что делать с образовавшимся чудовищем, а потому до поры-до времени держит его в больничной лаборатории вместе с побочными продуктами неудачных магических экспериментов. И, дескать, сын беглого государственного преступника, Драко Малфой, находится там же - колдомедики используют доступный расходный материал для изучения реакций существа и его взаимодействие с нормальными людьми. Таким бредням, конечно, не поверил бы даже сумасшедший, но, к огромнейшему неудовольствию Гермионы, когда жёлтая пена сенсаций схлынула, в газетах и журналах начали появлялись статьи не менее неприятные и куда более вменяемые. Например, какой-то дотошный писака добыл засекреченный отчёт Министерства Магических Финансов, где была обозначена сумма, ушедшая на капитальный ремонт Хогвартса, приведение в порядок прилегающих окрестностей и жилья, лечение пострадавших, выплату страховок и компенсаций, а также экстренные меры по обеспечению магической безопасности. Пусть даже потом выяснилось, что первый заместитель министра решил под шумок полностью перестроить и обновить за государственный счёт своё поместье, и тем не менее, её размер шокировал даже самых отпетых циников. Число жертв катаклизма составило более шестисот человек, включая легкораненых, - как после катастрофы государственного масштаба, и это тоже стало объектом многочисленных спекуляций - журналист из невесть откуда всплывшей газетёнки "Infernal News" договорился до того, что объявил виновником случившегося Гарри Поттера.
А вчерашняя статья в "Пророке"? Разумеется, ее Гермиона тоже не показала Гарри: одно пожелавшее остаться безымянным колдомедицинское светило озвучило свои сомнения в мудрости решения Попечительского Совета и дирекции Хогвартса, дозволивших Гарри Поттеру вернуться в ряды учащихся. Оно, светило это, якобы не уверено в его адекватности после пережитого и сравнивало потерю памяти с эмоциональной комой, которая, без сомнения, нанесла и продолжает наносить личности неизгладимую травму. "Стоит вопрос о способности Гарри Поттера в принципе стать членом общества, уважаемые господа. Нам остаётся лишь посочувствовать Мальчику, Который Спас Нас Снова и пожелать ему скорейшего выздоровления. В противном случае, рано или поздно, его придётся изолировать как источник потенциальной опасности и для себя, и для других".
Честное слово, Гермиона не обратила бы на подобные глупости никакого внимания, если б врачи, наблюдавшие Гарри в Св.Мунго, не говорили, пусть в других, куда более мягких выражениях, то же самое.
Ладно, сейчас не время и не место жаловаться и гадать, если бы да кабы, - она обвела столпившихся вокруг студентов взглядом, в котором читалась готовность принять любой вызов. Желающих бросать его не нашлось - на них просто смотрели, с любопытством и испугом, недоверием и страхом, угрозой и восхищением. Среди лиц мало- и незнакомых замаячили знакомые - сквозь толпу проталкивались гриффиндорцы и однокурсники с других факультетов.
- Гарри, Гермиона! Наконец-то! - к ним ледоколом прорубался Рон, чью траекторию можно было просчитать по возвышавшейся над всеми рыжей голове и ойканью тех, кому он наступил на ноги. Рон сиял до последней веснушки - сразу было понятно, что со Станой они уже повстречались. - Я там местечко нам забил! Стана караулит, - подтвердив подозрения, небрежно пояснил он очень хозяйским тоном. - Давай же свою тележку, Гермиона... О... не сдвинуть - всю Лондонскую Библиотеку туда впихнула, да? - традиционно пошутил он.
- Помочь? - раздался знакомый голос, и, оглянувшись, троица увидела Невилла Лонгботтома, за лето вымахавшего вровень с Роном, самым длинным на своём факультете. - Гарри, Гермиона, привет!
Косолапсус с интересом посмотрел на Тревора, выглядывающего из нагрудного кармана рубашки Невилла, и сверзился с чемоданов - Гермиона едва успела подставить руки.
- Гермиона! Гермиона пришла! Трейси, иди сюда! - крикнул ломкий тенорок, и тишина треснула - загудел Хогвартс-Экспресс, кто-то занялся своим багажом, кто-то снова отправился на поиски крысы, а кто-то, наоборот, подошёл, перебросился приветствиями и дежурными, но такими судьбоносными сейчас вопросами.
Гарри постепенно перестал ершиться и - Гермиона видела - улыбаясь и пожимая плечами, уже говорил о чём-то с Невиллом, Деннисом и Колином Криви (как всегда, с фотоаппаратом в руках), снова знакомился с Симусом и Лавендер, Терри Бутом и Луной Лавгуд, здоровался с Джинни и Дином Томасом - к нему один за другим подходили старые и новые друзья. Старые враги тоже не дремали. На слизеринцев, пока они просто шипят и плюются ядом, Гермиона тратить свои силы не собиралась, но когда Захария Смит рискнул им поддакнуть, то оказавшиеся в пределах слышимости гриффиндорцы развернулись и посмотрели на него так, что некая драгоценная часть его анатомии тут же испуганно втянулась в тело. Будто голова у черепахи. В самом прямом смысле.
Когда разговор между Гарри и братьями Криви свернул на квиддичную тему, Гермиона начала всерьёз опасаться, что до купе они так и не доберутся, и бедная Стана отправится в Хогвартс одна. И как в воду глядела - Хогвартс-Экспресс дал гудок, окутав всё белым паром, - чтобы не остаться на платформе, пришлось припустить со всех ног. Друзья едва успели покидать вещи, чуть не прибив "Всполохом" Косолапсуса, как поезд тронулся. Гарри захлопнул дверь и обернулся к друзьям. Он был красный, запыхавшийся после пробежки, со съехавшими на кончик взмокшего носа очками. Остальные выглядели точно так же.
- Знаете... - улыбнулся он как-то виновато, словно стесняясь собственных чувств, - кажется, я попал домой.
- Ясное дело, - пропыхтел, запинывая чемодан в багажный отсек, Рон.
- Я же тебе говорила, Гарри! - просияла Гермиона и приглашающе похлопала рукой рядом с Косолапсусом, раскинувшимся на сиденье в лишённой всякого достоинства позе: - Давай же, садись!
Гарри только собрался сделать шаг, как его ноги вдруг подкосились, и он рухнул без сознания.

***

Утром за бывшим пациентом шестой палаты пришли два санитара и отвели в душ, где один его держал, а второй дочиста отмыл губкой. Они, наверное, хотели его ещё и побрить, потому что тот, который мыл, развернул его лицо к свету и освидетельствовал подбородок на предмет щетины. Щетины не оказалось, поэтому пациента просто переодели в чистое бельё и новую пижаму.
Потом его ждал вкусный завтрак и - впервые - самостоятельная прогулка в маленьком садике вместе с другими пациентами. Под деревьями стояли пластиковые скамейки и столики, за которыми сидели те, кто мог ходить сам. Кто сам ходить не мог, того вывозили в креслах на колёсиках, где они гулили, словно новорожденные дети, и со счастливыми улыбками подставляли лица солнцу.
Санитар проводил пациента к круглому столу под яблоней и жестом указал, что гулять надо здесь. Пациент сел и начал гулять. К нему подсел другой пациент - тоже в полосатой пижаме и халате.
- Слышал последнюю шутку этих грёбаных санитаров? "Хорошо зафиксированный больной в анестезии не нуждается". Юмористы, мать их.
Поскольку никто не сказал, что положено разговаривать, бывший обитатель палаты номер шесть молчал и смотрел в небо.
- Доброе утро, мистер Серлифт, мистер Мюллер... Мисс Кларк, вы сегодня прелестно выглядите!.. Мистер Рокс, мистер Мэрилин, так-так, очень хорошо! Вы уже познакомились? Чудесная погода сегодня, не находите?
Если сказали "мистер Мэрилин", значит, имели в виду его. Пациент повернулся. Перед ним стоял, зияя ноздрями над лучезарной улыбкой, доктор Рольф.
- Да, доктор, - впервые за сегодняшний день заговорил пациент. - Нахожу. Чудесная погода.
- К грёбаной матери эту погоду и тебя вместе с ней, грязная свинья, - сказал тот, кого назвали "мистером Роксом", и добавил ещё несколько слов - потише и, кажется, ещё более оскорбительных.
- Вы само красноречие, мистер Рокс, - неласково улыбнулся доктор. - Как себя чувствуете?
- Да просто отлично. На Корсику уже не тянет, согласен доживать свой век на острове Святой Елены.
- Вот и замечательно. Поскольку я решил попросить об услуге именно вас. Хочу представить вам нашего нового товарища. К сожалению, он не помнит своего имени, поэтому мы назвали его Мэрилин, - на плечо пациента легла рука, - на время, конечно, на время - до тех пор, пока он не вспомнит, как его зовут на самом деле.
- Ясно. Значит, иных уж нет, а тех - долечат, и ещё один грёбаный психопат на мою голову, - сказал мистер Рокс.
- Вы тут долгожитель и самый уважаемый член нашей небольшой семьи, поэтому если я и могу кому доверить мистера Мэрилина, то только вам. Сыграйте с вашим новым товарищем в шахматы, - доктор махнул рукой, и один из санитаров принёс большую, расчерченную квадратами доску, - познакомьтесь поближе... А там, глядишь, и подружитесь.
- Да я с чёртом грёбаным скорей подружусь, чем с этим тупицей плоскомордым, который, поди, и не знает, что такое шахматы, - буркнул мистер Рокс, чьи глаза, тем не менее, сразу вспыхнули. - Жрать их сейчас начнёт или ещё что похуже...
- О, вы будете приятно удивлены, мистер Рокс, заверяю вас, - возразил доктор Рольф и ободряюще потрепал пациента по плечу: - Ну же, смелей, мистер Мэрилин. Это шахматы. Ваша любимая игра.
- Да, я помню, - сказал пациент. - Спасибо.
- Развлекайтесь. А через... - доктор сверился с часами, - полчасика жду вас в своём кабинете. Мистер Шеридан вас проводит.
Рокс смачно сплюнул в траву ему вслед.
- Грёбаный ублюдок с грёбаными идеями. Делать мне нечего - шизиков развлекать. Фигуры-то хоть различаешь?
- Различаю, - застенчиво признался пациент, от волнения сжимая и разжимая кулаки.
- Ну, валяй тогда - расставляй, покажи, что ты умеешь. Я буду играть чёрными. Хм, - уже не так раздражённо сказал мистер Рокс спустя минуту, когда неприятно длинными пальцами пациент выстроил фигуры на положенных им клеточках. - Ну-ну. Ходи шесть раз подряд. Это моя обычная фора, - пояснил он недоуменно взглянувшему на него пациенту. - Да не пялься ты, прости господи... приснится ещё такая рожа...
- Когда мы последний раз играли с доктором Рольфом, он тоже ходил шесть раз подряд. И всё равно проиграл. Вы думаете, я тоже проиграю?
- А это мы сейчас поглядим, - ухмыльнулся Рокс.
Через полчаса к столику под яблоней подошёл санитар. На него никто не обратил внимания. Игроки склонились над доской, на лбу Рокса выступила испарина, его противник выглядел совершенно безмятежно - поглаживал гладкие бока сгрудившихся на его стороне чёрных фигур, которых на доске осталось явно меньше, чем белых. Санитар ничего в шахматах не смыслил, но, судя по этому и по лицу мистера Рокса, красноглазый новенький явно имел преимущество. А ведь раньше Рокс никогда не проигрывал...
- Джентльмены, джентльмены! - позвал он. Пациент сразу поднял голову, а Рокс даже не услышал - сидел, вперясь взглядом в доску, и шевелил губами. - Доктор Рольф вас ждёт, мистер Мэрилин, - сказал санитар. - Предлагаю отложить партию. Потом доиграете.
Пациент улыбнулся безгубым ртом.
- Зачем же откладывать? Сдавайтесь, мистер Рокс, - вежливо сказал он. - Если вы пойдёте вот сюда, - длинный паучий палец указал на одну клеточку, - то я - сюда и сюда, - фигуры быстро задвигались по доске. Рокс крякнул. Пациент вернул шахматы на исходную позицию: - Есть ещё такой вариант - конь ходит вот сюда. Это, на первый взгляд, выравнивает ситуацию, но на самом деле...
- Сам знаю, - огрызнулся Рокс. - А котелок у тебя ничего, варит. Знал бы...
Пациент кивнул:
- Да, вы зря разрешили мне ходить шесть раз подряд.
Рокс хмыкнул и посмотрел на своего противника совсем другим взглядом.
- Ну-ну. В следующий раз хватит и трёх грёбаных ходов, как там, бишь, тебя...
- Доктор Рольф называет меня "мистер Мэрилин", но я не помню ни своего настоящего имени, ни кто я...
Пациент растерянно развёл руками и виновато улыбнулся, заставив Рокса содрогнуться.
- Доктор Рольф ждёт, - напомнил санитар.
- Ладно, завтра поговорим, Мэрилин, - махнул рукой Рокс. - Иди, а то наш Хряк взбесится... А у нас тут правила строгие: будешь плохо себя вести, прооперируют во второй раз.
- Хряк? - пациент не очень понял смысл слова "прооперируют" и сделал себе пометку на память, чтобы спросить при следующей встрече.
- Так мы называем между собой грёбаного Рольфа. Ты его рожу-то помнишь? Словно свинье по пятаку молотком вдарили... Хотя... Кхм. Думаю, тебе она необычной не кажется.
Пациент не понял, что именно имел в виду новый товарищ, но переспрашивать не стал, потому что санитар уже начал выказывать признаки нетерпения. Он вежливо попрощался и проследовал сначала в кабинет доктора, а потом - в другую комнату, где всё было белое и никелированное и стояла высокая кровать с петлями для рук и ног - точь-в-точь как та, на которой он очнулся. Кровать пациенту не понравилось - он закричал, протяжно и громко, как перепуганный зверь, попытался убежать, но крепкие руки схватили его за предплечья, дёрнули вверх рукав пижамы... В сгиб локтя ужалила игла, и мир сначала загустел, словно патока, а потом исчез.

***

Перед глазами копошилась тьма - густая, плотная, словно грязь на дне болота. Он прорывался через неё уже целую вечность, а она всё не кончалась и не кончалась. Потом начали появляться какие-то мелкие пузырьки, потом их стало больше - тьма закипела, вспухла, стала рваться, но света в прорехах не было - наоборот, там жила тьма ещё более густая и непроглядная.
Глотнёшь её и задохнёшься, - понял он.
Стало страшно. Тьма становилась всё черней, всё гуще, потом появилась огромные двери, они распахнулись - глаза обжёг свет, белый и густой, как раскалённое молоко...
Он испугался до того, как успел понять, что там, зажмурился - крепко-накрепко, всем телом.
И всё кончилось.
Гарри пришёл в себя, и в тот же самый миг на своей кровати в абердинской психиатрической клинике очнулся пациент. На подушку падал солнечный луч из окна - пришлось сразу отвернуться. Наверное, именно из-за солнца и приснился такой странный сон. Странный, однако же не оставивший неприятного осадка. Ничего не болело, голова была лёгкой и светлой. Пациент улыбнулся. Вставать не хотелось, поэтому он просто повернулся на бок, и санитар за столом у двери сразу заспешил к его кровати:
- Как себя чувствуете, мистер Мэрилин?
- Хорошо. Просто прекрасно, - улыбнулся пациент. - Восхитительно. Да - именно восхитительно.
Теперь слова его слушались гораздо лучше. И стало их больше.
Санитар посчитал пульс, дал какой-то порошок и ушёл.
Через четверть часа пациента опять сморил сон, и проспал он почти до ужина.

***

- Да перестань! - прошипел Гарри. - Подумаешь! С кем не бывает! Глупость какая!
- В том-то и дело, что ни с кем не бывает, - строгим шёпотом возразила Гермиона. - Так всё-таки - как тебя зовут? Честное слово, Гарри! Либо ты сию секунду отвечаешь, либо мы немедленно отравляемся в лазарет.
Гарри мысленно застонал, пнул ступеньку и сдался.
- Гарри Поттер меня зовут. Ты - Гермиона, это - Рон... - нечего на меня так смотреть, Рон!.. - ...и Стана, вон там - Дин Томас и Парвати Патил, этих, за ними, я не знаю, а у перил с той стороны, пялится на тебя, чтоб у него глаза лопнули, Драко Малфой. И мы в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, где учимся на седьмом курсе. Довольна?
Гермиона осталась довольна, хотя последнее, строго говоря, было не совсем верно, ибо находились друзья, а с ними и остальные студенты, за традиционным исключением первоклашек, не в самом Хогвартсе, а пока ещё только на его пороге - поднимались по громадной лестнице к приветливо распахнутым двустворчатым дверям морёного дуба, у которых ждала колдунья в остроконечной шляпе и тёмно-зелёной бархатной мантии.
- Так, мне нужно вперёд, - сказала Гермиона. - Гарри, держись Рона, ни во что не встревай, старайся не потеряться...
- Гермиона, перестань, - раздосадованно перебил он. - Уж как-нибудь разберусь, я ведь только память потерял, а не всю голову.
Ему это не нравилось, категорически не нравилось - во-первых, сам факт, что девушка, в которую он был отчаянно влюблён, относится к нему с какой-то просто материнской предусмотрительностью и заботой. Это с одной стороны трогало, а с другой - несказанно раздражало. Во-вторых, одно дело - когда это происходит наедине, и совсем другое - если свидетелем становится вся школа. Вон, едят их глазами и уши навострили, словно интересней ничего на свете нет и быть не может. Гарри проводил взглядом Гермиону - та пробилась к верхней ступени, и профессор Макгонагалл передала ей что-то - какой-то значок, который Гермиона тут же приколола к груди.
- Цепляй - не цепляй, как была доской, так доской и останется, - заметил оказавшийся за спиной Гарри Дэвид Нотт, охотник слизеринцев, а когда Гарри не повернулся, добавил: - Впрочем, для няньки это, - он нарисовал в воздухе нечто, напоминающее формой и размером два крупных арбуза, - не главное. Или всё-таки главное, как думаешь, Крэбб?
Крэбб пожал плечами:
- А это ты у Поттера спроси. Он теперь знаток...
И загыгыкал от собственной шутки.
Гарри почувствовал, как сводит плечи и шею. Рон, покосившись на друга и поняв, что добром дело точно не кончится, собрался взять дело в свои руки, однако кто-то его опередил:
- Заткнись и отвали, - к его удивлению, сказал это не Гарри. Совсем не Гарри. Настолько не Гарри, что сначала Рон даже решил, будто ему мерещится, и повернулся, чтобы проверить. Но нет - рядом с Ноттом и Гойлом, разинувшими от удивления рты, стоял староста Слизерина Драко Малфой. Рядом, разумеется, топталась Пенси, раздражение на лице которой вполне было сравнимо с раздражением, написанным на лице Гарри. - Вякнешь ещё хоть одно слово - пожалеешь.
Гарри разом забыл про данное и Гермионе, и себе обещание не встревать, но, к пущему его раздражению, нужные фразы не находились, да вдобавок упрямо лезущая в карман за палочкой рука сбивала с мысли.
- Мистер Поттер!..
Знай Гарри заранее, что сулит этот инцидент и ему, и Гермионе, он бы уделил бы куда больше внимания не своему сопернику, с которым они безуспешно испепеляли друг друга взглядами, а девушке рядом с ним. Но он видел только серые глаза Малфоя, слышал лишь гул крови в ушах.
- Мистер Поттер!..
Он услышал, что обращаются к нему, только когда получил тычок под ребро от Рона. Профессор Макгонагалл снова махнула рукой, и Гарри - весь в шепотках и взглядах - поднялся к исполняющему обязанности директора, рядом с которой, сияя серебряным значком "Староста Школы", стояла Гермиона.
- Мистер Поттер, мистер Блэк хотел повидаться с вами до начала пира. Он ждёт в галерее на первом этаже. Направо по коридору и вверх по лестнице. Только никуда не сворачивайте, будьте любезны, иначе мы вас потом до Рождества не найдём, - сказала декан Гриффиндора и добавила уже громко - не иначе как с помощью магии: - Господа студенты! В связи с тем, что внутренняя планировка школы изменилась, настоятельно прошу по дороге в Большой Зал не теряться и не отставать. Последнее - вопрос жизни и смерти, поэтому будьте внимательны. За мной!

***

Последние два месяца Гарри только и делал, что удивлялся - даже думал, что запасы удивления на ближайшие пару лет исчерпаны, - но сейчас, совершенно потрясённый, он крутил головой во все стороны и уже два раза чуть не свалился с лавки. В конце концов, сидящая рядом круглолицая девочка - из малышни, класс, наверное, второй-третий - не выдержала и хихикнула. Только тогда он сообразил, что забыл закрыть рот и поторопился исправить оплошность, но сделал это так звонко, что она снова захихикала. Гарри улыбнулся и поправил очки, чтобы скрыть смущение.
С самого дальнего края гриффиндорского стола, где ему удалось найти местечко, прокравшись в Зал уже после начала Сортировочной Церемонии, было плохо видно преподавательский стол, да и Гермиону он нашёл только потому, что староста школы по определению должна сидеть впереди - вон её кудри, в самом первом ряду. С Роном было проще - рыжая шевелюра приятеля в ярком свете свечей пылала, как огонь.
Хагрид, жилетка у которого была застегнута поверх бороды, только что привёл малышню (под её прикрытием Гарри в три погибели и проскользнул в Зал), и теперь будущие первоклашки тоже озирались, а рты разевали, что твои птенцы - рука прямо сама тянулась что-нибудь туда положить. Класть, правда, пока было нечего - столы могли похвастаться разве что полотняными скатертями с гербом школы в центре и соответствующих факультетов - по краям.
Филч - при параде, в новой коричневой паре с искрой и ботинках со скрипом, вынес высокий табурет, который собственноручно проверил, прежде чем водрузить на него Шляпу. Поёрзав (Гарри вздрогнул от неожиданности), та устроилась поудобней и с явным удовольствием обозрела достопочтенное собрание. Едва поднялась профессор Макгонагалл, в Зале стало тихо.
- Я рада приветствовать всех в этих стенах - и тех, кто учится, и тех, кто только собирается обрести в Хогвартсе дом и семью. Мы начинаем учебный год и новую - надеюсь, счастливую - жизнь. Ещё свежи в памяти скорбные события, потрясшие всех нас... - её голос дрогнул, она откашлялась и продолжила: - Гарри Поттер смог вновь совершить невозможное, - Гарри сделал вид, будто что-то обронил под стол (да он бы целиком сейчас туда забрался, лишь бы на него прекратили пялиться), - и освободить нас от опасности, становившейся год от года смертоносней. Я счастлива сообщить, что он снова с нами. Однако школа понесла невосполнимую утрату... - голос снова задрожал, на этот раз сильней, - ...лишившись директора, возглавлявшего её более полувека - профессора Альбуса Дамблдора. Не только директора, не только Министра Магии, но и величайшего волшебника всех времён... - профессор Макгонагалл умолкла, приняла от мадам Пинс кубок, сделала глоток, откашлялась и скорбно закончила: - Поэтому сегодняшнюю церемонию распределения мы начнём с минуты молчания, которой почтим его память.
Зал поднялся, шурша мантиями, скрипя скамьями; померкли свечи, склонились стяги со львом, вороном, барсуком и змеёй. В тишине и полумраке замерли, склонив головы, и студенты, и преподаватели. Профессор Флитвик, рост которого практически не зависел от того, стоял он или сидел, трагически смотрел в пустую тарелку перед собой. Вздохнула Трелани, поблёскивая то ли очками, то ли слезами. У мадам Помфри дрожали губы - она тоже была готова разрыдаться. А вот Хагрид сдержаться не смог - басовито всхлипнул, напугав первоклашек, и вытер глаза кончиком извлечённого из-под бороды галстука. Зыркал глазами Филч, проверяя, все ли студенты скорбят, как положено, а Снейп смотрел вверх, на усыпанное звёздами небо - со стороны можно было подумать, будто он молится, на деле же мастер зелий следил, чтобы Пивз, которого слишком уж подозрительно не было видно с самого момента прибытия студентов, не выкинул очередной фокус.
Профессор Макгонагалл кашлянула. Свечи снова засияли в полную мощь. Усаживаясь, Гарри заметил за преподавательским столом крёстного - Сириус Блэк уже присоединился к коллегам, хотя ещё минуту назад его стул пустовал. Рука сразу сама собой потянулась к нагрудному карману, где лежал подарок - тот самый, обещанный в день рождения. Немало Гарри смутивший, поселивший в его душе трепет, ощущение чего-то ужасно важного, ужасно трагического, делающего его... причастным.
Он знал, что не расскажет о нём друзьям - ни Рону, ни Гермионе...
Гарри покраснел.
Хорошо. Может быть, Гермионе расскажет.
Как-нибудь потом. Попозже. Если она захочет... ...позволит... Если они...
Гарри покраснел и торопливо положил руку на стол.
В руках Макгонагалл зашуршал длинный свиток. Шляпа предвкушающе встрепенулась. Церемония началась:
- Ашер, Урсула!
- Хаффлпафф!
От звука этого голоса у Гарри вдруг закружилась голова. Сразу прошиб пот, к горлу подступил комок, будто на том высоком табурете перед всеми сидела сейчас не испуганная девочка - ноги не достают до перекладины, Шляпа съехала до подбородка, - а он сам. Перед глазами поплыло; испугавшись, что вот-вот потеряет сознание - как тогда, в поезде, - Гарри вцепился обеими руками в скамью.
- Диггл, Майра!
- Гриффиндор!
- МакАллистер, Ардон!
Один за другим, трепеща, краснея и бледнея, садились они на высокий табурет и ожидали вердикта. Взрывались приветственными криками факультетские столы, беззвучно рукоплескали привидения, и принятый в семью новичок торопился на своё место. Ещё красная до кончиков ушей, плюхнулась рядом с Гарри девочка с косичкой, а когда увидела, с кем рядом оказалась, ахнула:
- Гарри Поттер!.. Сам Гарри Поттер! Я всегда, всегда знала, что буду учиться в Гриффиндоре, с... - она оценила разницу в возрасте и росте и почти благоговейно закончила: - С вами!..
Гарри нечленораздельно хмыкнул и сделал вид, будто целиком и полностью захвачен Церемонией. Плакавший на перроне мальчик, оказавшийся сыном итальянского посла, отправился в Хаффлпафф, Слизерин пополнился толстячком с круглой надменной физиономией и подходящим к ней круглым именем Октавиан. Гриффиндор тоже не обделили - Гарри пришлось несколько раз двигаться, чтобы в итоге хватило места всем пятерым новеньким.
Наконец, Юргенсон Лесли отправился в Хаффлпафф, и наступило время традиционной песни. Шляпа откашлялась, горделиво расправила тулью и...
...выдала задиристым фальцетом:
- Хогвартская перекличка. Исполняется впервые!
А - Алесини. Застрелена в тире.
Б - крошка Боунс, удавилась в сортире.
В - Винсент Крэбб, сдох у Снейпа на зельях.
Г - Гойл, он скончался в девичьей постели.
Д - Брайан Дрим, был задушен удавкой.
З - Блэз Забини. Заедена пьявкой.
К - Корнер Майкл, огневиски напился.
Лонгботтом в подвальной глуши заблудился...
Шок преподавателей продлился примерно до середины второго куплета - сначала даже Снейп вытаращил глаза, соображая, не начались ли у него слуховые галлюцинации. А потом - не отразились ли трагические события весны на ментальном состоянии Шляпы таким, мягко говоря, неожиданным образом. И лишь ещё одно мгновение спустя, когда стало понятно, что без Пивза-таки не обошлось, преподаватели и студенты закрутили головами в поисках проказника-полтергейста. Однако того нигде не было видно.
- Боже мой! - ахнула мадам Помфри. - Нет, это просто уму не постижимо!..
Флитвик махнул волшебной палочкой, и из-под Шляпы выпорхнул виновник оскорбительного переполоха. Кувыркаясь, полтергейст резко менял направление и высоту, так что попасть в него заклинанием не представлялось возможным.
- М - мистер Малфой. Гиппогрифом заклёван,
Н - Нотт. Он сгорел, мантикрабом оплёван.
П - Поттер, прикопан тихонько на грядке,
У мистера Ренда с башкой неполадки...
Торжественная церемония была сорвана, начался столь любимый школьным полтергейстом, истосковавшимся по людям, балаган: набрав нужную высоту, он начал кидаться в студентов водяными бомбами и наворованной с кухни картошкой, потом выпустил летучих мышей, очумело заметавшихся под потолком. Гарри едва успел отбить здоровенную картофелину, летевшую точно в недавно смеявшуюся над ним младшеклассницу, потом - водяную бомбу; попытался применить к Пивзу Парализующее Заклятье, но не рискнул - малышня, прижавшаяся к нему и тихо попискивающая где-то в районе пояса, толкала под локоть.
- С - Кевин Сторм, он вкусил купороса. Т - Турпин, Лиза. Наелась отбросов... - ликовал Пивз, перескакивая с одного факультетского стяга на другой.
Другие студенты тоже решили принять посильное участие в изгнании хулигана, однако не преуспели сами и лишь усугубили любезный пивзову сердцу бардак: полтергейст виртуозно увернулся от пущенного Захарией Смитом Изгоняющего Заклятья, Expello ударилось в колонну, отрикошетило, и в результате в коридор вынесло главу школьных привидений с супругой (да-да, летом профессор Гатто и Плакса Миртл вступили в брак, решив не откладывать дело в долгий ящик), а заодно - и сидевших с краю пятерых хаффлпаффских студентов.
- Соскучился, бедолага, - заметил Сириус Блэк, который старательно прятал улыбку в пиратской бородке и взмахами палочки уничтожал водяные бомбы на подлёте: - И стареньких вспомнил, и новеньких пристроил...
У профессора Макгонагалл, тем не менее, имелись свои представления о способах проявления привязанности. Происходящее сейчас перешло уже все границы - и допустимые, и недопустимые. Её взгляд упал на Филча, и рука, уже занесённая для заклятья, замерла: завхоз выглядел так, словно его вот-вот хватит удар, - глаза медленно выкатывались из орбит, лицо побагровело, на шее вздувались вены, ноги подгибались - ещё чуть-чуть, и он рухнет у табурета со задыхающейся от унижения Сортировочной Шляпой.
- У - Уизли. Закован у Филча в подвале. Ф - Финниган. Ему нос оторвали, - самозабвенно отплясывал под звёздным небом полтергейст, прыгая на одной ножке, пиная свечи и забрызгивая всех горячим воском. Филч набрал в грудь воздуха и уже не покраснел, а побурел, теперь даже Блэк испугался и на всякий случай отодвинулся от завхоза подальше. - Х - Хупер. Замерз он в Запретном Лесу. Ч - Чант. Умерла, ковыряясь в носу.
Существовал лишь один способ избежать летального исхода и вернуть завхоза в нормальное состояние:
- Аргус! - воскликнула профессор Макгонагалл. - Аргус, ну же, сделайте же что-нибудь! Это ваш долг!
- Ма-алчать!!! - гаркнул Филч так, что студенты пригнулись, а Снейп с Блэком, наоборот, резко выпрямились. Дюжина свечей в непосредственной близости от завхоза погасла, а сидящий рядом с Гарри худенький Ардон МакАллистер захотел в туалет.
Пивз понял, что наконец-то начинается настоящее веселье, и спустился пониже.
Э - Эберкомби, на шпиле торчит.
Ю - Юргенсон Лесли, предсмертно кричит...
Гарри так и не узнал, есть ли в школе студент, чьё имя начинается на букву "Я", потому что в этот момент профессор Макгонагалл всё-таки взмахнула палочкой, и полтергейст со свистом вылетел в распахнувшиеся и тут же захлопнувшиеся за ним двери. Ещё два взмаха, и всё вокруг обрело должный вид, лишь взмокшие от смеха лица студентов, трясущийся от ярости завхоз да красные пятна на скулах исполняющей обязанности директора свидетельствовали о недавнем конфузе. После которого, кстати, Гарри под шумок перебрался к друзьям, вперёд, и теперь сидел рядом с Гермионой, которой пришлось подвинуться на самый край. Теперь, чтобы не свалиться, она прижималась бедром к Гарри, однако тот был совсем, совсем не против и надеялся, что румянец на её лице - проявление не гнева, а...
- Господа, - вклинилась в его мысли профессор Макгонагалл, - прежде чем начать традиционный праздничный ужин, хочу сообщить, что, к сожалению, из-за проблем дипломатического характера нам пришлось проститься с мадемуазель Делакур, которая вела Защиту от Тёмных Искусств в прошлом году, - по залу пронёсся разочарованный мужской вздох и счастливый - женский, - и представить нового преподавателя. Профессор Сириус Блэк!
Гарри оторвался от созерцания Гермионы и вместе с другими (за исключением Филча и Снейпа) зааплодировал Сириусу. Крёстный тряхнул седой головой в коротком поклоне и сел на место.
- А теперь... - улыбнулась директор Хогвартса, - ...пир!
Столы расцвели дымящимися кушаньями - эльфы расстарались вовсю, и проголодавшиеся за день студенты отдали должное их кулинарным способностям. Да и как иначе - лосось с медово-вересковой заправкой таял во рту, будто снежинки, хрустели похожие на осенние листья ломтики подрумяненной картошки, шкворчало, источая сок и головокружительный запах, мясо.
Когда подали десерт - оладьи, песочное печенье и сливочные конфеты, Гарри понял, что если он съест ещё хоть чуть-чуть, то доставлять его в гриффиндорскую гостиную придётся при помощи заклинания. К счастью, больше никаких перемен блюд не намечалось.
- А что ты хотела? - пробормотал раскрасневшийся от сытости Рон под укоризненным взглядом Станы. - Я сегодня один раз ел - рано утром! Тут любой проголодается!
- Но не так же!.. Ужас какой... У тебя сейчас, наверное, брюки лопнут.
- Сколько Рона ни корми, он все ест и ест, - фыркнула Джинни. Она сидела напротив и на протяжении всего пира играла в гляделки с Майклом Корнером, что непременно бы напрягло Рона, не разрывайся его естество между собственной тарелкой и Станой. А потому он просто скроил страшную рожу и собрался было просветить подругу насчёт того, от чего обычно лопаются брюки у парней его возраста, но прозорливо сдержался. Тем более, что Гермиона, держа в руке план, уже встала и жестом попросила гриффиндорцев поторопиться. Поэтому Рон по-молодецки крякнул, ослабил ремень и с ощущением, что жизнь прекрасна и восхитительна, повёл Стану за руку в Гриффиндорскую Башню.
Сегодня гостиная опустела быстро - утомлённые долгой дорогой, сытые до отупения, студенты сразу расходились по спальням. Рон со Станой было задержались, но потом явилась Джинни, с порога взяла брата в оборот, заявив, что не позволит бросать семена порока в девственную почву, и увела Стану наверх. Рон ещё посидел минут пять в полном отупении, и тоже ушёл, бормоча что-то про Мерлинову матушку и девственную почву. Никто не заметил за высокой спинкой кресла Гарри, у которого тоже имелись причины не торопиться в спальню.
Он ждал.
Потрескивали дрова, равнодушно тикали напольные часы.
Он продолжал ждать.
Приветливо мигал камин.
Тикали часы.
Гарри проснулся от того, что пальцы разжались, и коробочка, которую он всё это время сжимал в руке, со стуком ударилась об пол. Оказывается, прошло от силы полчаса, как он задремал, глядя на пламя. Гарри приподнялся из кресла, с надеждой огляделся...
Гермионы не было.
Чёрт... так ведь и придётся спать идти... Ч-чёрт!
- Гарри!..
Он сам не понял, как так вышло. Злой и разочарованный, он плёлся по лестнице, а Гермиона спускалась навстречу - ахнула от неожиданности, и через мгновение он оказался рядом. Совсем рядом. Хватал за руки, тянул к себе, подаваясь навстречу - ещё вчера, ещё сегодня утром... да и вечером... и помыслить ничего подобного было невозможно, но здравый смысл спросонья удрал, как таракан от кухонного света. Что-то горячее охватило тело - знакомое, путающее мысли:
- Наконец-то...
Взгляд круглых и явно перепуганных глаз отрезвил. Гарри попятился.... и, осознав, что наделал, отпрянул, оттолкнув Гермиону от себя так, что от падения её спасли только подвернувшиеся под спину перила.
Но было уже поздно.
- Извини! Чёрт! Я не хотел!.. - Гарри в полном ужасе замахал перед собой руками: - Я правда не хотел! Честное слово! Ни... ни разу не хотел! - Он пятился и пятился, пока не упёрся в стену. Дальше убегать было некуда. - Извини... Наверное, при...приснилось что-то!..
Гермиона смотрела на него, не моргая. Испуг с её лица исчез вместе со всеми красками, даже в полумраке Гарри стало видно, какая она бледная. Она молчала так, что лопались барабанные перепонки. Вдруг краска прилила к её щекам, улыбка (не будь Гарри в таком ужасе, он бы заметил, что она будто гвоздями прибита) вернулась на губы:
- Всё хорошо, не волнуйся Гарри!.. - Гермиона потрепала его по плечу одними пальцами. - Ничего страшного, я не... ты не... я не обиделась. Гарри, я... Ничего страшного! Бывает, я понимаю.
Это было невыносимо. Гарри посмотрел на её руку, на своё плечо, потом на её лицо, полное материнского участия, и рванул вверх по лестнице.
Какой же я идиот!.. - он со стоном долбанул кулаком по перилам, оказавшись парой пролётов выше. - Бросился на неё, как... как... А она... О боже...
Он зажмурился от стыда, потёр глаза, чтобы прогнать из памяти участливое выражение её лица. Дальше отрицать очевидное просто глупо:
Она возится со мной только потому, что... жалеет... - захотелось побиться головой о каменную, крупных булыжников, стену, чтобы вместо сердца заболело что-нибудь другое. - Какой я идиот - она меня просто позвала, а не позвала...
Словно в бреду, Гарри поднялся наверх и доплёлся до двери с цифрой семь, горделиво сияющей медью в свете одинокого факела. Можно было обойтись и без номера - молодецкий храп Рона служил отличным ориентиром. Гарри переоделся в пижаму, но даже не сел на кровать - что толку, если сна ни в одном глазу, а на душе так препаршивейше паршиво, что хочется сдохнуть? Однако, поторчав в тёмной комнате между задёрнутых пологов, он в конце концов почувствовал себя идиотом в квадрате и с унылым вздохом развернулся к месту сегодняшней ночной пытки.
Его уже ждали, и сердце в груди ёкнуло и сбилось с ритма: человек, сидевший на краешке его кровати, определённо, определённо не должен был здесь находиться...
Незваный гость улыбнулся:
- Здравствуй, Гарри. Не мог дождаться нашей встречи.
Гарри опустился на кровать с не слишком приятным и таким знакомым ощущением, что вот сейчас-то он и отдаст Богу душу.


"STASY.NET и все, все, все!"
e-mail: info@stasy.net